Грязнокровки Пожирателей Смерти

      Оливер Вуд сверлил взглядом Теренса Хиггса, которого не видел уже много лет. Хиггс был привязан к стулу, весь потный и лишённый палочки, волосы его растрёпанные и влажные. Под глазами у него залегли тёмно-фиолетовые тени, а выражение его лица Оливер так и не смог прочитать.       Хиггс был один, за другими младшими Пожирателями Смерти из его команды следили сразу несколько членов Ордена в другой комнате, на помещение, на каждый его сантиметр, были наложены защитные заклинания и всевозможные чары. Оливер сидел в заплесневелом кресле, в которым любил отдыхать Орион Блэк, попивая вечером… что-то попивая. Оливер наклонился вперёд.       Люпин и Шеклболт, стоящие позади, предупреждающе зашикали, на лице Хиггса промелькнула тень мерзкой улыбки, задержавшаяся на его губах на пару секунд, а затем она вновь приняла оттенок враждебной.       — Я просил только Вуда, — высокомерно заявил он. Надменно, будто всё ещё был здесь главным.       Оливер сам был чистокровным, но он никогда не переваривал чистокровных, подобных Хиггсу, а они не переваривали его. Им потребовалось всего пару раз поговорить с Оливером, чтобы понять, что, при всём его чистокровном наследии, он не из их теста.       — Извини, Теренс, — ответил Люпин и не побоялся озвучить: — было бы глупо оставлять вас один на один.       — Да что я сделаю без палочки? — спросил Хиггс, и в его выражении лица, и в его голосе просачивалось презрение, он смотрел прямо на Люпина.       Оливер сцепил руки в замок. Он НЕНАВИДЕЛ таких чистокровных, как Хиггс.       — Есть такая штука, называется невербальная магия, — приторно-сладко протянул Люпин.       — Я привязан к стулу, — добавил Хиггс, улыбаясь, хотя в его глазах плескалась вражда.       — Есть такая штука, называется пилка, — ответил на это Люпин, ещё более приторным тоном.       — Чего? — непонимающе переспросил Хиггс.       Оливер усмехнулся.       — Как будто ты знаешь, что это такое, Вуд, — огрызнулся Хиггс.       Оливер ухмыльнулся в ответ. Нет, он не знал, хотя недавно видел, как такой пользовался Гарри Поттер. Но он был бы не против узнать и научиться ей пользоваться, если бы возникла такая возможность. В этом и была разница.       — Это просто пустая трата времени, — пророкотал Кингсли, — ему нечего нам сказать.       — Мне есть чего, — огрызнулся Хиггс, — и это кое-что важное. Но я скажу это только Вуду, я уже вам говорил.       — Он всё равно передаст нам всё, что ты ему расскажешь, — так же мягко сказал ему Люпин.       Хиггс встретился взглядом с Оливером.       — Оу, я так не думаю.       — Просто постойте за дверью, — попросил Оливер, не разрывая зрительный контакт с Хиггсом, — я позову, если нужна будет помощь.       Люпин и Шеклболт обменялись взглядами.       — Оливер, я правда не думаю, что… — вновь попытался Люпин.       — Просто сделайте, как я сказал, — решительно заявил Оливер. — Я его не боюсь.       Люпин вздохнул, и снова многозначительно взглянул на Шеклболта, после чего они ушли, бросая на Оливера обеспокоенные взгляды.       Услышав за своей спиной хлопок двери, Оливер вновь откинулся на спинку стула.       Хиггс мотнул головой в сторону двери, и Оливер кивнул. Он невербально наложил на дверь первое попавшееся заклинание. И пофиг, что это было глупо. Ему просто нужно было, чтобы Хиггс заговорил.       Хиггс вернул ему взгляд, и он больше не улыбался. И больше не выглядел надменным.       — Мне нужно выпить, — выдал он.       Оливер рассмеялся.       — Я серьёзно, — продолжил Хиггс, — мне, блять, нужно выпить.       Оливер притворился, будто обыскивает свои карманы.       — Представляешь, Хиггс, у меня с собой ничего из выпивки нет, — ответил он, подтрунивая.       — Так достань, — прошипел Хиггс.       Оливер выгнул брови.       — Хочешь, чтобы они вернулись? Мне едва удалось их отсюда вытравить.       Хиггс в ярости уставился на него. Лицо его было желтоватым, болезненным. Оливер едва узнавал в сидящем напротив бывшего ловца.       — Выглядишь хуёво, — искренне сообщил ему он.       — Чувствую себя тоже хуёво, мудак, — выдавил Хиггс, руки его пробила лёгкая дрожь. — Клянусь Мерлином, Вуд, если ты не принесёшь мне выпить…       — Принесу, когда мы закончим, — нетерпеливо оборвал его Оливер, — обещаю.       Хиггс облизнул губы.       — Обещаешь? — шёпотом повторил он.       Оливер закатил глаза.       — Я принесу тебе целую бутылку Огдена.       — Я хочу заключить с тобой сделку, — всё тем же шёпотом произнёс Хиггс, будто бы другие Пожиратели Смерти могли его услышать.       — Что за сделка? — уточнил Оливер, стараясь поддерживать будничный тон. Не получилось.       Хиггс вновь провёл языком по пересохшим губам, озираясь по сторонам.       — Я скажу тебе, где держат Белл, а ты поможешь мне сбежать от Пожирателей, — ответил он еле слышно.       — Ты уже сбежал, — указал Оливер.       — Нет, — произнёс Хиггс. — Нет. Не сбежал. Я это ненавижу. Всё это ненавижу. Я не ёбаный убийца. Нет. То, что я ненавижу грязнокровок, ещё не значит…       — Ты даёшь мне прекрасный повод помочь тебе спастись, — саркастично ответил Оливер, — как жаль, что ты лжёшь.       — Не лгу, — в отчаянии возразил Хиггс. — Я это ненавижу! Я сразу же об этом пожалел, как только всё понял! И я могу помочь тебе вернуть Белл.       Оливер молча уставился на него. Хиггс — лжец. Хиггс — скорее всего, убийца. Но, похоже, предложение его было довольно искренним. Хиггс принял его молчание за скептицизм и, явно запаниковав, поспешил продолжить:       — Все знают, что Белл в тебя влюблена, — затараторил он, теперь по его лицу струился пот, — все. Не хочешь стать её рыцарем на белом коне, а, Вуд? Разве вам, гриффиндорцам, это не нравится? Спасать прелестных девочек? Прелестных грязнокровок?       — Не называй её так, — прорычал Оливер сквозь крепко стиснутые зубы.       Хиггс рассмеялся.       — Я же говорил! — победно воскликнул он. — Все вы, гриффиндорцы, этого хотите. Хотите быть ёбаными героями для милых девчонок. И я помогу тебе, Вуд. Но только если ты поможешь мне.       Оливер медленно покачал головой.       — Не поможешь, — наконец ответил он, — даже если я тебе и поверю, на то место, где вы все прячетесь, наложено заклинание Фиделиуса. Ты не можешь его нарушить.       Хиггс взволнованно уставился на него.       — Что за заклинание Фиделиуса?

***

      Гермиона Грейнджер сидела на диване Теодора Нотта и читала книгу. На ней была розовая плиссированная юбка, оранжево-зелёный свитер с ромбовидным узором и пушистые жёлтые тапочки. Парень, обеспечивающий её такой прекрасной одеждой, всё ещё спал, раскинувшись в кровати. Тихо, как кошка — или как определённый рыжий кот с плоской мордочкой, — она встала с насиженного места и прокралась к двери. Гермиона плавно, как тень, вышла из комнаты. Драко Малфой ждал её в коридоре рядом с покоями Теодора, прислонившись спиной к стене. Свет играл в его серебристых волосах. Малфой оттолкнулся от стены и пошёл вперёд по коридору, Гермиона проследовала за ним. Некоторое время они просто шли, заворачивая в различные закутки и высматривая других Пожирателей Смерти — аппарировать они не могли. Малфой всё-таки не мог её касаться. Вскоре они подошли к одной из дверей и остановились перед ней. Малфой отпер её, глянул на Гермиону, и вошёл. Она зашла следом.

