Другая Сейлор Мун

POV Усаги. Я стояла на поляне, всё ещё ощущая лёгкое покалывание в кончиках пальцев от недавно использованной силы, и наблюдала за тем, как постепенно меняется выражение лиц моих подруг-воинов. Тишина, повисшая после битвы, была тягучей и напряжённой, как струна, готовая вот-вот лопнуть. В их глазах — у Ами, Рей и Макото — читалось явное недоверие к нашим новым друзьям. Они смотрели на Звёздных воинов с подозрением, будто те могли в любой момент обернуться врагами. — Так кто же вы такие? — первой нарушила тишину Ами, делая шаг вперёд и скрещивая руки на груди. Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась настороженность. — Вы совсем не похожи на Сейлор воинов, которых мы знаем. Ваши костюмы, ваша энергия… они иные. Откуда вы? — Позвольте представить вам наших новых союзников, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и твёрдо. Я чувствовала, как все взгляды устремляются на меня, и внутри меня закипало волнение, но я не позволяла ему взять верх. — Это Звёздные Сейлор воины: Сейя — Воин, Ятен — Творец и Тайки — Целитель. Они прилетели с другой планеты, чтобы помочь нам в борьбе с Тёмным королевством. Отныне они будут частью нашей команды. — Усаги, — нахмурилась Макото, и её зелёные глаза сузились, — а ты не думала сначала обсудить это с нами? Мы ведь команда. Мы должны принимать такие решения вместе. А ты просто берёшь и объявляешь нам, что у нас теперь новые союзники, даже не спросив нашего мнения. — Верно, — резко добавила Рей, и её голос стал ещё более колким, чем обычно. Она вышла вперёд, встав прямо передо мной, и её фиолетовые глаза сверкали гневом. — Разве мы не должны принимать участие в таких решениях? Мы все рискуем своей жизнью, мы все сражаемся за одно дело. Или ты думаешь, что твоё слово — закон, потому что ты считаешь себя принцессой? Цукино, ты уже начинаешь нас раздражать. Не принимай решений за всех. В следующий раз мы докажем, что справимся лучше вас. Ты не единственная, кто способен вести за собой. Её слова больно задели меня — острее любого клинка. Я почувствовала, как внутри меня закипает горькая обида, а на глаза снова наворачиваются слёзы, но я изо всех сил сдерживала их, стиснув зубы. Я не хотела показывать им свою слабость, не хотела, чтобы они видели, как глубоко их слова ранят меня. Вместо этого я лишь невольно хмыкнула, изогнув бровь с наигранным безразличием, хотя внутри всё сжималось от боли. Мне хотелось крикнуть им, что я не враг им, что я просто пытаюсь сделать то, что считаю правильным, что я не хочу быть лидером, который командует, а хочу быть частью команды. Но я промолчала. Слова застряли в горле. Внутренний круг воинов рассеялся так же внезапно, как и появился — Ами, Рей и Макото развернулись и, не проронив больше ни слова, направились к выходу из парка, оставляя меня стоять в одиночестве с чувством несправедливости и горечи. Вдалеке, среди теней деревьев, я заметила знакомую фигуру Такседо Маска. Он стоял неподвижно, опершись на ствол, и смотрел на нас. Я хотела позвать его, но он, как всегда, растворился в темноте, словно его и не было. Почему он никогда не остаётся? Почему он всегда уходит в самый неподходящий момент? — Давайте пойдём домой, — предложила Харука, положив руку мне на плечо. Её голос был мягким, но в нём звучала усталость. — Нам всем нужно немного отдохнуть от этого хаоса. Мы слишком много пережили за один вечер. Звёздные воины сказали, что доберутся сами. Сейя хитро подмигнул мне, обещая, что мы ещё увидимся, а Тайки мягко улыбнулся, пожелав нам спокойной ночи. Мы не стали спорить. Я села в машину Харуки, чувствуя, как тепло салона окутывает моё уставшее тело. Мичиру заняла место рядом со мной, а Харука села за руль. Мы тронулись с места, и я, закрыв глаза, позволила себе просто отдохнуть от всех этих мыслей. В голове всё ещё звучали слова Рей, но я решила, что не буду думать об этом сейчас. Не сегодня. *** На следующее утро я проснулась удивительно бодрой, словно за ночь мой организм успел полностью восстановиться. Солнечный