Vestiges

Когда на сенсорах появился неопознанный летающий объект, Шепард, как и многим другим, в голову полезли самые разные ассоциации. Увы, ложные. Сначала спор на тему «личности» НЛО выигрывала Тали, многоопытно опознавшая в нем большой кусок металлолома, сохраненный космосом. Затем кварианка сдала позицию Кайдену, который голосовал за древний передатчик или ретранслятор — у штуковины нашли еще рабочий источник энергии, пусть и начавший затухать. Потом среди голосующих наметилась мощная коалиция: временно позабыв про разногласия, Рекс, Гаррус и Эшли дружно предлагали от объекта избавиться, Совет бы прослезился от такого межрасового сотрудничества. Прессли воздержался, чтобы, случись что, не вышло, что он открыто перечил командиру; в конечном счете, Шепард заявила, что демократия на ее корабле еще не наступила, аннулировала все результаты и приказала взять технику на борт. Там ею немедленно завладела Лиара, как единственный дипломированный археолог на борту. Отчасти Тали, конечно, не ошиблась, техника была старая и ржавая. Т’Сони также дала бонусный балл Кайдену, который вроде бы тоже был близок к правде, по крайней мере по предварительным результатам. Поскольку речь шла не о личной каюте, закрытая дверь смутила Шепард не больше картонной, и в лабораторию она попала с секундной задержкой. Лиара едва скосилась на нее и вернулась к работе. — Есть новости? — поинтересовалась коммандер. — Не протеанский, — несмотря на вроде бы печальные новости, Т’Сони так обласкала аппарат взглядом, что позабытую Джейн обуяла ревность. — Турианский? Саларианский? — предположила она, наугад выбрав те расы, чьи артефакты им уже попадались и пылились в углу отсека, ожидая остановки на Цитадели. — Что-то неизвестное, — нежно сказала азари. — А-а-а-а, — протянула Шепард. — Какого-то нового, неизвестного науке вида, успевшего выйти в космос, но с которым еще не состоялось первого контакта, — с легким неудовольствием пояснила очевидное Лиара. — Ага-а, — снова протянула коммандер. Она на всякий случай осмотрела ржавые бока аппарата на предмет наличия полустертой надписи «В…жер» или там «Минерва» — был такой аппарат в начале того века, улетел и не вернулся. Ничего крамольного не нашлось, но Шепард не побрезговала и почти прильнула ухом к корпусу, чтобы не оставить и тени сомнения. Внутренняя жизнь у аппарата оказалась богатая и ржавая даже на слух, но ничего придирчивой особи не выдала. Пока Лиара наяву грезила самыми престижными научными премиями (наверняка гарантированными, если неопознанный вид успел вымереть до того, как о нем прослышали на Цитадели!), Джейн раздумывала, предложить ли свою помощь. С одной стороны, она, как и всякий уважающий себя офицер, завела себе благопристойное (что важно) хобби, как раз связанное с техникой. С другой, она сомневалась, что умение чинить древние наушники и плееры начала двадцать первого века здесь сильно пригодится. Но кто знает- — Работает! — радостно воскликнула азари, когда в боку аппарата загорелось маленькое окошко с разноцветными квадратиками, кружками и неевклидовыми закорючками. — И что это? — Шепард сунулась посмотреть, но ничего не поняла. — Это… архив, — протеане только что понесли невосполнимую потерю в виде некогда преданного фаната. Быть специалистом-первопроходцем по новой цивилизации было куда интереснее, Т’Сони только что не светилась от восторга. — Самый настоящий архив, упакованный в этот маленький аппарат! — А прочитать-то мы его можем? — Пока нет, но смотри какой здесь математически элегантный язык… Коммандер поморщилась: и эта теперь восторгается языками программирования, математикой и прочей технической информацией. — Я к тому, что он не должен вызвать проблем с расшифровкой, — объяснила Лиара. — Сейчас настрою компьютер. Но здесь должна быть религия, общественный строй, научные достижения! Один этот архив можно изучать веками, а он помещается у нас в лаборатории! — Ага. Шепард все-таки ушла, объявлять команде результаты тотализатора, а Лиара осталась в блаженном одиночестве, если не считать драгоценный аппарат. В тишине прошло около получаса. Потом в лабораторию заглянул Кайден, в руках державший в руках что-то каменное и формой напоминающее тыкву-горлянку, только более угловатую и сегментированную — как снеговик, если бы Лиара была знакома с этой формой земного творчества. — На тотем похоже, — машинально оценила она подношение. — Я тоже так подумал, — согласился лейтенант. — А