***

      — Кэти, — обманчиво спокойным голосом начал Маркус, — знаешь, на нашем сегодняшнем рейде объявились довольно интересные люди.       Кэти, отстранившаяся от него после приветственного поцелуя — в её ушах, на запястьях и шее сверкали золотые и рубиновые украшения, — не смогла распознать скрытые в голосе Флинта нотки.       — Ты в порядке, Маркус? — спросила она, широко распахнув глаза. — Откуда на тебе кровь? Ты ранен?       Маркус почти, но не полностью, поверил в её невинное выражение лица. Он мельком глянул на Меган Джонс, сидящую на диване. Она вжалась в диванные подушки, увидев выражение его лица. Вопрос Кэти Маркус пропустил мимо ушей. Не был он ранен. Это была кровь фермера, прячущегося от них под кроватью. Нотт даже не спросил его об этой крови, мелкий гандон. Но это хорошо. Он учится.       — Не хочешь узнать, кто же сегодня объявился, а, Кэти? — поинтересовался он, в голосе слышалось вынужденное спокойствие. Кэти отстранилась ещё дальше, наморщив лоб.       — Маркус, дорогой…       И внезапно ярость Маркуса достигла критической точки.       — Ты лживая сука, — прошипел он, — как давно ты мне врёшь, Кэти? Вы двое смеялись надо мной за моей спиной, да? — Он указал на Меган Джонс. Она врунья. Его Кэти. Врунья. Она же должна быть хорошей. Она должна быть идеальной. — Ты со мной играешься, — вновь перешёл на змеиный шёпот он, Кэти округлила глаза. — Прямо как игралась и с Монтегю. Я думал, он над тобой издевался, но на самом деле всё было наоборот, да, Кэти? Да? — конец он уже прокричал.       Было ясно, что от Кэти ответа он не дождётся. Она дрожала, от виска текла капелька пота. Она медленно пятилась назад, подальше от него.       — Ответь мне! — продолжал кричать он.       — Маркус, — прошептала она едва слышно. — Маркус, я не понимаю…       — Вуд, — проревел Маркус ей прямо в лицо. — Вуд! Он помешал рейду Пэнси, потому что искал тебя! — Маркус внимательно вглядывался в выражение её лица, и, пусть она и пыталась изо всех своих сил, Кэти не смогла скрыть тень радости, промелькнувшей на её лице при упоминании Вуда.       — Я ничего об этом не знаю, Маркус, — попыталась успокоить его она, всё ещё дрожа. — Я год не видела Оливера, и мне на него совершенно всё равно. Я тебя люблю.       Но эти слова вместо того, чтобы успокоить Маркуса, разозлили его ещё больше. Он слышал как то же самое говорила Верóника, потом Меган Джонс — совершенно неубедительно, — а теперь он слышал эти лживые слова и от Кэти.       — Я люблю только тебя, Маркус, — пискляво передразнил он.       — Но… но я и правда…       — Враньё! — вновь вскричал он. — Враньё! — Он схватил её за руку и начал трясти. — Ты это и Монтегю говорила, так ведь, Кэти? Он умер, думая, что ты его любишь, я слышал! — Строго говоря, это было неправдой, но Маркус всё равно точно и не помнил, что тогда происходило. — А теперь ты претворяешься, что любишь меня, но это ложь! Ты всегда любила Вуда!       Кэти заплакала лишь сильнее, Маркус продолжал её трясти.       — И он пришёл тебя спасать! Он, Поттер и грёбаные Уизли… — с каждым словом он тряс Кэти лишь сильнее, руки уже горели от крепкой хватки. — Они захватили команду Пэнси, — рыкнул он, — а тебя оставили здесь, со мной. Вот как Вуд тебя любит, Кэти. Он никогда не полюбит тебя так же, как люблю я.       Кэти вздрогнула всем телом, выкручивая руку, высвобождаясь из хватки Маркуса, глаза её блестели.       — Знаю, Флинт! — выплюнула она. — Я знаю, что он меня не любит! И я всё ещё понятия не имею, о чём ты говоришь. И мне всё равно, веришь ты мне или нет.       Кэти, похоже, уже не выдержала. Как ни странно, Маркус ей поверил.       — Ладно, — медленно протянул он, резко выдыхая через нос. — Ладно, Кэти, можем начать сначала. Я могу дать тебе второй шанс. Но тебе это так просто с рук не сойдёт.       Что «это», Маркус так и не уточнил.       — Я наконец понял, — продолжил он, — что тебя отвлекает. И я об этом позабочусь.       С этим зловещим заявлением Маркус отвернулся от Кэти и быстрым шагом направился к Меган Джонс.       — Что ты творишь? — пронзительно вскрикнула Меган, когда Маркус достал свою палочку. — Какого чёрта ты творишь, Флинт?       — Нет! — услышал Маркус крик Кэти позади себя. — Нет, Маркус, пожалуйста!       — Либо наказана будет она, либо ты, Кэти, — рыкнул Маркус.       — Тогда я! — воскликнула Кэти. — Накажи меня, Маркус!       Меган отползла на другую половину дивана, подальше от него.       — Флинт… — выдавила она, — Флинт, пожалуйста…       — Но, Кэти, — вновь мягким голосом начал Флинт. Он напомнил себе, что она всё ещё оставалась собой и он должен любить её даже за недостатки, — Кэти, я не хочу тебя наказывать.       И он поднял палочку выше, крик Кэти звенел у её в ушах. Она была такой храброй. Такой хорошей. Такой гриффиндоркой.       — Авада Кедавра! — прогремел Маркус, и Меган Джонс упала замертво, слёзы так и текли из широко распахнутых глаз.

***

      — «Майк и Айкс», — кратко произнёс Оливер, обращаясь к горгульям, охраняющим кабинет Дамблдора. Ему было сложно поверить, что Дамблдор по собственному желанию остался в Хогвартсе на время летних каникул, но Люпин всё же убедил его в том, что это правда.       Горгульи отпрыгнули в стороны, и Оливер поднялся на вращающуюся лестницу, сжав ладони в кулаки. Надо помнить не забывать дышать. Надо помнить не забывать сначала думать. Надо помнить, что он не может ударить стошестнадцатилетнего старика в нос.       Не потрудившись постучать, Оливер с размаху распахнул дверь в кабинет директора и влетел внутрь.       — Дамблдор! — крикнул он в пустоту помещения. — Дамблдор!       — Дорогой мой мистер Вуд, нет необходимости так громко кричать, — раздался голос профессора Дамблдора позади, он стоял у шкафа у двери и рассматривал книгу.       — Извините, — заставил себя выдавить Оливер, — извините, профессор.       — Нет необходимости извиняться, мистер Вуд, — ответил Дамблдор до раздражения спокойным и мягким голосом, как и всегда. — Когда человек думает, что его мысли настолько важно до кого-то донести, он…       — Хиггс сказал, что никакого заклинания Фиделиуса нет, — оборвал его Оливер, дрожа от ярости. На лбу проступил пот, пусть даже он и потратил какое-то время, летя на метле и рассекая прохладу воздуха, чтобы добраться сюда.       — Боюсь, я не совсем понима…       — Хиггс, — повторил Оливер, начиная дрожать лишь сильнее и заставляя себя говорить медленнее и не так сбивчиво, — он говорил со мной. Сказал, что знает, где держат Кэти, и скажет мне, если я помогу ему сбежать от Пожирателей Смерти. Сбежать на нашу сторону. Но вы говорили, что Пожиратели наложили заклинание Фиделиуса, разве нет, профессор? На то место, где они прячутся? И именно поэтому Снейп не мог сказать вам, где это место?       — Говорил, — медленно ответил Дамблдор.       — Но Хиггс, — Оливер заставил себя дышать глубже, — он клялся всем на свете, что никакого заклинания Фиделиуса нет. Он сказал, что расскажет мне, где это место, если мы пообещаем, что после войны его не отдадут под суд.       Дамблдор уставился на него, и Оливер вдруг понял страшную правду. Он не хотел в это верить. Он никогда не хотел в это верить.       Дамблдор вздохнул, поникнув в плечах, и Оливер увидел его более уставшим, проигравшим, постаревшим, чем, как он думал, профессор вообще мог быть.       — Присаживайся, Оливер, — наконец ответил он, указывая на свой рабочий стул и стоящие рядом кресла. — Присаживайся, мой мальчик, и я обещаю, что всё тебе расскажу. Это займёт некоторое время, и тебе может не понравиться то, что ты услышишь. Но я попрошу тебя меня выслушать, прежде чем что-то решать.       Оливер сел.       — Что ж, — начал Дамблдор, — всё началось вот с чего.

