Грязнокровки Пожирателей Смерти

      Тео вышел из комнаты обсуждения рейдов, радуясь, что Лестрейнджи не стали мучить его так уж долго. Теперь, когда их не отпускали на важные рейды, Лестрейнджи не утруждали себя просмотром их воспоминаний — только после первых нескольких рейдов просмотрели и всё. Отсутствие кровопролития, как полагал Тео, сильно им наскучивало. Они никогда не были настолько же счастливыми, чем когда просмотрели их кровавые воспоминания после того рейда, на котором Эйдан… на котором… после рейда с великанами. Психи. По официальной версии у них просто было куда более важных дел: много за чем нужно следить, много кого убивать и калечить, и нельзя забывать про Тёмного Лорда, к которому нужно постоянно подлизываться. Почему-то лучше было, когда их опрашивали менее устрашающие люди, такие как Люциус Малфой или Хвост, — Люциус к тому же позволял себе слишком много поблажек в отношении своего сына, а соответственно, и в отношении его рейдовой команды. Менее приятно, конечно, было видеть его собственного отца, Фаддеуса.       — Теодор, — окликнул его Фаддеус, его скрипучий голос до сих пор заставлял Тео внутренне сжиматься, даже спустя столько лет. После всего того, что он видел и делал. Он остановился, пока остальная часть команды расходилась, Малфой слегка сочувствующе глянул на него. — На пару слов, пожалуйста.       Тео собрался с духом и обернулся. Он настолько устал, что едва мог двигаться, но тем не менее энергии, чтобы защититься от своего отца, у него всегда хватало.       — Да, отец? — вежливо обратился к нему Тео.       — Я хотел поговорить с тобой кое о чём, как отец с сыном, — продолжил Фаддеус, холодно поглядывая на Люциуса Малфоя, стоящего рядом. Это было самой большой из ошибок Фаддеуса — не восхищаться Малфоем-старшим, всем его богатством, всем его могуществом. Он думал, что многих лет прислуживания Лорду Волдеморту будет достаточно, чтобы быть у него на хорошем счету. Он ошибался. Малфой глянул на Фаддеуса в ответ, многозначительно выгнув бровь. Выражение лица у него было такое, будто он почувствовал какой-то неприятный запах. Тео не был уверен, что он когда-нибудь выглядел иначе. А если и выглядел, они с отцом этого не видели. — Наедине, Люциус, не возражаешь? — натянуто добавил Фаддеус.       — Ну как я могу мешать такому трогательному моменту, разговору отца и сына — двух несостоявшихся Пожирателей Смерти? — надменно ответил Люциус, будто бы это оскорбление было простым комментарием о сегодняшней погоде.       Обычно его отец в конечном итоге пресмыкался перед уверенными в себе Пожирателями Смерти. Но, видимо, в пороховнице ещё остался порох — его отец снова его удивил.       — Теодор — несостоявшийся Пожиратель Смерти? — резко переспросил Фаддеус. — Если я правильно помню, мой сын руководил несколькими удачными рейдами и спас парочку неудачных. И его наградили самой известной из всех грязнокровок, той, которую хотели заполучить все, и всё это, пока твой сын поджимал хвост и жалко рыдал в сторонке.       Люциус приоткрыл и тут же закрыл рот, так ничего и не сказав, — так он удивился такому неожиданному заявлению со сторону обычно молчавшего Фаддеуса. Тео и сам чуть не уронил челюсть на пол, но тут же взял себя в руки и выдавил из себя ухмылку.       — Твой сын, — очнулся от ступора Люциус, — ни на одном занятии в школе не мог победить Драко.       — Твой сын не принёс пользы ни на одном рейде.       — Твой сын — лучший друг предателя крови.       — Твой сын — лучший друг безмозглого болвана.       — Твой сын спит с грязнокровкой.       — Твой сын мечтает переспать с этой же грязнокровкой.       — Твой сын обнищавший и растёт без матери.       — Твой сын высокомерный придурок, а мать его — самая настоящая ледышка.       — Твоя жена — предательница крови! — взревел Люциус.       У Тео кровь застыла в жилах. Всё это в миг перестало выглядеть так же забавно.       — И поэтому я с ней покончил, — холодно ответил Фаддеус, — так ведь, Люциус? Ты можешь сказать то же самое и про свою жену, которая, как ты и сам понимаешь, ни шагу не ступила за порог этого замка?       Тео затошнило. Он знал это, он всегда это знал, его мама не могла просто так умереть при родах — она была волшебницей, но так открыто говорить это практически Тео в лицо…       — Твой сын похож на увядающий стебель сельдерея! — воскликнул Люциус, сжимая руки в кулаки.       — Твой сын похож на белобрысую крысу, — вкрадчиво возразил Фаддеус.       