однажды

Время только ебаных шесть утра, а Чонгук уже на ногах (это еще громко сказано), если конкретнее, он, подыхая, ползает по кухне, пытаясь сварить яйца в мешочек(по советам Юнги). А зачем, собственно, надо подниматься в такую рань? Юнги на полном серьезе назначил Чону тренировку настоящего спартанца. Он что, будет шутки шутить? Ну, это точно не по адресу. Юн вам не какой-то конченый клоун, он – реальный пацан! И Чонгук уже сдох просто от представления адских нагрузок на хилые мышцы, потому что спортик из него никакой. Максимум, что он качал – мозговые извилины. Но спасибо генам, Чон хотя бы не заплыл жиром! А нихуя, конечно, это не повышает настроение. Единственный способ – сообщение от Тэхена: "доброе утро, малыш" и прикрепленное фото, где Тэ еще сонный, со спутанными волосами и припухшими губами посылает Чону поцелуй. И заставляет жить, дышать лишь единственное обстоятельство – Тэхен теперь его парень. "ЕГО ПАРЕНЬ", ВСЕ ПОНИМАЮТ, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?! Что Чон – настоящий мужик, добился своего, а вы и дальше рыдайте в свои подушки, обливаясь соплями! Вот пацанчик прокачался мощно за один вечер! Сейчас уверен в себе на все сто, так еще и радуется новым доступным действиям: обнимать, целовать Тэхена можно постоянно. (про остальное просто промолчим) А давайте вернемся ненадолго в тот вечер...

***

— Чонгук-и, мне так никогда еще в любви не признавались... так охуенно, — о Боже мой, Тэхен сейчас лежит рядом и говорит это... Чон тонет в омуте любви бесповоротно, поглаживая ладонью нежную кожу Кима: — Ты моя вселенная, Тэхен, — его губы, уже готовые к поцелую, тянутся ближе к парню, но оры с первого этажа и звук бьющегося стекла, рушат все волшебство романтики. — Блять, схожу проверю, — разочарованный Гук подскакивает с постели, быстро и раздраженно направляясь вниз. "Я уничтожу их всех." — Чонгук! Ты ведь голый... — тянет Тэ, но поздно, Чон, виляя задом, выходит из комнаты.

***

— Чонгук, ты только не волнуйся... — Блять... То что открылось взору Чона, нельзя назвать никак иначе — ПИЗДЕЦ. В центре нашего цирка Чимин повис на шее Юнги, который выглядит так, словно обосрался. Народ, наблюдающий за всем и снимающий на телефоны, замер. А на полу, идеально дополняя картину, валяются осколки вазы под названием "Вечная любовь". Когда Чонгук был еще мелким, отец подарил маме эту вазу, которую выдул сам из муранского стекла в Венеции. И, блять, воссоздать ее ну никак не получится. — Липси ха! Липси... — ЕБАЛЬНИК ЗАВАЛИ! — синхронно орут Чонгук и Чимин. Объявляется минута молчания, которая через несколько секунд прерывается ором Гука: — Блять! Пошли все вон, быстро! — Чон размахивает руками и своим агрегатом, ему похуй, что все видят его прекрасный член, пусть наслаждаются! Это самая дерьмовая ситуация, которая могла произойти, поэтому вид на хуй неплохо разбавляет ее. Но никто не оценил произведения искусства, а быстро свалил через дверь, окно или через что там еще можно. Чимин тоже не отстает, яростно колотит тех мудаков кулаками: — Еще с вами, придурки, в школе встретимся, вы у меня по кругу пойдете! А Юнги, внутренний мир которого медленно рушится от перебора криков и хуевого общества, понимает, что этот балаган по его вине произошел... И расстраивается сильно. Подходит к осколком и с заботой, скорбью собирает их в ладони. Не любит Юн шумные конфликты и переносит их тоже тяжело, поэтому его хрупкому сердечку плохо... Просто включите в этот момент саундтрек из любого грустного фильма, для эпичности. Хоть видок у Мина угрожающий, но сердце доброе и чувствительное, как у ребенка. Да, блять, не будем мелочиться, по сравнению со всеми, находившимися здесь, у Юнги самое добродушное сердце! Все наконец рассосались, и парни напряженно сидят, как сидят обычно на толчке, думая о спасении мира и их жизней. Что ж делать-то? Спускается Тэхен (слава Богу одетый), еще и приносит одежду Чону. А то тому уже стремненько сидеть, завернувшись в сорванный тюль. — Чего тут случилось? — на него даже никто не смотрит. Чимин с презрением указывает на Юна: — Юнги расхуярил вазу. — Ребят, просите еще раз, давайте я новую куплю... — парень обводит всех щенячьими глазками, полные бликов от слез. — Блять, она в единственном экземпляре, понимаешь? Снова наши пареньки замолчали, пригорюнились. Чонгук массирует виски, обдумывая варианты: "Чимин засунул ее себе в задницу... блять, абсолютно не подходит, ее украли... тоже нет, эх, пизда..." Чим ходит кругами и все посматривает на Юнги, просто охуевая, что даже такому придурку может быть стыдно. — Есть же клей специальный, склеим, даже трещин не будет заметно, — Тэхен устало зевает и садится рядом с Чоном, протягивая тому трусы и штаны. — Ебать, точняк! Тэ, умничка, — Чимин гладит его по волосам. — Да, это мой Тэхен-и... — а Чонгук тащит парня в медвежьи объятия. — Я думаю,— он довольно расплывается в улыбке,— с утра от твоей уверенности и следа не останется. — Ну и ладно! Люблю тебя! — Блять, не могу, блевать тянет от этих двоих, — Чим по приколу засовывает два пальца в рот. Прикол охуенный выходит – этот идиот реально блюет всеми цветами радуги прямо на диван. — Чим, фу! Теперь и с ебаным диваном разбираться, ты просто конченый! — Чон еле успевает увернуться от извержения, теперь растерянно пялит на мебель. Еще чувствующий свою вину Мин, расслабленно улыбается. Ему так тепло видеть, как брат наконец-то счастлив: "Эх, дети, веселье, молодость... Так, стоп. Почему я думаю, как старый дед?" И благодаря Тэхену, ваза стоит на своем законном месте целая и невредимая, так что за нее не переживаем!

