Слухи

      Паймон оживлённо рассказывала другу о том, какая судьба сейчас легла на плечи Мондштадта. Рассказала про Ужас Бури, про действующего магистра Джинн, про немые перепалки двух братьев. И хоть Тома обо всём знал — они с Аякой усердно готовились к приезду желанной гостьи, чьи подвиги рассказами разлетелись по всему Тейвату — он не прекращал подыгрывать маленькой фее, профессионально имитируя шок и восхищение смелости Паймон, когда та благородно, по своим же рассказам, почти в одиночку спасла город от проклятья дракона.       Тома не сдержал улыбки, представив Джинн в кресле магистра.       Она растерянно вручала ему букет ветрянных астр, предвкушая задиристые комментарии Кэйи, что каждый раз наровил посмеяться над её чувствительностью. Но даже он сейчас молча смотрел в ноги, перекидывая ответственность слов на Дилюка.       «Ты вернёшься обратно?»       Грудь загорела от вины, когда в память врезалось смущённое, полное досады лицо друга.       «Не знаю.»       У восьмилетнего мальчика эти слова вырвались быстрее, чем он смог представить заплаканное лицо Джинн. Таким аристократам, как она, непозволительно давать волю эмоциям посреди оживлённой площади города. Дилюк поспешил взять её за руку в попытке успокоить, а после ладони в совместный замок сплёл и Кэйа, потянув за собой Тому.       «Мы всё равно будем ждать!»       С того дня действительно прошло много лет. И пусть целеустремлённость, стержень внутри и желание защищать близких людей, подтолкнувшие Джинн к должности магистра мало удивили копейщика, то вечно дружные Дилюк с Кэйей, что никак не подходило на описание их отношений в настоящее время, заставили Тому задаться вопросами и погрузиться в тоску о родном городе.       — Не забудь рассказать о твоей борьбе с Осиалом! — Люмин поудобнее надела рюкзак. Глаза Паймон загорелись ещё сильнее. От желания поделиться всеми эмоциями, что сковывали маленькую фею в разговорах — чаще всего на её высказывания почти никто не реагировал, она начала тараторить, неосознанно проглатывая концы слов.       Их утро началось с ехидной улыбки Тартальи и недоумения в глазах каждого, с кем двум путешественницам пришлось столкнуться. Ещё вчера любимица народа, сегодня же осужденная каждым, Люмин поняла насколько переменчивой бывает репутация. За странной парой пристально следили и даже вид мирно шагающего Томы не смог утихомирить нарастающее чувство тревоги в груди жителей. С особой неприязнью на неё смотрел вчерашний незнакомец за столом. Союз с фатуи — предательство, нож в спине города, что так великодушно встретил иностранку и доверил ей свои жизни. Своим мнением парень поспешил поделиться с рядом стоящей Анной, за что моментально получил лишь усталый вздох. Постукивая пальцами по деревянной стойке, несмотря на порицательный взгляд клиента, она добродушно улыбнулась Паймон, приглашая их к себе. В отличии от других, Анна видела в этой ситуации романтическую историю с красной нитью, что сплела судьбу доблестной путешественницы и опаснейшего фатуи в один узел.       — Несколько порций тройных шашлычков с собой, пожалуйста, — широкая обаятельная улыбка предвестника появилась перед лицом, вырвав из мыслей. За его плечом приветливо махала рукой Люмин. Паймон негромко кашлянула, потому Чайльд поспешил добавить, — и всё, что пожелает эта маленькая леди.       И Паймон действительно не поскупилась на количества блюд, которые Тарталья обещал оплатить. «Должна же быть от него хоть какая-то польза» — обиженно проворчала она на упрёк Люмин о том, что сейчас не время думать о еде. Феечка с предвкушением облизнула губы, наблюдая за тем, как Анна ловко заворачивает уже пятый онигири лишь изредка отрывая взгляд на усталую путешественницу, вокруг которой так учтиво вертелся Чайльд.       Компания разговорчивого предвестника действительно отрицательно сказывалась на нервных клетках девушки, но удручал её вовсе не Тарталья. Попивая сакэ, парень за соседним столиком даже не пытался скрыть своё излишнее внимание к путешественницам. Форма Ватацуми означала, что он здесь по заданию Кокоми, а это ставило в тупик. Аккуратная печать значка Сангономии на воротнике чёрной ткани подтолкнула к мыслям о Тэппэе и в горле стало невыносимо сухо.       Несмотря на недолгое знакомство Тэппэй был из тех немногих людей, которым Люмин желала помочь не ради несуществующего долга. Она искренне радовалась за него, когда парень сообщил ей, что его повысили до командира и даже позволила себе улыбнуться на шутку о том, что он обязательно догонит её в своих достижениях, отчаянно откидывая связующие тревожные мысли о том, что успех подозрительно неожиданно подкрался к новому товарищу. Люмин вспомнила, как он гордливо рассказывал всем, что нашёл новых бойцов в их сопротивление, описывая её подвиги, а она, сконфуженная от большого внимания, не нашла ничего лучше, чем повторить позу Паймон, после чего сразу же получила ещё больше похвалы.       Люмин постучала пальцами по столу в попытке сдержать эмоции, когда в голову пролезли воспоминания о том, как они сидели рядом, а она, непривыкшая показывать слабость, карила себя за то, что рыдает на его глазах, обещая обязательно примерить новую форму. Разум был затуманен и не контролируя себя, она поспешила за фатуи, не до конца осознавая, что это была её последняя встреча с Тэппэем.       Воспоминания о старом друге заставили убедиться, что повторная встреча со Скарамуччей обязательна. Останется ли она с гнозисом или без него — волновало в последнюю очередь.       — Ваш заказ, — услышала девушка краем уха, а затем сразу же довольные, полные радости, бормотания Паймон. Тома аккуратно сложил еду в сумку, выдвигаясь в сторону деревни Конда. Дождавшись, когда три компаньона скроются за поворотом, Тарталья поспешил оплатить покупку.       — В следующий раз береги глаза и язык, — обратился он к парню в форме, — Мне льстит, что ты боишься моих действий, но не пытайся этим запятнать репутацию путешественницы, — Чайльд улыбнулся уголками губ, заметив полное обескураженности лицо. Ощущая сковывающий страх в глазах напротив, он сравнил себя с охотником, загнавшим зверька в угол. Мелкая дрожь и сжавшееся тело под властным, хищным взглядом обычно заставляло эго ликовать. Однако глядя на жалкую тушу, что оправдывалась перед ним, как ребёнок перед матерью на замену удовольствию он испытал лишь неприязнь, потому лениво закатив глаза, предвестник поспешил покинуть заведение, не посчитав нужным даже обнажить водяные клинки.       Нагнав компаньонов, Тарталья моментально окунулся в шумную сцену с прощанием. Слёзы и жалобный вой вырывались из Паймон с такой силой, словно казалось они больше никогда не увидятся. Даже Люмин была впечатлена такой чувствительностью подруги.       — Паймон так жаль, что ты не можешь отправиться с нами! — феечка тянула момент прощания. Внимание, забота и учтивость Томы, что он проявлял в отношении к ней и Люмин невероятно трогали сердце компаньона. Не смотря на язвительные шутки путешественницы, что фея любит его за умение готовить вкусные ужины, Паймон отметила для себя — компания парня ей нравится, потому что он действительно умел слушать. Однако сейчас была ещё одна причина почему расставаться вовсе не хотелось. Причина эта имела рыжие волосы с кроваво-алой маской фатуи сверху. И от мысли, что совсем скоро Тарталья перестанет строить из себя порядочного жителя, по бледной коже толпой пробежались мурашки. — Разве тебе не хочется развеяться? Ты ведь так долго сидел взаперти!       — Прежде всего я принадлежу клану Камисато и обязан быть всегда рядом с госпожой, это клятва господину Аято — копейщик положил руку на сердце, — Я буду с нетерпением ждать нашей встречи и с удовольствием послушаю о твоих новых подвигах, Паймон, — засмеялся он.       — Спасибо, что проводил, — Тарталья под надзором феи особенно аккуратно взял сумку с едой из рук управляющего — И мне правда жаль за…       — Всё в порядке! Пожалуйста, будьте аккуратны на своём пути. Надеюсь, что омамори, который я дал во время нашей прогулки по острову Рито принесёт тебе удачу, путешественница, — Люмин сдержанно, но благодарно улыбнулась с теплотой вспоминая ту встречу.       — Я очень благодарна тебе.        Проводив друзей взглядом до якорной стоянки, Тома неуверенно добавил:       — Да направит вас ветер.