***

      — Ну вот, Кэти, — добродушно произнёс Флинт, перешагивая тело мёртвой Меган Джонс, — можешь усвоить свой урок, пока я буду в душе.       Он снял мантию через голову, отбрасывая одежду прямо на пол и направляя в сторону ванной. Никаких проблем с тем, что Кэти увидит его обнажённым, Маркус, как обычно, не испытывал. Ну и понятное дело — с такими-то мышцами нечего стыдиться.       Кэти проследила взглядом за его удаляющейся спиной, дыхание стало прерывистым, она чуть ли не задыхалась. Он… он явно ожидал, что между ними что-то произойдёт, когда он выйдет из душа. Что-то, что докажет, что она усвоила свой урок. Что-то, что… Кэти упала на пол, дрожа, и сжалась в маленький комок.       — Эйдан, — тихо прошептала она себе в колени, взгляд метнулся к Меган Джонс. — Эйдан, — вновь повторила она, из глаз ручьём текли слёзы. — Оливер. — Слёз стало лишь больше.       Оливер никогда больше не захочет с ней общаться. «Больше? — заговорил противный внутренний голос. — Как будто до этого он был в тебе хоть как-то заинтересован, глупышка». Правда, это правда, но теперь шансов у неё вообще не было. До этого был хоть какой-то, крошечный. Хотя Кэти всегда могла трансфигурироваться в огромный квиддичный кубок. Но шансов больше не было. Ему не нужна такая… такая порченная… Кэти не сдержала всхлипа, так и смотря на Меган. Слава богу. Слава богу, что она спала с Монтегю. У неё хотя бы с того раза остались другие впечатления, хорошие впечатления о своём первом разе… Кэти вырвало прямо на пол, она тут же вскочила на ноги, ища что-нибудь, чем можно это вытереть, чтобы Флинт не увидел. Взгляд сам примагничивался к Меган Джонс, которая, казалось, обвиняющее смотрела на Кэти за то, что та не смогла её защитить. Слёз было так много, что они уже капали с подбородка, а сопли незаметно стекали из носа.       — Оливер, — снова выдавила она, — Эйдан.       В тот момент она даже определиться не могла. Кэти была так растеряна. Она была в эпицентре самого настоящего пиздеца. Она взяла грязную мантию Флинта и начала быстро-быстро вытирать собственную рвоту. Она уже усвоила урок о том, что перед Флинтом тошнить не стоит. И плакать перед ним не стоит. Этот урок она тоже усвоила. Отмывая пол, Кэти заставила себя снова думать об Оливере, а не о том, что ей придётся делать с Флинтом, когда тот выйдет нагим из душа и захочет преподать ей какой-нибудь урок.       — Оливер, — вновь прошептала она, выталкивая мысли об Эйдане из своей головы. Слишком больно было думать о единственном парне, который когда-либо её любил, который шептал ей эти слова на ухо, пока они… а она ему ответила? Она ответила, что тоже его любит? Почему она не помнила, сказала ли ему это или нет? — Оливер, — снова прошипела Кэти, с гораздо большей настойчивостью. Она попыталась оборвать ход мыслей, ведущих её к воспоминаниям о милом личике Эйдана Монтегю, его прекрасных глазах, идеально сложенном теле, его… — Оливер придёт и спасёт меня, — прошептала Кэти сама себе, вставая и запихивая испачканную рвотой мантию в кучу к другой грязной одежде. Домовые эльфы постирают её, не успеет Флинт заметить. Взгляд Кэти переместился в сторону Меган Джонс, и она тут же отвела его в сторону. — Оливер придёт и спасёт меня, — повторила она, шёпот звучал уже более уверенно, голос дрожал уже меньше. — Потому что ему не всё равно, — напомнила себе она, — он твой друг, ему не всё равно, и неважно…       — Кэти, — вдруг раздался голос Флинта, отчего она аж подпрыгнула. — Кэти, ты уже усвоила свой урок?       