Падение сильных

      Обречён, но не сдаётся? Его упрямству и впрямь можно позавидовать. Варсус не мог сдержать торжествующей усмешки, пусть она и не была видна его врагу. Нарочито медленно поднёс дудочку к губам, наблюдая истинным зрением, как маголодии Мефодия беспорядочно расчерчивают стену дома за его спиной разноцветными всполохами, и заиграл. В небе над его головой начал закручиваться светлый луч, направленный точно в грудь Буслаеву. Вычурность мелодии была излишней, но Пастушка вдруг подхлестнула жгучая ненависть. Он с удовольствием представил, как штопорная маголодия разрывает Буслаева пополам и равномерно разбрасывает по всему дворику, окрашивая сугробы в цвет его внутренностей. И в последний миг, когда до финала оставалось всего два такта, вдруг испугался. Никогда прежде насилие не казалось ему столь притягательным. Руки вперёд мысли резко оторвали дудочку от губ, и вместе с тем уже собравшийся мощный поток света потерял управление. От такой маголодии невозможно было увернуться, но недоигранной она теряла свою цель. Всё ещё потрясённый проснувшимся садизмом Варсус наблюдал, как Меф, в тщетной надежде уклониться, поспешно взмахивает крыльями и разворачивается. Спираль света промчалась мимо, но задела его мощным порывом ветра. Буслаева закрутило как в водовороте и потянуло вниз, к земле. Уже у самых деревьев притяжение ослабло, луч ушёл в землю, но было слишком поздно. Его крылья были неестесвенно вывернуты, и дальше падение продолжалось уже по классическому сценарию.       Несколько секунд Варсус продолжал парить на месте и смотрел вниз. Мефодий лежал на асфальте и не шевелился. Опомнившись, Пастушок ласточкой нырнул вниз и приземлился в паре шагов, на всякий случай, держа наготове дудочку. Но перед ним был не очередной морок, и тогда юноша с облегчением опустил руки, убирая оружие в кобуру. Дуэль была окончена. Он победил!       Обойдя тело Буслаева и стараясь не смотреть на его страшные, переломанные крылья, он склонился над ним. Его лицо было отвёрнуто, но почему-то Варсусу не хотелось сейчас на него смотреть. Зато блеск выбившихся из-под куртки золотых крыльев на миг отразился в его глазах. «Теперь они мои по праву», – удовлетворённо подумал он и, протянув руку, без труда сорвал шнурок с шеи побеждённого.       Но ещё прежде, чем он успел поднести их к лицу и хорошенько рассмотреть, его пронзила адская боль. Выронив трофей, парень закричал, сразу и не поняв, в чём дело. Секундой позже, опустив подбородок, он с ужасом увидел, как из-под его дутой куртки выбивается белый дым. Интуитивно сообразив, в чём дело, он сунул руку за пазуху и, потянув за цепочку, рывком снял с шеи собственные бронзовые крылья. Кулон качнулся и упал точно ему в раскрытую ладонь. И тотчас обжог, раскалившись докрасна. Повторно вскрикнув, парень с ужасом уставился на свою руку. Но не мог заставить себя перевернуть её, наблюдая, как его кожа буквально вскипает, а сами крылья на глазах обугливаются и чернеют.       — Нет!!! — в отчаянии воскликнул он, едва не сорвав голос, но, не выдержав, выронил кулон. Упав в сугроб, тот зашипел, легко проваливаясь до самой земли и оставляя широкую воронку растаявшего снега.       — Нет, нет, нет… — забормотал он, падая на колени и разрывая снег уцелевшей левой рукой. Увидев кулон, он с трепетом приподнял его за цепочку до уровня глаз. Даже дыхание затаил. Его рука дрожала. Полученная рана страшно ныла, но куда сильнее его терзал страх, дикий ужас при мысли о том, что он сейчас оглянется и не увидит собственных крыльев, ещё минутой ранее привычно удерживавших его в воздухе.       Сглотнув, юноша усилием воли заставил себя повернуть голову. Он не доверял собственным ощущениям, но зрению поверил: крылья были на месте. Только теперь они казались заляпанными в мазуте. У него и раньше водились чёрные перья, но ещё никогда их не было так много. И всё равно Варсус испытал колоссальное облегчение. «Ещё не всё потеряно!» — выдохнул он и, тяжело задышав, перевёл взгляд на раненую ладонь. Невольно скривился — выглядела она отвратительно, прожжённая насквозь, с виднеющимися обугленными костями. Такая рана заживать будет долго, и без помощи ему не обойтись. «Крылья не признали меня. Но они всё ещё служат мне», — ободрив себя этим умозаключением, Варсус задышал уже спокойнее.       В памяти постепенно всплывали недавние события, временно вытесненные горячностью боя. Дуэль с Мефодием никогда не была его главной целью. Арей, вот кто стоял на пути его первенства. Но теперь тот был заточён в камень-голову, а его лучший ученик пал от руки Варсуса. Вроде бы теперь ничто не мешает ему присвоить себе титул первого мечника света и мрака? Пастушок задумчиво хмыкнул. Достигнув цели, он испытал некоторую растерянность — дальше он не загадывал. Мечтать-то мечтал, но до чёткого плана руки не дошли. Мысль о камне-голове напомнила ему слова Лигула о могуществе первохаоса. Теперь он один, не считая волхва-недоучки, способен приблизиться к нему… Дарх на груди недовольно шевельнулся, напоминая о себе. Варсус коротко поморщился. Ну уж дудки, стражем мрака он не станет! Да, он уже подкармливал своего нового «питомца» в обмен на силу, но стремление к безграничной власти… так ли ему это нужно? Перед глазами предстал образ Дафны. Вот оно! Та, кто ему нужна. В районе сердца разлилась волна искренней нежности. Вспомнив о том, что бесцеремонно запер её, Варсус забеспокоился. «Слетаю быстро к ней, выпущу», — решил он, телепортируя себе из ближайшей аптеки бинты. Не стоило пугать девушку страшной раной. Покончив с перевязкой, чуть разбежался и, неуверенно взмахнув крыльями, тяжело взлетел. И куда только девалась его былая грациозность?..