Слухи

      Атмосфера вокруг накалялась с каждом взмахом меча и выпущенной стрелой. Лишь на секунду Чайльд дал почувствовать путешественнице, что всё идёт по её плану, лишь на секунду пренебрёг выигрышем и медленно отошёл, отдав ей шанс на победу, когда заметил нежелательную во время их спарринга кровь на шее девушки от водяных клинков. Поддавки строго запрещены на их тренировках, но он обещает себе, что она никогда не узнает о его сегодняшней маленькой слабости — то была воля не одиннадцатого предвестника фатуи, а Аякса.       Люмин замученно и быстро вытирает пот со лба, сжимая меч ещё сильнее. Краем глаза она видит обеспокоенный взгляд Паймон. Маленькая фея искренне не понимает это пагубное чувство азарта и адреналина в их груди во время битвы, потому лишь кричит, махает ручками и грозится уничтожить молодого предвестника, когда замечает на теле близкой ей путешественницы новые раны.       Последствия секундной слабости предстают перед Тартальей в виде грозного лица Люмин и гео элемента, что одним движением её ноги отбрасывает лучника на землю в нескольких метрах от девушки. Поддавки строго запрещены на их тренировках, но Люмин обещает себе, Чайльд никогда не узнает, что она непроизвольно смягчает его падение при помощи анемо.        — Путешественница снова победила! — подлетает Паймон и радуется так, словно это она несколько часов потела в тяжёлой схватке. Люмин тихо, но довольно потирает ладонь, обводя пальцами мазоли от меча.       — Теряешь хватку, Чайльд.       Тарталья приподнимается на локтях и лезет в карман за наградой.       — Прости, товарищ, сегодня только осколок меча, — выражение лица путешественницы оправдывает его пакость и Чайльд едва сдерживает смех, когда видит её хмурое лицо. Она с явным недовольством складывает руки на груди и щурит глаза, оскорблённо оглядывая всё ещё лежащего парня сверху вниз. Тарталья в очередной раз подавляет улыбку, строит самое невинное лицо и прискорбно пожимает плечами. — Не хочешь перекусить? — подмигивает он.       — Мы не в золотой палате, — Люмин устало оглядывает всегда тёмный пейзаж леса Тиндзю, со всех сил игнорируя боль в плече, — И сейчас здесь не ради наград — озорная улыбка моментально спала с лица Тартальи, и Паймон с тревогой ощутила, что атмосфера накалилась вновь. Маленькая фея уже заметила опасные искры в тёмном омуте лазурных глаз, потому поспешила толкнуть путешественницу к имению Камисато, но Люмин проигнорировала и это. — Какой у тебя приказ? Это связанно со смертью Синьоры?       Громкий смех разлился по всей территории, и Чайльд театрально смахнул слезинку с глаз. Нехотя встав с всё ещё мокрой травы, Аякс небрежно поправил задравшийся пиджак. С трепетом останавливаясь лишь на переднем кармане, где всё так же аккуратно лежали листья клёна и несколько снимков лисиц. Убедившись, что они не намокли и не испортились, лучник сдержанно приподнял уголки губ.       — Ты действительно стала жёстче с отъезда в Инадзуму.       — Не заговаривай нам зубы! — Паймон грозно подлетела к довольному лицу, готовая лично заставить извиняться за каждый будущий синяк на теле Люмин, но после приподнятых бровей предвестника в ожидании дальнейших действий, моментально отступила за спину девушки, выкрикивая обидные прозвища уже оттуда.       — Тебя послали поквитаться?       — Почему я должен мстить? — удивлённо захлопал глазами Тарталья, — Ты ведь так активно продвигаешь меня по карьерной лестнице!       Люмин вспыхнула, не в силах сдержать накативший смех. Такие моменты были редкостью, потому Чайльд бережно сохранил её едва алые щёки и широкую улыбку в памяти. На эмоции знаменитая путешественница была действительно скупа. Завидеть яркую улыбку и звонкий смех Чайльду довелось лишь пару раз.       «Значит, ты у нас лучший продавец игрушек?» — впервые посмеивалась путешественница позади него в банке северного королевства пять месяцев назад, когда мурашки толпой пробежались по Тарталье, заслышавшего беззаботные радостные крики младшего брата.       Чайльд не сразу заметил, что начал внимательнее наблюдать за ней, надеясь запечатать каждое мимическое изменение девушки в своей голове. Люмин была из тех людей, кто не видел потребностей в эмоциях и излишних словах, предпочитая этому холодное молчание. Лишь изредка она вставляла в разговор пару строчек, чтоб немного облегчить размышления Паймон, когда последняя забывала информацию, предоставленную им на поручении несколькими днями ранее.       — Вы наверняка запомнили Скарамуччу, — готовясь к будущим подколкам, Тарталья легко приобнял девушку за плечи, сразу же почувствовав на себе осуждающий взгляд её компаньона. — О, его шляпу было бы сложно забыть! Даже я с радостью предпочёл бы выкинуть этот образ маленького ходячего гриба из памяти, — на этот раз губы дрогнули и у Паймон. Феечка любила давать прозвища людям, которые ей насолили, а предложенный Чайльдом вариант был не так уж и плох. — Не знаю, услышали ли моё желание архонты, но Скарамучча действительно пропал и мы потеряли с ним связь, когда тот завладел сердцем бога.       — Разве эта информация не должна быть секретной? — и вновь лицо путешественницы не выражает никаких эмоций, а холодная кисть руки без капли сочувствия надавливает на живот, куда прилетело большое количество гео элемента, заставляя лучника убрать руки с её плеч. Тарталья — не тот, кому следовало бы верить. Люмин вбила это себе в голову ещё тогда, когда несколькими месяцами ранее была зажата в угол, пока предвестник не скупился на удары, выпуская режущий ливень по каждому сантиметру пола золотой палаты.       — Я тебе доверяю, — лицо Чайльда запретно близко и щёки девушки ни то от смущения, ни то от злости, алеют пуще прежнего, — Обещаю, никакого подвоха нет.       Лучник обнажает свою самую невинную улыбку, заставляя путешественниц переглянуться. Разум кричит о том, что это не милый Аякс прячется за маской опасного предвестника, а грозный и кровожадный фатуи за маской обаятельного Тартальи. Люмин хмурит брови с подозрением сузив глаза в попытке найти ложь и не наступить на те же грабли.       Они ведь уже это проходили.       Вновь обворожительное лицо, детский взгляд и растянутые в смехе губы, из которых так и льются сладкие речи, что они, вообще-то, на одной стороне и цель у них, несомненно, одна. Бережно зализанные раны прошлого опыта сотрудничества с фатуи горели от соли, которую Чайльд любезно разбрасывал с каждым новым словом.       Лучник аккуратно выдвинул правую руку вперёд, ожидая пожатия.       — Вместе мы сможем найти Скарамуччу быстрее, а после сразимся за сердце бога в справедливой битве.       — Что тебе помешает обмануть нас вновь и забрать его хитростью?       — Товарищ, ты глубоко ранишь меня, — Тарталья театрально вздохнул, положив свободную руку на сердце, — Какая радость мне от победы, если сражение не будет честным?       Паймон отрицательно качнула головой, когда янтарные глаза обратились к ней с просьбой о совете. Тело разбитой путешественницы, лежащей среди обломков посреди золотой палаты прочно вбился в память маленькой феи и она не желала прочувствовать это беспокойство за близкого ей друга вновь. Но не смотря на упрёк компаньона, спустя минуты раздумий, Люмин на удивление двоих пожала руку.