Оскорбление малфоевской красоты — это, видимо, уже слишком, Люциус достал свою палочку. Фаддеус улыбнулся акульей улыбкой. У Тео создалось впечатление, что его отец уже долго этого ждал. Он медленно достал свою собственную палочку из кармана мантии. Тео, запаниковав, и сам достал палочку, громко произнеся:       — Ты, вроде, хотел со мной о чём-то поговорить, отец?       Люциус и Фаддеус удивлённо на него посмотрели. Как он и полагал, они совсем забыли, что Тео был здесь. Взгляд Люциуса метнулся к руке Тео, в которой тот крепко сжимал палочку. И потом снова поднял взгляд на его лицо, явно что-то раздумывая. Тео постарался показаться максимально бесстрастным.       — Ну, — наконец начал Люциус, — не вижу смысла становиться свидетелем этого трогательного момента проявления отцовской любви. С вашего позволения, — хмыкнул он и, взмахнув своей дизайнерской мантией стоимостью галеонов в сто, со всем присущим ему драматизмом удалился из комнаты. Нос высоко задран, что Тео заметил, когда Люциус проходил мимо, а на лице выражение «фу, этот запах грязнокровок».       Тео подождал, пока за Люциусом захлопнется дверь, а затем громко усмехнулся. Он заставил себя забыть те слова отца о его матери, отталкивая их на задворки сознания, где его мысли о матери и были. Там же были и воспоминания об Эйдане.       — Что за павлин, — произнёс Тео.       — Следи за своим языком, Теодор, — холодно оборвал его Фаддеус.       С губ Тео тут же сползла вымученная ухмылка. Ну конечно. Даже после того, как он спас его задницу, его отец остаётся всё таким же. Люциус был далеко не таким неумелым Пожирателем Смерти, каким притворялся Драко, и Фаддеус вряд ли справился бы с ним в одиночку.       — Ты хотел поговорить со мной, отец, — в третий раз повторил Тео.       — Да, Теодор, — ответил отец. И на одно ослепительное, бредовое мгновение Тео подумал, став свидетелем его перебранки с Люциусом Малфоем, что отец его наконец-то похвалит. — Я хотел узнать, Теодор, почему ты считаешь, что это хорошая идея — спать с грязнокровкой. Причём не просто с грязнокровкой, а с поттеровской шлюшкой.       — Я не сплю, — пробурчал Тео, опуская взгляд в пол. Скрыть румянец сокрушительного разочарования на лице он не смог.       — Не потрудишься объясниться? — уточнил Фаддеус, в голосе опасные нотки.       — Я с ней не сплю, — уже громче повторил Тео. Он до сих пор не мог заставить себя взглянуть на отца.       — Тогда почему все говорят, что спишь, а, Теодор?       — Не сплю, — повторил Тео.       — Смотри на меня! — рыкнул Фаддеус.       Тео с пылающим лицом посмотрел на своего на первый взгляд слабого отца. «Расскажи ему, — подначивал внутренний голос чистокровного слизеринца, — расскажи ему правду, предатель крови».       — Да они все бы с ней спали, если бы могли, — оправдывался Тео, слыша себя будто со стороны. «Если бы я сказал им, что не спал с ней, они бы подумали, что со мной что-то не так».       — Так почему ты не спишь, сын мой? Ты всё ещё девственник?       Внутри у Тео всё сжалось от испытываемого им унижения.       — Эм… нет.       — Лжец, — оборвал его Фаддеус, — почему тогда ты не переспал с этой грязнокровкой? Она не такая уж и уродливая. Волосы у неё, конечно, отвратительные, но на вечеринке Беллатрисы она выглядела довольно привлекательно, разве нет?       Тео почему-то почувствовал, что внезапно начал злиться. Сильно злиться. Он не хотел выяснять причины, но что-то в этом комментарии о внешности Грейнджер вывело его из себя.       — Так ты хочешь, чтобы я с ней переспал или нет, отец? — услышал он собственное шипение. — Определись сначала.       Он с вызовом глянул на отца — Фаддеус был сантиметров на пятнадцать ниже Тео, — ожидая его возмездия. Позволяя ему. На этот раз это того стоило.       — Я хочу, Теодор, чтобы ты сам для себя понял, почему в первую же очередь выбрал поттеровскую ручную грязнокровку. Чтобы ты понял, зачем взял её себе, если не чтобы с ней спать. И хочу, чтобы потом ты объяснил это своему отцу. Потому что иначе, Теодор, я сделаю свои собственные выводы. Я могу подумать, что после стольких лет в тебе наконец начала проявляться грязная кровь твоей матери, предательницы крови. Я могу подумать, что ты точно такой же, как твой отвратительный грязнокровкин дружок, Монтегю.       — Думай, что хочешь, — ответил Тео и вышел из комнаты, даже не оглянувшись. Если бы он оглянулся, увидел бы непонимающее выражение на проницательном лице своего отца.

