Vestiges

В двадцать первом веке доктор Адам Сунг создал проект «Хан», и это привело к Евгеническим войнам. После окончания Евгенических войн все уже созданные эмбрионы суперлюдей заморозили — уничтожить их рука не поднялась. В двадцать втором веке доктор Арик Сунг сумел выкрасть часть эмбрионов с Холодной Станции 12, где он тогда работал, чтобы доказать, что отказ от генетической инженерии был ошибкой. Сунг был гением в вопросах генетики и модифицировал украденные зародыши, но от катастрофы это не уберегло. История его «детей» не стала достоянием самой широкой общественности, но кому надо было знать — знал. После провала миссии Сунг, вернувшийся в тюрьму, решил заняться кибернетикой. К двадцать четвертому веку его работа была завершена доктором Нуньеном Сунгом, которому удалось создать разумную синтетическую жизнь, но это совсем другая история. А ее история началась с одного из эмбрионов, так и оставшихся на Холодной Станции 12 — до поры до времени. Там, где однажды произошла утечка, она сможет произойти еще раз. Менее масштабно, узконаправленно и с точными инструкциями. Так, с задержкой в два века, на свет появилась Миранда Лоусон. Прекрасно сложенная, гениальная, одаренная — совершенная. И, конечно, не единственная: несмотря на запрет, некоторые родители все же рисковали и пользовались достижениями генной инженерии. Кому-то удавалось сделать все незаметно, и об их количестве оставалось только гадать. Другим не так везло: корректировка генома давала побочные эффекты, и родителям приходилось раскрывать карты, чтобы их дети могли получить помощь. Миранда видела одного такого ребенка — гениального по-своему, способного уловить тончайшие сигналы от других людей, предсказать их действия, угадать прошлое. Но он навсегда останется вечным ребенком. Никогда не сможет стать самостоятельным. Его эмоциональное и психическое развитие так и останутся на уровне пяти лет. Миранде тоже приходилось скрываться, но, когда ты сверхчеловек, найти методы не так-то сложно. Ошибиться в одном-единственном вопросе на финальном экзамене, списав на незнание или волнение. Быть лучшим, но иногда незаметно уступать первое место кому-то еще. Полшага до совершенства — и всем покажется, что она вписывается в их нормы. Не она первая, не она последняя. Впрочем, иногда для этого не надо прикладывать никаких усилий. — Прошу прощения? Она прекрасно все расслышала и с первого раза, но в такие новости не принято верить сразу же. — Она доброкачественная, — тут же упредил самый главный пациентский страх доктор Гренуэй. — Но, к сожалению, это единственная хорошая новость. Скорее всего, это результат генетической поломки, которую мы не можем вылечить без корректировки соответствующих генов. Сами понимаете… — Да, — убито согласилась Миранда, почти не играя на публику. Что это — двухвековой недосмотр, последствия долгой заморозки эмбриона, результат недостаточно умелого вмешательства Генри Лоусона? Намеренно заложенный дефект, чтобы… Чтобы что? Максимально контролировать создание сверхлюдей, не оставить места для случайностей? Не рисковать боеспособностью? Вариантов много, но перебирать их даже нет смысла. Слишком велик риск сломать что-нибудь еще, пытаясь исправить дефект, который и жизни-то не угрожает. Слабое утешение. Возвращаясь на работу, Лоусон задумчиво покусывала нижнюю губу. В Секции 31, которая по достоинству оценила ее способности и, если и догадалась о их происхождении, то не стала играть ханжу, конечно, можно было найти врачей с уникальными специальностями… Но как раз из-за того, что это Секция 31, доверять им с таким вопросом не стоит. Сама Миранда не удержалась бы и нашла бы способ под шумок сделать агента более эффективным или лояльным. Некоторые законы и негласные правила Федерации здесь просто не действовали, как раз чтобы они работали во всех остальных ее частях. А не, скажем, клингонские. — Я бы предложил помочь, но ты же откажешься. У подножия лестницы ее поджидал коллега — с Джоном Харрисоном они никогда не пересекались, но его досье (доступные его части) видела. Оно, правда, никак не подготовило ее к реальности. К тому, что глядя на бледного, темноволосого человека со светлыми глазами, она посмотрит сквозь века. Несмотря на объективно хорошее образование в Федерации, мало кто помнил о Евгенических войнах больше, чем даты и основные имена. Миранда же из личного интереса их все прошерстила, поэтому его сразу узнала. Не Джон Харрисон. Хан Сингх. Главный призрак тех времен, до сих пор служащий пугалом против генетических модификаций. Почти ее ровесник, в каком-то смысле, на фоне двух столетий двадцать-тридцать лет уже относительны. Да и вообще — кто знает, какая часть ее собственного генома была построена на базе его, Хана? — Откажусь, — быстро подтвердила она, не уточняя, с чем именно помочь. Может, он ее так подловить пытается. Хан! Откуда? Неужели «Ботани Бэй» отыскали в недрах космоса? Где тогда другие? Что бы это могло значить для Федерации и самой Миранды? Лже-Харрисон кивнул, подтверждая верность своей оценки. — Конечно. С личным ты никогда не попросишь. Тогда как насчет нашей общей миссии? Генетики снабдили Миранду — и многих ее «собратьев» — способностью самостоятельно регулировать некоторые свои системы. В частности, сейчас ей удалось сдержать участившееся сердцебиение. О какой именно миссии он говорит? О Секции 31 или же более базовой биологической, раскусив, а то и узнав «младшую сестренку»? — Мы оба не хотим, чтобы здесь хозяйничали клингоны, — добавил Хан прежде, чем успела возникнуть пауза. «Не расслабляйся», — велела себе Лоусон. «Ты ведь и сама не выкладываешь карты на стол, он тем более этого не сделает». — Никто не хочет этого. Федерация суверенна, — нейтрально отозвалась она. Отчасти в этом и ее заслуга. — Мне нужен корабль, — прямо объявил Сингх. — «Единичка», без варп-ядра. И установка для трансварп-транспорта. Вопрос «А сам достать не можешь?» повертелся на языке, но генномодифицированный инстинкт самосохранения его решительно забраковал. — Звездный Флот необходимо встряхнуть. Они не видят угрозы, — эхом напомнил Хан ее собственные мысли. — Ты ведь для этого здесь — чтобы разбираться с угрозами, которые они не хотят или не могут признать и ликвидировать. — По уставу Секции 31, — согласилась Миранда. — И по непроизнесенному кодексу, — неожиданно добавил собрат. «Знает!». Чего-то он еще не договаривал, придерживал информацию — она ведь тоже умела читать людей, даже таких, сверх-. Но… Кое-какие правила Секция 31 действительно не признавала, делая упор на эффективность. А кто может быть эффективнее лидера сверхлюдей? Для них с Ханом, созданий совершенно другой породы, правил должно быть еще меньше. Польза перевешивала риски. Миранда слегка улыбнулась, зеркально Хану — мимика у евгеников оказалась схожая. — Где нужен корабль?