где ты его нашел? — У входа в медотсек. Могла бы и попросить помочь донести, а не бросать вот так, — с укоризной добавил Аленко, болезненно поморщившись, но не раскрыв детали встречи со «снеговиком». — Я? — удивилась Лиара. — Это не мое. Может, Шепард забыла, но я точно этот артефакт вижу впервые. Кайден пожал плечами, никак не прокомментировал вероятное командирское раздол- неаккуратность и аккуратно пристроил свой груз на край стола. Затем его внимание привлек рабочий компьютер, ведь команда от Шепард не отставала и старалась оправдать свои высокие звания разносторонним развитием. Может, Аленко и не стал бы доктором археологии, но это не значило, что он должен был оставаться полным неучем, особенно когда на борту столько возможностей. — Какие буквы интересные, — заметил он, присматриваясь к плавающим по экрану значкам. — Такие… На непальские письмена чем-то похожи. Смотри, вон та буква похожа на половину бабочки или цветка. Но Т’Сони его гипотезы не впечатлили. — Откуда они здесь? — азари недовольно нахмурилась. — Я ведь не устанавливала связь аппарата с компьютером… Да я даже предположить пока не могу, как это сделать! — Думаешь, сам связался? — Может быть… Смотри-ка, символы — буквы, слоги, а может и целые слова — расположены в определенном виде, и центральный элемент чуть смещен в сторону. Может, там действительно чего-то не хватает… Но вот что оно может означать? — Лиара задумчиво побарабанила пальцами по столу. За их спинами что-то прошуршало, но только у Кайдена хватило внимания засечь подозрительный звук и осмотреться в поисках его источника. Им оказался пучок пышной, сине-оранжевой растительности на том месте, где еще несколько минут назад стоял контейнер с протеанскими дисками. Такая трансформация показалась Аленко в высшей степени странной. Ладно еще целенаправленный синтез, но чтобы самовольный... Самовольно только трибблы родятся, а не молекулярный состав оборудования меняется. — Они и на омнитуле тоже! — сделала неприятное открытие Лиара. — Информация из архива распространилась по всем нашим системам! — Пошли, пока сервоприводы дверей не превратились в какие-нибудь цветы, — лейтенант потянул азари за собой. Учитывая, что такое событие теперь вполне вписывалось в категорию реальных, Т’Сони позволила это сделать, бросив только один прощальный — и внимательный, чтобы все запомнить — взгляд на экран с алфавитом. На выходе на основную палубу они столкнулись с запаренным, несмотря на комфортную температуру, Прессли. — Дверь в каюту коммандера заклинило, — сходу сообщил он. — Тали пришла ее взламывать. От дверей, как по команде, донесся девичий визг, и все трое опрометью бросились на помощь кварианке. Та как раз отползла от дверей, все еще сжимая в руках снятую панель. Во вскрытой стене вместо пучка относительно безобидных кабелей извивались разноцветные, яркие змеи. Или ящерицы — у одной на боках была какая-то подозрительная бахрома. — Я просто хотела добраться до ручного управления дверью, — пролепетала Тали. Жизнь во Флотилии едва ли могла подготовить ее к такому виду корабельных паразитов, если у кварианцев вообще бывали какие-то зайцы, с их-то осторожностью и стерильностью. Гаррус без напоминаний зарысил в сторону лифта и инженерного отсека, где имелся Адамс и более прозаичный лом, перед которым не устоит ни одна дверь. Из каюты затейливо и исключительно цензурно ругалась Шепард. Лиара напряженно думала, пытаясь сообразить, что было не так с алфавитом на их компьютерах и омнитулах. Стол превратился в каменный алтарь, но обратил на это внимание только сменившийся навигатор, которого эта трансформация лишила чашки кофе. — А как вообще получается, что у нас обычные вещи берут и превращаются и в органику, и в камни всякие? — наконец задалась вопросом Эшли, когда стало понятно, что турианец задерживается. — Возможно, часть инопланетного аппарата составляет конвертер энергии в материю, — сообщила Лиара, глядя в пол, хотя это было решение Шепард взять технику на борт. — А энергии у нас целый реактор. — И как скоро корабль изменится настолько, что разгерметизируется? — встревожилась доктор Чаквас, просчитав самое опасное последствие пока что всего лишь раздражающих превращений. — Ну, если процесс не ускорится… Тут вернулся запыхавшийся Вакариан и такой же Адамс: оказалось, система управления лифтом отказала за метр до места назначения, и двери пришлось в качестве репетиции отжимать вручную, а потом лезть по трубам