***

      — Нет, — произнесла Грейнджер. В понимании Тео, чуть более упёрто, чем того требовалось. — Абсолютно, точно и определённо нет, эм… Нотт. Ты не будешь копаться у меня в голове.       Тео раздражённо выдохнул.       — Я не стану копаться у тебя в голове, Грейнджер. Я пытаюсь помочь тебе, чтобы в твоей голове не копались другие люди.       — Не ври! — рявкнула Грейнджер. — Я знаю, что это такое — практиковаться в окклюменции. Ты увидишь все мои мысли и все мои личные секреты.       — Откуда ты знаешь, что это такое? — с интересом спросил Тео. — На уроках мы этого никогда не проходили. И не похоже, что твои родители…       — Попрошу не впутывать в это моих родителей, Нотт, пожалуйста, — холодно оборвала его Грейнджер.       — Ладно, — всё так же раздражённо ответил Тео, — но как ты…       — Гарри мне рассказывал, — резко перебила его Грейнджер. — Все постыдные воспоминания…       — А Поттер откуда знает? — спросил Тео, ещё более ошарашенный.       — Не твоё дело, — рыкнула Грейнджер, — он просто знает и всё. И он не мог это всё остановить. Поэтому, если ты думаешь, что я разрешу тебе копаться в моей голове и просматривать…       — Постой-постой, — снова оборвал её Тео, уверенный, что он ослышался. — Говоришь, Поттер не разбирается в окклюменции? Великий Гарри Поттер? Спаситель…       — Ты тоже в этом не разбирался бы, Нотт, если бы занимался со С… — на этот раз Грейнджер уже сама вдруг замолчала, а потом со злостью во взгляде повернулась к нему. — Не пытайся обвести меня вокруг пальца, Нотт, — со всей яростью заявила она, хотя, честно говоря, Тео ничего такого сделать и не пытался. — В любом случае, — продолжила она, и каждое слово как будто причиняло ей невероятную боль, — Защита от Тёмных Искусств никогда у меня особыми успехами и не увенчивалась. Если уж и у Гарри не получилось, то у меня тем более не получится.       Её будто вот-вот стошнит оттого, что она заставила себя признаться в этом Тео. Он уставился на Грейнджер, его будто разом охватило странное чувство. Только через мгновение он понял, что это было чувство гордости оттого, что Грейнджер сама доверила ему такой свой личный секрет. Он ждал, что вот сейчас его затопит чувство вины за эту гордость, что вот сейчас голос отца в его голове начнёт над ним издеваться, но ничего этого не было. «Возможно, — подумал он, и волна дикой надежды прошлась по всему телу, — возможно, мне наконец удалось уничтожить этот голос раз и навсегда».       — Ты справишься, Грейнджер, — уверенно заявил он, — потому что я буду тебя учить.       Она хмыкнула, громко.       — Что? — возмутился он, почувствовав лёгкий укол боли. — Я прекрасный учитель.       — Ты не будешь копаться в моей голове, — решительно повторила Грейнджер, — и точка.       Тео ещё с мгновение молча рассматривал её. Её скрещенные на груди руки, нахмуренные брови, дурацкие волосы, которые сейчас были настолько пушистыми, что как будто тоже злились. Тео глубоко вдохнул, немного испуганный. Это должно сработать. Грейнджер должна научиться. Или из-за его следующих слов его убьют. Но Тео разыграет свою козырную карту.       — Я думал, — очень тихо начал он, — я думал, ты хочешь, чтобы я помог тебе выбраться отсюда.       Грейнджер замерла всем телом, только взгляд огромных карих глаз метнулся в сторону Тео.       — Ты серьёзно? — прошептала она. — Ты серьёзно, Нотт? Ты не шутишь?       — А сама как думаешь? — ответил Тео, сердце забилось так часто, что ему аж поплохело. Мёртв. Он был невозвратно мёртв. Грейнджер уставилась на него со слегка приоткрытым ртом. У Тео возникло внезапное, непреодолимое желание её поцеловать. Он от него отмахнулся.       — Но почему? — вновь прошептала Грейнджер, и Тео понял, что она решила ему поверить.       — Не бери в голову, — резко произнёс он, — нам нужно приступать к занятиям.       — Да, хорошо, — пробормотала Грейнджер, выражение её лица и голос почему-то были несколько дезориентированными.       Тео почувствовал наистраннейшее ощущение в своей жизни. Он почувствовал, как разом с плеч спал тяжкий груз. Огромная волна облегчения и правоты нахлынула на него. Да, вот кем он всегда должен был быть. Прямо как его мама. В то же время он был так напуган, так плохо ему было, как не было никогда в жизни. «Предатель крови, — прошипел внутренний голос чистокровного слизеринца, всё-таки пробудившись. — Грёбаный предатель крови, любитель грязнокровок. Отвратительный, слабый…»       — Для начала, — чуть дрожащим голосом начал Тео, на лбу выступили капельки пота, — освободи своё сознание.

***

      — Что бы это могло для тебя быть? — спросил Рон Уизли. — Домашнее задание, за которое ты получила девять баллов, а не десять?       Сцена изменилась, и Тео увидел Грейнджер, Поттера и Уизли в ночных рубашках, бегущих по лесу. Вдруг показалось бледное лицо Малфоя.       — Держи свою патлатую голову подальше отсюда, Грейнджер, — прорычал он.       Сцена снова сменилась.       — Потрясающе красива? Она? — взвизгнула Пэнси. — Вы с кем сравнивали, с бурундуком?       Трейси Дэвис, Лайза Турпин и Дафна Гринграсс оглушительно расхохотались.       И снова всё сменилось, и Тео понял, что теперь он находится в общей гостиной Гриффиндора. Он огляделся, возмущаясь тому, что здесь было куда лучше, чем в гостиной Слизерина.       — И кому это ты тут целый роман пишешь? — поинтересовался Рон Уизли.       — Виктору, — рассеяно ответила Грейнджер.       — Краму?       — А ты знаешь других Викторов?       Тео поспешно вышел из сознания Грейнджер, пусть даже у неё и не получилось его оттуда вытолкнуть. Не нужно ему это видеть. Ему правда-правда не нужно видеть подтверждение тому, что у Грейнджер и Виктора Крама был роман. Ему не нужно было видеть очевидную ревность Рона Уизли. Однако ему интересно было увидеть абсолютное безразличие Гарри Поттера в отношении всей этой ситуации. Неужели он ошибся? Неужели они все всё это время ошибались? Между Грейнджер и Поттером ничего не было?       Грейнджер в изнеможении упала на кровать, тяжело дыша.       — Видишь? — выдавила она между глубокими вдохами. — Видишь? Я же говорила Нотт — я полный ноль в окклюменции.       — Мы занимаемся всего два дня, — ободряюще ответил Тео, — ты слишком строга к себе.       Тео задумался на мгновение о том, что он увидел в первый день их занятий. Они занимались до первых признаков усталости, потом решили продолжить следующим днём. Как бы стыдно ему за это ни было, Тео посчитал первый день их занятий… увлекательным. Он видел бесчисленное множество сцен, где Грейнджер была ещё ребёнком, ходила в маггловскую школу, где над ней издевались, не принимали такой. Он видел её маггловских родителей — добрых, образованных людей с вполне нормальными волосами. Тео мельком подумал, что в другой жизни, в которой его не распределили бы на Слизерин, он мог бы познакомиться с маггловскими родителями Грейнджер, она бы представила его как своего друга, однокурсника, возможно, пар… Он безжалостно, даже с неким отвращением, откинул эту мысль как самую глупую, что когда-либо приходила в его голову. Он видел много сцен, где Грейнджер унижают Малфой, Пэнси, Снейп…       — Давай ещё раз, — потребовала Грейнджер, — последний на сегодня.       Тео окинул взглядом её лицо с капельками пота, подмечая бледную, липкую кожу, и неохотно согласился.       — Освободи своё сознание, — произнёс он и подождал, давая Грейнджер на это добрую минуту. — Легилименс!       И Тео мгновенно об этом пожалел.       — Почему, — начал Уизли, — ты рисовала сердечки на пергаменте на уроках Локонса?       — …Знаешь, в чём проблема? — взбесилась Грейнджер, и Тео был удивлён, что она настолько сильно злилась на Уизли.       — А, да? И в чём же?       — В следующий раз пригласи меня в первую очередь, а не как запасной вариант!       Снейп читал что-то вслух, и Тео наконец понял, что это за воспоминание.       — А тем временем поклонники Гарри Поттера должны надеяться, что в следующий раз он отдаст своё сердце более достойному кандидату. — Половина класса громко смеялась на каждой паузе, к стыду Тео, он тоже смеялся. В тот момент, как он помнил, это было презабавно.       Тео увидел, как сцена меняется, и перед ним вдруг появилась Грейнджер, крепко обнимающая Поттера. Очень крепко обнимающая Поттера. Желудок скрутило. Может, они и не ошибались.       Следующим в его поле зрения появился парень — высокий, привлекательный и хорошо сложенный. Тео смутно узнал в нём гриффиндорца со старшего курса.       — Ну что, Грейнджер, — начал привлекательный грифффиндорец, сверкая зубами, — пойдёшь на следующих выходных в Хогсмид, а? Со мной?       — Эм, — выдавила Грейнджер, явно застигнутая врасплох.       — Ну давай, — продолжал надоедливый привлекательный гриффиндорец, — свожу тебя в какое-нибудь прикольное место на день Святого Валентина.       — Посмотрим, Кормак, — с сомнением в голосе ответила Грейнджер, — вообще, я уже кое с кем встречаюсь…       — С кем? — допытывался «Кормак», которого Тео с каждой секундой начинал ненавидеть всё больше и больше. — С кем? С Поттером?       — Вообще-то, эм, — пробурчала Грейнджер, явно чувствуя себя не в своей тарелке, — вообще-то, да, но…       Сцена снова оборвалась, к краткому облегчению Тео после пережитого-то потрясения. Но к краткому облегчению, потому что в следующую секунду он увидел гораздо худшую сцену. Там была Грейнджер. Грейнджер и Крам. И теперь Тео наконец понял, где конкретно Грейнджер научилась так целоваться. Очевидно, не с Поттером и не с Уизли. Как же Тео мог забыть об известном, богатом, одарённом Викторе Краме? Грейнджер, очевидно, не забыла — эта мысль вызвала у него отвращение. Тео с ужасом за ними наблюдал. Застыл, не в силах сделать хоть что-нибудь; он просто пялился на то, как рука Крама шарила под грейнджеровской…       И тут внезапно его с невероятной силой вытолкнули из головы Грейнджер, возвращая обратно в собственную комнату. Оба тяжело дышали. Они медленно встретились взглядами. Грейнджер, разъярённая и взбешенная, а Тео, смущённый и ослабевший.       — Сколько ты успел увидеть? — наконец уточнила Грейнджер, пока они медленно восстанавливали дыхание.       — Эм, — замялся Тео, — слишком много. Ну, эм, хорошая работа, — добавил он, отчаянно пытаясь сменить тему. Отчаянно пытаясь забыть Виктора Крама, и привлекательного квиддичного игрока, и ревность Рона Уизли, и те крепкие, затянувшиеся объятия с Поттером. Ещё он попытался забыть этих четырёх мальчиков и то, что было у них такого, чего не было у Тео. — У тебя получилось. Ты научилась окклюменции. — Он попытался улыбнуться Грейнджер. Вышла ненатуральная гримаса.       — Ага, круто, — огрызнулась Грейнджер, — как много ты видел, Нотт?       — Слишком много, — вновь пробурчал он.       — И что это значит? — допытывалась Грейнджер.       — Ну, — протянул Тео, — я увидел, где ты научилась всему… эм, — он замялся.       — Чему «всему»? — уже громче повторила Грейнджер, не давая ему соскочить с крючка.       — Твоим, эм, техникам соблазнения, — натянуто ответил Тео.       Грейнджер не удержалась и рассмеялась.       — Чему-чему?       — Ну всё, хватит, — пробормотал Тео, — ты поняла, что я имел в виду. Я про те техники, что ты на мне использовала.       