Сила литературы

За свою долгую жизнь Се Лянь привык к игле и нитке. Штопать прорехи ему было не впервой. Для некоторых дыр требовались заплатки — простого шва не хватало. Но в целом справляться с расползающейся тканью Се Лянь умел. Бездонные дыры в чужой душе мало чем отличались от порванной одежды. Принцип был тот же: надо чинить. Пусть иголка здесь — добрые слова, а нить — прикосновения. Неважно. Есть дело, значит, с ним надо справиться. Вот только никому не следует знать, что грозный Собирающий Цветы нуждается в заплатках. — Что это, Сань Лан? — Заготовил для новой статуи, — Хуа Чэн обернулся, продолжая поглаживать кончиками пальцев холодный камень. — Ты наконец-то решил изваять себя? — Се Лянь приблизился к нему, обнял за талию, улыбнулся. Хуа Чэн замялся. Обхватил его плечи, прижался щекой к виску. Се Лянь не торопил. Оба знали, что вопрос с подвохом. Скульптур разного размера в мастерской Хуа Чэна было много. Но все они изображали лишь одного человека. — Не совсем. Помнишь, ты примерял те узорные одежды на рынке? Гэгэ всегда прекрасен, но в них был прекрасен особенно. — Ты уже рисовал меня в них. — Гэгэ не хочет?.. — Сань Лан, — следовало поспешить перебить. Се Лянь накрыл его рот ладонью. — Сань Лан, ты такой красивый, такой величественный, такой яркий и замечательный. В моём храме очень не хватает твоего изваяния. — Но… — Пойдём. Идём же, — Се Лянь уверенно потащил его за собой в спальню, — ты сам решил поставить здесь зеркало. И зачем, раз ты себя в нём не видишь? — Мне нравится смотреть на тебя. — А мне — на тебя. — Се Лянь чуть подтолкнул его, закрыл дверь. Обнял сзади, не давая сбежать. — Сань Лан прекраснее всех. Кожа белее снега, одежды краснее клёна. Посмотри же на себя. Хуа Чэн молчал. Его спина была заметно напряжена, и Се Лянь потерся об нее щекой. — Это всё морок. Пускание пыли в глаза, — хрипло выдохнул Хуа Чэн. — Неправда. Наедине со мной ты выглядишь точно так же. Тебе ведь не надо притворяться со мной. Ты всегда говоришь мне правду. Или не так? — Так… — Моему Сань Лану не нужны иллюзии, чтобы быть самым лучшим. Он прекрасен. Как прекрасно и его сердце. — Мёртвое. Проклятое. — Более живое, чем у многих людей. Благословенное. Хуа Чэн опустил голову, закрыл глаз. Се Лянь быстро обошёл его, взял лицо в ладони. — Если ты не веришь в себя, не любишь себя, это буду делать я за нас обоих. — Гэгэ, — Хуа Чэн опустился на колени, уткнулся в его живот, стиснув халат так, что ткань затрещала. — Самый лучший. Я наслаждаюсь каждым мгновением рядом с тобой, — Се Лянь гладил его по волосам, — и моя статуя заслуживает быть рядом с твоей. Ты — мой консорт. Многие поклоняются нам обоим вместе. — Я… изваяю себя. — Спасибо, Сань Лан. А я тебе помогу. В конце концов, некоторые прорехи без присмотра норовят расползтись вновь.