свет проникал сквозь лёгкие занавески, наполняя комнату тёплым золотистым сиянием. Я сладко потянулась в кровати, чувствуя, как приятная усталость после вчерашних событий сменяется энергией и желанием действовать. Позавтракав и поцеловав маму в щёку, я начала собираться в школу, поправляя форму и завязывая свой бант. Вдруг раздался звонок в дверь — настойчивый, но вежливый. — Я открою, — сказала я, и, поправив хвостик, направилась в прихожую. Когда я открыла дверь, на пороге стоял Сейя. На нём был стильный повседневный наряд — светлая рубашка и синие джинсы, которые сидели на нём идеально. Его чёрные волосы были слегка растрёпаны, а на лице сияла та самая дерзкая, обаятельная улыбка, которая уже начинала мне нравиться. — Привет! — воскликнула я, чувствуя, как на моём лице расплывается искренняя улыбка. — Я рада тебя видеть, но… что ты здесь делаешь? И как ты узнал мой адрес? Мы ведь даже не обменялись номерами! — Харука вчера дала мне свой телефон, чтобы мы могли обсудить кое-какие музыкальные детали, — спокойно ответил он, пожимая плечами и засунув руки в карманы. — А вместе с телефоном она случайно упомянула и твой адрес. Сказала, что если я хочу с тобой увидеться, то могу просто зайти. Она очень заботливая, твоя подруга. — Ясно, — усмехнулась я, качая головой. Харука всегда умудрялась устроить что-то неожиданное. — Ну что ж, заходи, я познакомлю тебя с моими родителями. Они будут рады увидеть моего нового друга. Я почти не дала ему возразить — схватила его за руку и потащила в кухню, где мама и папа уже заканчивали свой завтрак. Они подняли головы, и на их лицах отразилось любопытство, когда они увидели незнакомого молодого человека на пороге. — Мама, папа, — объявила я, чувствуя, как мои щёки слегка розовеют, — это Сейя. Мой новый друг. Он учится в моей школе и помогает мне с… с музыкой. — Приятно познакомиться, — сказал папа, вставая из-за стола и протягивая руку для рукопожатия. Он окинул Сейю оценивающим взглядом, и я видела, что он явно одобряет его внешность и манеры. — Не думал, что у нашей Усаги появится столько новых друзей. Она так редко кого-то приводит домой. — Не хотите позавтракать? — предложила мама, жестом указывая на стол, где стояла тарелка с только что испечёнными блинами, от которых поднимался ароматный пар. — У меня как раз есть свежие блины со сметаной и вареньем. Я почувствовала, как мои щёки вспыхивают румянцем от смущения — мама никогда не упускала возможности проявить своё гостеприимство, и иногда это было немного неловко. — Спасибо, но я уже ел, — вежливо отказался Сейя, и его улыбка была искренней, но твёрдой. — Но я с удовольствием выпью чашку кофе, если позволите. Мама тут же засуетилась, наливая ему ароматный напиток. Мы с Сейей постояли ещё немного, перекинулись несколькими фразами с родителями, а затем я взяла свой портфель и мы вышли из дома. Луна, сидевшая на шкафу в прихожей, одобрительно кивнула мне, но предпочла остаться дома. Сегодня у неё были свои планы. На улице у обочины стояла ярко-красная машина — самая новая модель, которая переливалась на солнце, привлекая взгляды прохожих. Мои глаза расширились от восхищения, когда я увидела её. — А где Тайки и Ятен? — спросила я, пока Сейя открывал пассажирскую дверь с галантным жестом, будто приглашая принцессу в карету. — Они решили остаться дома и отдохнуть, — ответил он, усаживаясь за руль. — Вчерашняя битва отняла у них много сил. А я… я просто хотел проводить тебя в школу, — добавил он, и его голос стал чуть тише, а в синих глазах мелькнула та самая неподдельная теплота, от которой у меня внутри всё сжималось. Мы поехали. Ветер играл с моими волосами, когда я опустила стекло, и я чувствовала себя удивительно легко и свободно. У ворот академии я сразу заметила знакомую фигуру — Харука стояла у главного входа, скрестив руки на груди, и с лёгкой улыбкой наблюдала за нашим приближением. Мы поздоровались, и она подмигнула мне, как бы говоря: «Я же говорила, что всё будет хорошо». Вместе мы отправились на уроки. Первым по расписанию была