Грейнджер резко прекратила смеяться, и теперь выглядела раздражённой.       — Знаешь, Нотт, — начала она, — как-то нечестно получается: ты столько всего моего личного видел, а я вот твоего — ничего.       Она замолчала, и Тео неуверенно произнёс «Извини», потому что она явно ожидала от него какого-то ответа.       — Поэтому я требую, — продолжила Грейнджер таким тоном, будто бы спорила с кем-то по поводу домашнего задания, — чтобы ты рассказал мне, где ты научился своим, м-м-м, техникам соблазнения, — хихикнула она, и Тео изумлённо уставился на неё. Она шутила?       — Ты и так уже знаешь, — наконец ответил он, когда по её выгнутым бровям стало понятно, что Грейнджер, на самом деле, не шутила. — Помнишь? Ты вообще-то присутствовала в этот момент?       — О, — протянула Грейнджер, перестав выглядеть настолько удивлённой, — точно. Совсем забыла.       — Как ты могла забыть? — спросил Тео, оскорблённый и обиженный.       Грейнджер пожала плечами.       — Ну, видимо, — продолжил Тео, огрызаясь из-за накатившей на него обиды, — в твоей жизни так много парней, что тебе трудно запомнить всех.       — Да пошёл ты, Нотт, — прорычала Грейнджер, и вся радость сошла на нет. — Я говорила тебе, что не хочу это делать. Думаешь, мне нравится, что ты теперь столько обо мне знаешь? Даже Гарри и Рон столько не знают. Я никогда не хотела, чтобы ты увидел хоть одно из этих воспоминаний. Хоть одно.       — Ну что ж, теперь я знаю, — тихо произнёс Тео.       — Теперь знаешь, — согласилась Грейнджер, внимательно на него глядя, — и что будешь делать с этой информацией?       Тео открыл рот, и слова сами собой сорвались с языка, он даже не успел их обдумать.       — Ну, я тоже могу поделиться с тобой чем-то личным. Или неловкими ситуациями, например. Чтобы мы были квиты.       Он взглянул на удивлённую Грейнджер, ожидая, что она осадит его, прошипит, что ничего не хочет знать о волшебнике, которого ненавидит.       — Ладно, — ответила Грейнджер, с интересом глядя на него, — расскажи мне то, чего о тебе ещё никто не знает, Нотт.       Тео задумался на мгновение, а потом вновь приоткрыл рот и начал свой рассказ.

***

      — Впечатляет, — обратился Волдеморт к своему внутреннему кругу последователей, — впечатляет то, как отвратительно вы обучили наших новобранцев.       Взгляд красных глаз прошёлся по собравшимся здесь Пожирателям Смерти. Хвост этого взгляда избегал, дрожа. Люциус позволил себе хмыкнуть, оглядывая других Пожирателей, будто бы он был заодно с Тёмным Лордом в их взаимном отвращении к представителям приближённых.       — Милорд, — от своей глупости начал Мальсибер.       — Молчать! — взревел Волдеморт. — Приведи мне своих грязнокровок после собрания, Мальсибер! Эти девчонки отвлекают тебя от предоставления новобранцам базовых основ компетенции!       Мальсибер приоткрыл рот, будто бы хотел возмутиться, но потом пришёл в себя и поспешил его закрыть.       — Это всех вас касается, — прошипел Волдеморт, Нагайна обвивалась вокруг его ног, пока сам он медленно прохаживался из стороны в сторону, обводя всех свирепым взглядом. — Все вы приведёте мне по грязнокровке. Кроме тебя, Мальсибер, ты приведёшь мне всех своих. И, — через секунду раздумий добавил Волдеморт, — кроме тебя, Северус, — произнёс он, кивая Снейпу, на котором сейчас не было маски. В ней смысла на данный момент не было, потому что здесь были лишь приближённые, которые и так знали, кто он такой. — Свою ты можешь оставить себе, Северус. — Снейп уж было склонил голову и начал шептать благодарности, как Лорд Волдеморт его оборвал: — И кроме тебя, Фаддеус. Свою тоже можешь оставить себе.       После этих слов другие Пожиратели Смерти уже сдерживаться не стали:       — Милорд, — натянуто начал Люциус.       — Хозяин, — воскликнула Беллатриса.       — О, полагаю, вы хотите знать причину моего такого решения? — зловещим тоном продолжил Лорд Волдеморт. — Полагаю, вы подвергаете сомнению правильность моих суждений об истинных причинах этой задумки?       — Нет, милорд, — поспешили заверить его все они, явно пребывая в самом настоящем ужасе. — Нет, нет…       — Так и быть, поведаю вам, — оборвал их Лорд Волдеморт, — с превеликим удовольствием. Я надеялся, что вы спросите. Сколько у нас вчера было рейдов? — шёпотом поинтересовался он.       После затянувшейся тишины, когда дискомфорт с каждой секундой становился всё ощутимее и ощутимее, Родольфус Лестрейндж наконец заговорил:       — Милорд, вчера прошло одиннадцать рейдов. В семи из них участвовали команды из старших Пожирателей Смерти, которые помогли заполучить…       — Которые ничего не помогли нам заполучить! — вскричал Лорд Волдеморт. — Ничего!       Все разом съёжились, когда его ярость вырвалась наружу.       — Ничего, хотя вам было приказано отлавливать грязнокровок! Убивать магглов и предателей крови! Ничего, хотя вам было приказано схватить членов Ордена!       Все Пожиратели скривились.       — Напомни-ка мне, Люциус, — обратился к нему Волдеморт, подходя к побледневшему мужчине, — напомни-ка мне, как много Пожирателей Смерти в тот день смог захватить Орден?       — Милорд, они были новоб… — начал Люциус Малфой, едва шевеля ртом.       — Они были Пожирателями Смерти! — взревел Волдеморт, явно взбесившись. — Сколько? Сколько? — Он наложил на Люциуса заклинание, из-за которого на его лице открылся ужасный порез, брызнула кровь.       — Девять! — воскликнул Люциус, стирая кровь с глаз. — Девять, милорд.       — Девять, — повторил за ним Волдеморт тихим и мёртвенным голосом. — Девять, и это слабые детишки. В этот самый момент, пока мы с вами разговариваем, они наверняка выдают все наши секреты старику Дамблдору. Нам придётся переносить штаб-квартиру как можно скорее.       Глаза Снейпа странно сверкнули.       — Но при этом, — продолжил Волдеморт, голос его был едва слышен из-за сдерживаемой злости, — вы все ждали объяснения моему решению по поводу грязнокровок. Хорошо. Лишь один младший Пожиратель Смерти доказал свою полезность. Лишь один из них имеет в себе потенциал. Лишь один. И это сын Фаддеуса, Теодор.       Фаддеус Нотт выпрямился, губы его искривились в слабую улыбку. Люциус Малфой был в самом настоящем ужасе. Лестрейнджи кивнули, будто имели к этому какое-то отношение.       — Мы с вами говорили об этом несколько месяцев назад, милорд, — глупо встряла Беллатриса, она вся светилась, ожидала похвалы, которую, несомненно, получит.       — И я пришёл к двум выводам. — Волдеморт обратился к Беллатрисе. — Во-первых, все остальные доказали, что вы некомпетентны в обучении новых Пожирателей Смерти. Во-вторых, только лишь Фаддеус знает, как вырастить настоящего Пожирателя Смерти. — Фаддеус Нотт буквально упивался гордостью, таким самоуверенным его ещё никто не видел. — Северус добыл мне много полезной информации, так что, конечно, он останется при своей уродливой грязнокровке. А тебя, Фаддеус, я с этого момента назначаю ответственным за младших Пожирателей Смерти. — Беллатриса этому явно расстроилась. — А сейчас оставьте меня, — приказал Волдеморт, потому что ему показалось, что кто-то из его приближённых готов был начать спорить. — И, Фаддеус, — окликнул его Волдеморт, пока другие Пожиратели пристыжено выходили из зала, — приведи мне своего сына. Хочу с ним поговорить.       — Конечно, милорд, — тошнотворно прислужливым голосом ответил Фаддеус.       — Пусть приведёт и свою грязнокровку, — небрежно добавил Волдеморт. — Думаю, пришло время нам и с ней пообщаться.