Слухи

      Вопреки ожиданиям о возможной грозе, Инадзума встретила молодого предвестника ясной погодой. Это лишь раззадорило его желание сразиться в схватке с ближайшим кайраги, что насыщали практически каждый угол региона. Город вечности в действительности был так же красив, каким его и описывали. Листья клёна живописно кружились в танце, в свете солнца придавая острову Рито кровавые, как показалось Тарталье, оттенки. Чайльд не забыл прихватить несколько листьев с собой, аккуратно вложив их в передний карман идеально выглаженного пиджака. Он уже представил радость вечно любопытной Тони, когда она получит новый экземпляр в свою коллекцию и невольно улыбнулся сам. Не забыл он и сфотографировать пару лисиц для Тевкра. Два сопровождающих агента фатуи сзади могли бы посмеяться над чувствительностью господина и его интересами к природе города, но после прошлого раза даже фотоаппарат подавали с дрожью в руках, сами находя всё новых зверей для снимков.       Заслышав про смерть восьмого предвестника, по фатуи быстрым делом пробежала шумиха, а вместе с ней и недопонимание. Синьора никогда не была близка Чайльду, их отношения даже с натяжкой нельзя было назвать дружескими. Она была хитра, надменна и самоуверенна, не сомневаясь в себе ни на каплю. Тарталья считал это глупым — в битвах она видела лишь победу, уверенная в своей силе. Из-за этого, как считал лучник, Синьора упускала самую важную вещь для бойца — способность совершенствовать навыки и себя. Прознав про её смерть от Влада, он даже бровью не повёл, насмехаясь над слабостью коллеги. Лишь информация, что одолела её небезызвестная им путешественница заставила Чайлда заинтересоваться.       Царица изящно подняла левую бровь с вопросом в глазах, когда Тарталья, прежде не интересовавшийся другими, стал настаивать о своей поездке в город вечности. Будучи самым молодым предвестником в истории, остальные относились к Чайльду предвзято. Дотторе окрестил его легкомысленным ребёнком, когда тот только вступил в организацию. Отношения с коллегами были напряжёнными и невыносимыми, но не смотря на порой детскую нетерпеливость лучника, все понимали, что за маской ребячества скрывается ответственный боец, преданный делу и отчаянно жаждущий кровопролития. Потому, спустя неделю раздумий, Царица всё же дала добро.       Удивлённые, полные страха от неизвестности глаза жителей сопровождали взглядом Тарталью до тех пор, пока он не скроется за углом, что немало потешало его эго. Слухи о прибытии предвестника добрались до Инадзумы даже быстрее, чем серые ботинки успели наступить на землю шумного города. А вместе с ними зарождались и теории на тему его прибытия.       — Почему здесь такой переполох? — Люмин заинтересованно озиралась вокруг, пока Анна с энтузиазмом готовила для двух путешественниц перекус. Паймон, казалось, совсем не заметила ничего странного в поведении жителей, а потому лишь отмахнулась в предвкушении поглядывая на свою порцию яичного рулета.       — Вы не слышали? — повар за прилавком осторожно наклонилась к клиентам, чтоб не привлечь излишнего внимания — Говорят, что в город на переговоры приехал один из самых кровожадных предвестников.       Год назад беззащитная, скованная двумя агентами путешественница грезилась отомстить, когда появившаяся столь внезапно фатуи, насмехаясь и над ней, и над Венти, довольно покачала анемо сердцем бога в руках прежде, чем скрыться. Полгода назад разочарованная в своей доверчивости Люмин, сжав зубы, наблюдала, как Чжун Ли собственноручно отдал своё сердце бога, а Синьора обошла её уже во второй раз.       Люмин нахмурилась. Встреча со Скарамуччей отложила значительный опечаток на эмоциональном состоянии девушки, а битва и погибель Синьоры благополучно добила, заставляя колени дрожать до сих пор. На этот раз обещание было сдержанно, но не дало девушке облегчения и довольства от проделанной работы. В тот день предсмертный крик и беззащитное тело застыли в памяти, как напоминание о предстоящих битвах с последующими врагами.       — Я слышала, что он здесь по личным целям, — возразила искательница приключений неподалёку, вмешиваясь в разговор — говорят, он кого-то ищет.       — Он же фатуи! — парень за соседним столом прикрикнул, подняв указательный палец вверх, делая акцент на организации. — Хоть когда-то они приносили в город что-то, кроме хаоса? Грядёт война, вы прекрасно должны это понимать, что покоя нам не видать.       — Паймон считает, что не к добру всё это, — засуетилась компаньон. Путешественница согласно кивнула, оглядывая недовольные лица, что с каждой секундой лишь прибавлялись, а с ними и новые мнения.       Золотая макушка и блеск изумрудных глаз мелькнули в толпе, как спасительный маяк. Люмин не раз была свидетельницей того, как управляющий клана Камисато умело заминает любой конфликт, находя подход даже к самым упрямым сторонам. Он всегда источал тепло, внушая другим чувство комфорта и спокойствия. Заметив на себе долгий взгляд, Тома приветливо помахал.       — Многие из вас ещё не отошли от недавних событий, — его голос не был громким, но народ послушно затих, вслушиваясь в каждое слово, — Ситуация в Инадзуме долгое время была нестабильной, а атмосфера нагнетающей, поэтому я могу понять ваше беспокойство, — Тома положил руку на грудь, — но уверяю вас, комиссия Тэнрё ответственно выполняет свои обязанности и вашей безопасности ничего не угрожает. Ни о какой войне и речи быть не может.       — Комиссия Тэнрё уже была замешана с фатуи! — воскликнул тот же парень с соседнего стола, разжигая пламя конфликта сильнее. Паймон мысленно дала ему обидное прозвище, но озвучить это в эпицентре спора не решилась.       — Тогда на помощь пришла путешественница, — настаивал управляющий, — Доверьтесь хотя бы ей.       — Мы сможем справиться и с этим предвестником, да? — закивала фея.       И действительно — пока рядом с ними путешественница, в силах которой было усмирить дракона и не раз сразиться с архонтом, то все могут с облегчением выдохнуть. Люди удовлетворённо разошлись так же быстро, как и появились, не дожидаясь её ответа.       — Я хочу просто встретиться с братом.       Тома спохватился.       — Прости, — бледное лицо с виной в глазах оказалось в нескольких сантиметрах от неё. С их первой встречи Люмин заметила его тактильность, но даже привыкнув к ней, дёрнулась от пробежавших по спине мурашек, когда его руки коснулись её плеч в попытке оправдаться. — Они восприняли всё не так, как я хотел объяснить.       — У тебя удивительная способность, товарищ, — сердце девушки пропустило удар, когда знакомый озорной голос эхом разнёсся среди небольшого переулка. Тарталья неторопливой походкой приближался к ней, со смехом похлопывая ажиотажу, созданному в его честь, — Всегда быть в центре разборок и вовлечённой в любые передряги.       Заметить удивлённое лицо Люмин Чайльду удалось бы лишь на долю секунды, потому он смотрел на неё ещё более внимательно, сохраняя эту сцену в памяти. Осознание, что было в этой картине что-то не так пришло на минуту позже. Взгляд его медленно переместился на парня рядом, и Тома со спины почувствовал всю напряжённость ситуации.