и лестнице. Призвав на помощь Рекса, лом и такую-то мать, главный инженер принялся орудовать ими всеми по очереди, чтобы вызволить начальницу из каюты. Омнитул Лиары тихонечко пиликнул, оповещая о завершении анализа языка. Все перевести не удалось, но частичный результат был лучше, чем ничего. Азари жадно впилась взглядом в перевод символов, которые оказались вовсе не буквами, а целыми словами — как пиктограммы или некоторые совсем древние языки. Ни планеты, ни системы в них найти нельзя было, чтобы определить цивилизацию-автора, зато другие понятия — вполне. — Гармония, — пробормотала она. — Равновесие. Любовь? Нет, что-то попроще… Дружба? Союз! Сила… Цель… — Похоже на бабочку, — заметил Прессли, указывая на тот самый символ в центре. Штурман пока ничем помочь ни Адамсу, ни Шепард не мог, и его взгляд случайно зацепился за интересные картинки. — Или на половину цветка. Лиара раздраженно покосилась на него — вот уж сразу видно, не ученый, не лингвист и уж тем более не археолог! — но раздражение быстро сменилось усиленной работой мысли. — Кайден! — окликнула она. — А где здесь графический редактор? С небольшой помощью Аленко азари удалось вызвать оный поверх инопланетных письмен и старательно, пальцем, нарисовать зеркальную версию центрального слова-иероглифа на ближайшем стационарном терминале. Система с минутку подумала, а потом мигнула — и чужих символов как не бывало. Тут же из каюты вывалилась Шепард: как и сотни жертв лифтов в далеком прошлом, она, привалившись к дверям, старательно нажимала на кнопку открытия створок, и возвращение системы к норме застало ее за этим занятием. Змеи, так напугавшие Тали, снова превратились в кабели и не попытались никого цапнуть, когда Адамс осторожно, в рамках эксперимента, потыкал в них ломом. Вернулся даже кофе навигатора, но пить его альянсовец побоялся, вылил и сделал новый. Мало ли что там изменилось и мутировало, пока инопланетная техника превращала энергию в материю и обратно! — А я говорила, что не надо этот аппарат было подбирать, — сказала Эшли, когда Рекса и свалившуюся на него Джейн подняли, снятую панель вернули на место, а Адамс пощелкал кнопками лифта, посветил в шахту, признал его годным к эксплуатации и тут же воспользовался им, чтобы отправиться на диагностику двигателей. — Что это, кстати, было? — коммандер повернулась к Т’Сони, потирая бок. Хотя Рекс не был на вид таким костистым, как Гаррус, в нем тоже оказалось полно острых углов. — Какой-то спутник-шпион? — Не совсем, — слегка виновато (но ведь победителей не судят!) поправила Лиара. — Я не знаю, чей он был, но подозреваю, что это зонд для определения наличия разумных форм жизни. Видимо, его создатели предполагали, что развитые формы жизни должны узнать понятие симметрии в их алфавите и суметь дополнить систему недостающим элементом. — А мы, дураки, в свое время просто математические формулы и рисунки голых людей посылали, — пробормотала Джейн. — Каждая цивилизация развивается по-своему, — деликатно напомнила азари. — То, что людям кажется странным, нам или турианцам может показаться абсолютно естественным. Аналогично здесь. Может, вся их цивилизация развилась вокруг понятия священной симметрии — по биологическим причинам, например, или вообще геофизическим… — А почему наш корабль стал превращаться в камни и змей?! — Ну… — Лиара почесала нос. — Это только теория, но я думаю, у зонда была задача при отсутствии разумных форм жизни создать на попавшемся объекте подходящие условия для жизнеобеспечения его хозяев. Блокпост, иными словами. И пока мы не дорисовали нужный символ, мы считались... примитивами или вообще животными. — А ничего, что неразумные не могут построить корабль и выйти в космос?! — оскорбилась уже Уильямс. — Может, у них другие критерии разумности, — археолог пожала плечами. — Не мне рассказывать, что душа ксеноса — потемки. А может, зонд такой старый, что в его программе возник сбой. Он должен был трансформировать астероид или спутник, но ему попались мы. Кто знает? — А давайте его Совету подкинем? — кровожадно предложил Рекс. — Заодно узнаем, разумные ли они, хе-хе… — Нет! — категорически зарезала предложение азари. — В музей. Там разберутся. У меня как раз есть знакомая куратор на Санвесе. — И не жалко отдавать такое замечательное открытие в чужие руки? — усмехнулся Кайден, которому и Шепард пожаловалась на восторг Лиары, и сам он насмотреться успел. — Так я не сказала, что знакомая хорошая!