Он стоял — как она и думала — обнажённым в дверном проёме ванной, вода каплями стекала по его до абсурда огромным мышцам. Он был таким высоким, что загораживал весь свет из ванной.       — Да, Маркус, — ответила Кэти, не дыша, — спасибо, что простил меня.       — А как иначе? — Флинт улыбнулся ей. Когда он улыбался Кэти, выглядел менее пугающим, чем когда улыбался другим людям. И так он выглядел наименее безобидно.       Кэти заставила себя выдавить ответную улыбку, играя глазками.       — Ты такой хороший, Маркус, — протянула она, сама понимая, что звучит глупо.       Улыбка Флинта стала лишь шире. Кэти довольно рано поняла, что стоит говорить, чтобы его порадовать. Жаль, что бедные Верóника и Меган Джонс не смогли воспользоваться этим умением, потому что подобных разговоров у них с Флинтом не было.       — Ты делаешь меня хорошим, Кэти, — мягко произнёс он, — я ведь знал, что сделаешь.       Кэти улыбнулась ему шире, не опуская взгляда ниже талии Флинта, когда он подошёл ближе к ней.       — Я так сильно тебя люблю, — признался ей он, голос дрожал от обилия эмоций.       — Знаю, Маркус, — сладко пролепетала Кэти, — жду не дождусь, когда мы сможем пожениться. Ты уверен, что твои родители не будут против?       — Вовсе нет, — заверил её Флинт, стоя теперь так близко, что чувствовалось исходящее от него тепло.       У Кэти неприятно скрутило желудок. И неважно, как часто это происходило, тошнило её каждый раз, когда…       — Как они могут быть против, когда ты так совершенна, Кэти, — добавил он, поглаживая её по волосам и склоняясь ближе к ней, целуя.       Флинт на удивление неплохо целовался, пусть и со вкусом обречённости. Кэти не понимала, как может быть иначе — она никогда не видела, чтобы кто-то по собственному желанию его целовал. Но иногда, когда он не заставлял её трогать… эм, или когда он молчал, она могла притвориться, что это Оливер, или Эйдан, или кто-нибудь другой, кто угодно, даже грёбаный Уоррингтон или…       Флинт отстранился, выглядя явно озадаченным.       — Кэти, что это за странный вкус…       — О, наверное, съела что-то не то, — ответила она, округлив глаза.       Зная, что делать в такой ситуации, она протянула к Флинту руку, чуть дрожащую, но так еле ощутимо, что это заметила лишь она. «Монтегю бы заметил», — упрямо подкинуло сознание.       Флинт удивлённо ахнул, когда она схватила его. «Лучше покончить уже с этим», — подумала Кэти, желчь снова подступала к горлу. И, честно говоря, её бы сейчас снова стошнило — ну, легко говорить, когда во рту по-прежнему вкус рвоты, а Флинт даже не заметил.       Кэти сдержала одновременно и приступ тошноты, и смешок и улыбнулась шире. Когда-нибудь Флинт заплатит не просто испачканной мантией за то, что сотворил. И Кэти об этом позаботится — он заплатит и за то, что сделал с Верóникой, и за то, что сделал с Меган Джонс, но главным образом он заплатит за то, что сделал с ней.