астрономия — один из моих любимых предметов, потому что мы часто изучали звёзды и планеты, и это всегда напоминало мне о моём истинном доме на Луне. *** Занятия пролетели невероятно быстро — всего две пары, и нас отпустили на свободу. Я чувствовала себя удивительно легко, словно груз вчерашних обид и недопонимания немного отпустил меня. Мы с Харукой, Минако и Мичиру направились к выходу из школы. Чтобы попасть на улицу, нужно было пройти через блок младших классов — длинный коридор, где учились дети с первого по пятый класс. Стены там были увешаны яркими детскими рисунками, повсюду слышался звонкий смех и топот маленьких ног. Я любила этот коридор за его жизнерадостную атмосферу, которая всегда поднимала мне настроение. Но сегодня всё было иначе. — Уродка! — раздался резкий, жестокий крик с первого этажа, который эхом разнёсся по коридору, перекрывая все остальные звуки. Мы с Харукой, Мичиру и Минако переглянулись. В наших глазах вспыхнула тревога. Не говоря ни слова, мы побежали на шум, наши шаги эхом отдавались в тишине, которая внезапно повисла вокруг. Внизу, у стены, окружённая группой девочек, на коленях стояла маленькая фигурка. Она была совсем крошечной на фоне своих обидчиц, и её плечи дрожали от беззвучных рыданий. Девочки стояли полукругом, их лица были искажены жестокими ухмылками, а в руках некоторых были учебники и пеналы, которые они, судя по всему, использовали как оружие. — Разве ваши родители не учили вас, что обижать слабых нельзя? — с ледяной иронией произнесла Харука, выступая вперёд. Её голос звенел сталью, а зелёные глаза сверкали гневом. Она скрестила руки на груди, и её высокая фигура заслонила собой свет, падающий из окна. Девочки обернулись. Увидев нашу старшую школьную форму, многие из них растерялись и попятились назад. Но не все. — Она заслужила, — буркнула одна, рыжеволосая, с вызывающим взглядом и вздёрнутым носом. — Она странная. Всегда молчит и ни с кем не разговаривает. Она просто белая ворона! — Да, получила по заслугам, — добавила другая, с белыми, почти платиновыми волосами, и её голос был наполнен неприкрытым презрением. — Она думает, что она лучше нас, потому что её отец — директор. Но мы ей показали, кто здесь главная! Однако остальные девочки, почувствовав нашу решимость, быстро замолчали и, опустив глаза, разбежались по классам, оставляя своих заводил в одиночестве. Рыжеволосая и белокурая девочки переглянулись, фыркнули и, бросив на нас злобные взгляды, поспешили скрыться за дверью. Мы подошли к обиженной девочке. Она всё ещё стояла на коленях, прижимая к груди потрёпанный портфель. Её плечи вздрагивали, а из глаз текли слёзы, которые она отчаянно пыталась скрыть, опустив голову. — Ты в порядке? — спросила я, опускаясь перед ней на корточки и стараясь говорить как можно мягче и нежнее. Моё сердце сжималось от боли за этого ребёнка, который страдал только потому, что был не таким, как все. — Да… спасибо вам, — тихо ответила она, поднимая голову. И когда её взгляд встретился с моим, я замерла. Её глаза были ярко-фиолетовыми — такого глубокого, почти магического оттенка, который я никогда раньше не видела. Они были словно два драгоценных аметиста, и в них читалась такая боль и одновременно такая нежность, что у меня перехватило дыхание. Минако и Харука тут же опустились рядом и начали помогать девочке собирать разбросанные вещи — учебники, тетради, ручки и карандаши, которые валялись на полу. Я и Мичиру встали по бокам, пытаясь успокоить её мягкими словами. — Как тебя зовут? — спросила Мичиру, и её голос был подобен успокаивающей колыбельной. Она протянула девочке руку, помогая ей подняться. — Хотару Томоэ, — прошептала девочка, и её голос был тихим, как шёпот ветра. Она печально посмотрела на свой портфель, из которого торчал треснувший пенал — ярко-голубой, с рисунком маленьких звёзд, который теперь был безнадёжно испорчен. — Теперь он сломан… Он был подарком от мамы… единственное, что у меня от неё осталось… Её голос дрогнул, и я увидела, как новые слёзы выступили на её