***

      Ночная тишина прерывалась лишь шумом волн и тихим сопением маленького компаньона. Волноход даже с огромной натяжкой нельзя было назвать вместительным. Места там едва хватало на двоих, потому Паймон пришлось пристроиться на коленях у Люмин, а рюкзак неудобно положить рядом с ногами. Особенно тяжело пришлось Чайльду. Будучи высоким и неподготовленным к столь маленьким лодкам, он сидел за рулем, скорчившись раз в шесть. Впрочем, за несколько часов плаванья он ни слова не выдавил о своём неудобстве. Даже не смотря на то, что любимая маска, которой Тарталья так гордился и ценил больно впивалась в голову.       Люмин не знала куда деть взгляд. От долгого наблюдения за водой голова начинала кружиться, но и спать не хотелось — она всё еще не до конца была уверена в нём. Ведь как это будет удобно! Снизить бдительность и скинуть сразу двух путешественниц, что не раз рушили планы фатуи, в открытый океан. А потом с гордым лицом вернуться к Царице, выслушивая похвалу и почитания от коллег, что он весь из себя такой молодец избавился от вечных для них заноз. Эта мысль настолько возмутила девушку, что она оскорблённо посмотрела на предвестника, но увидев усталый и мирный — по меркам Тартальи — вид, она сразу же отвернулась. Без драки и официальной победы над врагом избавляться от противников Чайльду бы показалось несправедливым. Однако уснуть Люмин не дала и совесть. Спокойно спать, пока парень едва ли не в цифру сворачивается от неудобства не получалось.       Удивлённый стон вибрацией пролетел мимо ушей, когда путешественница аккуратно сняла маску с рыжих волос. И прежде, чем до Тартальи дошёл её поступок, Люмин поспешила выдавить.       — Так ведь удобнее.       Чайльд пожал плечами, кивнул и вновь вернул взгляд к карте. Девушка же с явным интересом разглядывала новую вещь в руках. Она медленно провела длинными пальцами по золотым вкраплениям рубиновой маски и от внимательных глаз не утаились несколько пятен уже давно засохшей крови.       — Тевкр спрашивает о тебе в каждом письме, — после долгого молчания первые слова непроизвольно прозвучали с хрипотцой, потому Тарталья поспешил откашляться — А вместе с ним и другие члены моей семьи.       — Другие?       — Неужели тебе неизвестно, что дети не умеют держать язык за зубами? — вздохнул парень — Он рассказал всем, что ты обещала обязательно навестить его, когда появится возможность.       Люмин позволяет себе улыбнуться, вспоминая детское лицо с большими васильковыми глазами и очаровательными веснушками на щеках. Сердце с трепетом стучит — её ждут. Ждут не отважную путешественницу, а «сестрёнку Люмин». Ждут с любовью и искренностью, как это делал Итэр.       — Я тоже жду нашей встречи.       Тарталья запомнил.