***

      — Освободи своё сознание, — протянул Малфой, обращаясь к Тео.       Тот вздохнул, смиряясь с тем, что Малфой снова проникает в его голову. Они сидели на тёмно-зелёном кожаном диване Драко, Тео боролся со слабой завистью — даже здесь, в обители Пожирателей Смерти, покои Малфоя были роскошнее, чем его.       — Освободи, Нотт, — уже раздражённей повторил Малфой.       У него была сверхъестественная способность понимать, когда Тео отвлекался, учитывая всем известный факт того, что он всегда был довольно осмотрительным. Тео вновь вздохнул. Он почти с десяток лет скрывал свои секреты от Драко Малфоя, а теперь тот увидел всё: и как Тео бил отец, и как над ним смеялись чистокровные девушки, и как Гойл спустил его вниз по лестнице, и как шестикурсница слизеринка Эстрелла Хоксворт случайно увидела его, четверокурсника, без рубашки и громко над ним рассмеялась, и как…       — Сосредоточься, Нотт! — рыкнул Малфой, в этот момент он до ужаса и восхищения напоминал Снейпа.       С трудом, но Тео успокоил свои скачущие мысли и поднял палочку.       — Легилименс! — нараспев заявил Малфой.       Тео увидел собственного отца, пугающего его, трёхлетнего, тем, что Тео унаследовал гены своей матери, предательницы крови. Он увидел Уолдена Макнейра, жалующегося его отцу на то, что Тео в свои шесть лет выглядел болезненно и слабо. Он увидел Дафну Гринграсс, рассмеявшуюся ему прямо в лицо, когда Тео пригласил её на Святочный бал. Он увидел пышную гриву Грейнджер, закрывающую ему весь обзор на потолок, пока сама она нависала над ним.       — Я солгала, Нотт, — начала говорить Грейнджер из воспоминаний.       «Нет, — вдруг подумал Нотт, к нему вернулась осознанность и внезапная сила. — Нет, Малфой не должен видеть, что случилось потом, не должен…»       — Я ненавижу тебя, — призналась Грейнджер из воспоминаний, пока тот Тео лежал на земле и глядел на неё. — Силь…       Тео вывернулся из хватки Малфоя на его воспоминаниях одним мощным толчком сознания.       Взгляд снова сосредоточился на до абсурда дорогих покоях Малфоя, повсюду сверкали серебряный и зелёный металл и драгоценные камни. Тео встретился взглядом с Малфоем. Оба тяжело дышали. Малфой как-то странно на него глядел.       — Что… — наконец выдавил он, — что это было за воспоминание с Грейнджер в конце?       — Не твоё дело, Драко, — огрызнулся Тео.       — Что ж, хорошая работа, Тео, — наконец ответил Малфой, — правда, впечатляюще. Но тебе нужно прятать такого рода воспоминания.       — Ты это о чём? — поинтересовался Тео.       — Ну, скажем, если бы я был… Им. Если бы я допрашивал тебя и увидел бы это воспоминание до того, как ты успел бы его спрятать, что бы я подумал?       — Что… что мне есть, что скрывать.       — Что, — продолжил Малфой слегка надменно, — ты, очевидно, и делаешь. Так что тебе нужно позволить ему просмотреть некоторые воспоминания, но потом сразу же отодвинуть нежелательные подальше от него, чтобы он их даже не заметил, но чтобы увидел достаточно, чтобы… чтобы сделать свои выводы.       — Как? — в отчаянии спросил Тео. — Как мне это сделать?       — Что ж, Нотт, — ухмыльнулся Малфой, к нему вернулась часть его высокомерия, — для этого-то я и здесь — чтобы тебя научить.