ресницах. — Ничего страшного, — твёрдо сказала Минако, и в её голосе прозвучала такая искренняя забота, что я почувствовала, как тепло разливается в моей груди. Она порылась в своей сумке и достала красивый пенал фиолетово-голубого цвета, украшенный серебряными блёстками. — Вот, держи мой. Он почти новый, и мне кажется, этот цвет тебе очень подойдёт. — Спасибо… — Хотару осторожно взяла пенал, словно боялась, что он исчезнет, если она сожмёт его слишком сильно. В её глазах мелькнула благодарность, и она робко улыбнулась — впервые за всё время. — Я Усаги Цукино, — мягко сказала я, протягивая ей руку. — А это мои подруги: Минако Айно, Харука Тено и Мичиру Кайо. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, ты всегда можешь найти нас в старшей школе, хорошо? Когда я слегка коснулась плеча Хотару, чтобы утешить её, меня вдруг охватило странное, ледяное и одновременно обжигающее чувство. Словно где-то в глубине моей души откликнулась знакомая, древняя энергия, которую я не чувствовала уже тысячелетия. Перед моими глазами на долю секунды вспыхнуло видение: разрушающееся Серебряное Тысячелетие, падающие колонны, огонь и хаос… и фигура в чёрном — воин с длинной косой в руках, чей силуэт был окутан безмолвной трагедией. Я поняла мгновенно — передо мной перерождение Сейлор Сатурна, самой разрушительной и одновременно самой трагической воительницы из всех. Я глубоко вздохнула, стараясь не показывать своего потрясения. С огромным усилием я взяла себя в руки, улыбнулась Хотару и продолжила разговор, будто ничего особенного не произошло. — Хотару, а почему эти девочки так жестоко с тобой обошлись? — спросила я как можно мягче. — Потому что я другая… — прошептала Хотару, и в её голосе звучала такая глубокая грусть, что у меня сжалось сердце. — Я не умею быть как все. Я тихая. Я люблю читать и рисовать, а не бегать и кричать. И мой папа… он директор школы, и все думают, что мне всё разрешено. Но это не так. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Через некоторое время мы стали расходиться. Хотару пошла в свой класс, и я увидела, как она оглянулась и помахала мне рукой, прежде чем скрыться за дверью. Внутри меня поселилось странное чувство — смесь тепла и тяжёлой ответственности. — Нам пора, — сказала Харука, взглянув на часы. — Нужно подучить музыкальные номера к выпускному. У нас репетиция через час, и мы должны быть готовы. Мичиру кивнула, и они ушли вместе, обсуждая какие-то сложные аккорды. Минако, как всегда, заявила, что хочет прогуляться по магазинам и поискать новые туфли. Я осталась одна у входа в школу, не зная, чем заняться. — Усаги, — услышала я знакомый, тёплый голос, который заставил моё сердце пропустить удар. Я обернулась. Сейя стоял неподалёку, прислонившись к фонарному столбу, и смотрел на меня с такой теплотой и нежностью, что я почувствовала, как мои щёки начинают розоветь. В его синих глазах танцевали искорки, а лёгкая улыбка играла на его губах. — Не хочешь сходить в парк? — спросил он, делая шаг ко мне. — Погода сегодня чудесная, и я знаю одно местечко, где подают самое вкусное мороженое в городе. Я смутилась, почувствовав, как мои щёки заливаются румянцем. Мне стало немного неловко, но в то же время внутри меня разливалось приятное тепло. Я кивнула, не в силах отказаться. Мы купили мороженое — я взяла клубничное, а Сейя — шоколадное — и неспешно направились в парк. Лёгкий ветерок играл с моими волосами, а солнечные лучи пробивались сквозь листву деревьев, создавая на земле причудливые тени. Мы сели на скамейку под старым дубом, и Сейя придвинулся ко мне так близко, что я почти чувствовала его дыхание на своей щеке. — Ты очень красивая, — тихо сказал он, и его голос был подобен шёпоту ветра. — Я никогда не встречал никого, кто был бы таким же светлым и добрым, как ты. Я почувствовала, как моё сердце забилось быстрее, а лицо залилось ярким румянцем. Я открыла рот, чтобы что-то ответить, но Сейя медленно потянулся ближе, и я поняла, что он собирается поцеловать меня. — Усаги Цукино! Грубый, резкий