***

      Переступать через порог чайного дома в последнее время Томе давалось тяжело. Отсидев там почти месяц в заточении, молодому управляющему стало казаться, что воздуха в помещении категорически не хватает, а стены сужаются и давят настолько сильно, что он непроизвольно искал повод выйти. Видеть обеспокоенные взгляды своих друзей хотелось в последнюю очередь, потому, сжав зубы, он медленно и глубоко вздохнул, чтоб успокоить стучащее в панике сердце, а затем так же размеренно выдохнул.       — Тома! — Паймон поспешила на встречу, когда заметила знакомое лицо в проёме двери. Тома тепло улыбнулся, оглядывая компанию. Изумрудные глаза сами остановились на рыжеволосом предвестнике в тесной компании с путешественницей. Аяка скромно сидела рядом, прикрыв добрую часть лица веером. Парень заметил, что не смотря на идеально ровную осанку и приветливую манеру общению, госпожа едва заметно нервничала, неловко сжимая в руке подол юбки. Люмин поспешила оправдаться за неожиданную просьбу о ночной встрече, но управляющий лишь с нежностью замахал рукой, уверяя, что всё в порядке. Получив тычку в живот, начал извиняться и Чайльд.       — Искренне приношу свои извинения за хаос, что прибыл в этот город вместе со мной, — не смотря на скверный характер, Тарталья действительно умел быть учтивым и тактичным, когда это было нужно. Люмин в очередной раз убедилась в превосходстве его актёрских навыков, когда Аяка, сидящая напротив, вздрогнула, расслабив плечи.       — Не могу не сказать, что твои, — наследница клана запнулась в попытке подобрать нужное слово, — тёплые отношения с фатуи заставили нас удивиться, но мы постараемся помочь твоему другу с временным проживанием здесь.       — Если доверяешь ему ты, то можем доверять и мы, — аккуратно закивал Тома, кому так верно был присущ дух уютного и приветливого Мондштадта. — Твои друзья — наши друзья.       Путешественница с благодарностью улыбнулась, умолчав, что даже она не до конца уверена в нём.