голос разорвал тишину, как удар грома. Мы резко отпрянули друг от друга. Я повернулась на звук и с ужасом увидела, как к нам быстрым, тяжёлым шагом приближается Мамору Чиба. Его лицо было искажено гневом и ревностью, глаза сверкали злобой. — Кто это? — нахмурился Сейя, вставая со скамейки и становясь между мной и Мамору. Его голос стал твёрдым и настороженным. — Мой бывший, — горько ответила я, и в моём голосе звучала усталость. — Мамору Чиба. Он никогда не верил в меня. Он говорил, что я никчёмная, что я не способна быть лидером воинов, что я всего лишь неуклюжая плакса. А когда я перешла в новую школу, он сказал, что для меня там нет места, что я только позорю себя. Мамору подошёл слишком близко, его дыхание стало прерывистым от гнева. — Значит, так? — прошипел он, бросая на Сейю ненавидящий взгляд. — Ты теперь с другим? А как же я? Мы встречались, и ты была верна мне. Я был твоим принцем, Усаги! Ты должна быть моей! Ты никуда не денешься от меня! Сейя сжал кулаки, и я видела, как его челюсть напряглась. Воздух вокруг нас накалился до предела. — Мамору, когда я была твоей? — Я поднялась со скамейки, чувствуя, как внутри меня закипает горькая обида и давно сдерживаемая злость. Мой голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо. — Ты сам называл меня неуклюжей воительницей, которая вечно плачет. Ты говорил, что я двоечница, что я бесполезна и только мешаюсь под ногами. Ты ни разу не сказал мне доброго слова, ни разу не поддержал меня. Это были твои слова, Мамору. И теперь, когда я нашла того, кто относится ко мне с уважением, ты вдруг решил, что я должна быть твоей? Так вот, всё кончено. Уходи и больше не приближайся ко мне. — Ты всё равно станешь моей, — процедил он сквозь зубы, и в его глазах вспыхнула холодная решимость. — Рано или поздно ты поймёшь, что тебе никто не нужен, кроме меня. И ты вернёшься. — Ты разве не слышал, что сказала дама? — голос Сейи зазвучал жёстко, как сталь. Он шагнул вперёд, заслоняя меня собой. — Убирайся. Ты уже достаточно испортил её жизнь, хватит! Не смей больше приближаться к ней, или я заставлю тебя пожалеть об этом. И с этими словами он нанёс резкий, точный удар кулаком прямо в челюсть Мамору. Тот пошатнулся, отступил на шаг, и в его глазах на мгновение мелькнуло удивление, а затем — ярость. Он взвился, замахнулся, чтобы ударить в ответ, но я, не раздумывая, встала между ними, раскинув руки в стороны. — Уходи, — повторила я, и мой голос зазвучал громко и твёрдо. — Я сказала тебе всё, что должна была. Если ты хоть немного дорожишь тем, что у нас было, ты уйдёшь и оставишь меня в покое. Навсегда. Мамору зло посмотрел на меня, затем на Сейю, его кулаки дрожали от гнева. Несколько долгих секунд он стоял неподвижно, словно борясь с желанием наброситься на нас. Но затем он резко развернулся, и его голос прозвучал надменно: — Ладно. Но ты всё равно вернёшься ко мне. Это лишь вопрос времени. Ты никогда не сможешь быть с другим по-настоящему, Усаги. Ты слишком слаба, чтобы быть счастливой без меня. Он ушёл, его шаги эхом разносились по опустевшей аллее. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри меня бушует буря эмоций — боль, гнев, облегчение и какая-то странная свобода. — Не переживай, — мягко сказал Сейя, поворачиваясь ко мне. Он взял мои руки в свои, и его прикосновение было тёплым и успокаивающим. — Он не вернётся. Я не позволю ему причинить тебе боль. Никогда. Я повернулась к нему лицом. Его синие глаза были такими близкими, что я могла видеть отражение своего лица в них. Моё сердце забилось быстрее, щёки снова порозовели. Сейя наклонился — и на этот раз наши губы встретились в поцелуе. Его губы были мягкими и тёплыми, и в этом мгновении я почувствовала себя по-настоящему защищённой и любимой. Я закрыла глаза, позволяя этому чувству окутать меня, словно тёплое одеяло. В голове пронеслась мысль: — «Может быть, я действительно смогу быть счастливой. Может быть, я наконец нашла того, кто видит во мне не просто плаксу или принцессу, а меня настоящую». Продолжение следует…