***

"Значит так, Чонгук! Побежим до спортзала от твоего дома. Будь готов! Сделаем из тебя настоящего мужика" — воинственный образ Юнги всплывает в памяти. Образ такого накаченного мужика в латексных труселях и с пылающим плащом на голое тело. Чонгука аж передергивает. Что вообще такое бег? По сути в нем нет ничего сложного. То же самое ходьба, только в ускоренном режиме, каждый справится. Но стоило нашему Чонгук-и пробежать первые сто метров, все пиздец – дыхалка вырывается наружу, ноги трясутся, как будто его изнасиловали прямо во время этого ебаного бега: — Юнги, — хрипит он где-то на обочине дороги, в то время, как его тренер убегает далеко-далеко, — подожди, Юнги! Я..я больше не могу, сука! Парень оборачивается с легкой улыбкой, смахивая ладонью темные пряди с лица: — Давай, малыш Гуки! Я уверен у тебя получится, — этот засранец позитивно показывает палец вверх, — встретимся через пять минут у входа в зал! Жду тебя! — А-а-а-а-а! Ненавижу! — ревет Чон, схватившись за стоящий рядом дорожный знак. — Не выебывайся!

***

— Ну что, готов познакомится с моим тренером? А Чонгуку на этого тренера насрать большую кучу, сейчас бы спокойно посидеть на идеально выстриженной лужайке перед залом, вытирая соленые капельки пота и глотая литрами воду. Потому что каждому известно – в спорте нагрузки постепенно возрастают. Но, видимо, Юнги это просто не ебет, поэтому, подхватив Чона за ширку, поднимает его с прекрасной земли, к которой Чонгук с мольбой тянет руки, и тащит ко входу. Перед Гуком появляется большой зал, обустроенный шикарно и богато. Черные стены, пол с синеватой подсветкой, мягкий свет из огромных окон – идеально подходят и людям, занимающимся здесь. Мужчины, женщины сошли с обложек журналов, они имеют охуенные тела, переливающиеся в поте бронзовым цветом. И все яро, с огнем в глазах работают над собой. Монстры, одним словом. Чонгук аж невольно ротик приоткрыл. Самое страшное, что один из этих титанов роняет огромную штангу на пол и, играя мышцами, направляется к ним. — Хосок, здорово! — Мин пожимает руку подошедшему мужику. Который, на секундочку, пялит прямо на Чонгука. Господи, Боже, насколько ущербно ощущает себя Чон в окружении этих накаченных чуваков, так еще и друг Юнги напрягает, — Знакомься – Чон Чонгук, а это мой тренер и давний дружбан – Чон Хосок. Чон Хосок представляет из себя красивого мужчину, скажем честно. На нем немного растянутая майка, насквозь пропитанная сотым слоем пота, и открывающая вид на шикарные плечи, шею и ключицы. И свиду парень кажется неплохой, но если у него подход к тренировкам такой же ебанутый, как у Юна – ноги Чонгука не будет в этом проклятом месте. Хосок улыбается и задумчиво начинает обход вокруг Чона. — Вижу, спортом ты редко занимаешься, — он легонько ударяет ладонью по плечу Чона. А для Чонгука тот не просто ударяет, а ебашит со всей силы, мышцы плеча ноют, руку скручивает на триста шестьдесят градусов и появляется ощущение, что сейчас она к хуям отвалится. — Сегодня начнем с легкого. Юнги, выполняй базу, а я пока посмотрю Чонгука. Давай-ка на этот тренажер, проверим твои мышцы спины и груди. И наш малыш Чонгук-и, понурив голову, топает на указанное место. Не удивительно, что он сделал упражнение лишь пару раз, потому что больше руки не позволяют, как не старайся. Но Чонгук охуевает не от этого, а от того, что Хосок трогает его грудь. "Блять, что за домогательство..." — Чон, приседай. И Чонгук приседает, в то время, как руки Хосока уже лапают его ягодицы. — Создай напряжение здесь, — тренер кладет ладонь прямо на зад без стеснения и зазора совести. — Ебаный в рот! — нахуй, этот изврат Чонгук терпеть не собирается, — у вас тут все больные, блять, извращенцы! Это че вообще, а-а-а-а, — он выбегает из зала без оглядки, пока его просто не изнасиловали, потому что для этих нелюдей без морали,пожалуй, такое является традицией или посвящением в клуб качков, — Тэхен-а-а-а, хочу к тебе!! Наш Чонгук-и убегает в закат... и довольно бодро, замечает Юнги: — А знаешь, с утра этот глист так не бегал. — Так что с ним? — Хосок искренне не понимает, что плохого сделал. Сколько работает, первый раз такой клиент. — Эх, забей, Хо... не хочет с тобой заниматься, значит, мне придется взять этого засранца в свои руки, — Юнги с большой гордостью и ответственностью поднимает голову, будто тренер олимпийской сборной, а Хосок кладет ладонь ему на накаченный зад: — Юн, у тебя всегда был талант к тренерству! Помощь понадобится —обращайся! — Конечно, сэнсэй, — Мин в ответ смачно шлепает Хосока, после чего парни негромко смеются. А для них-то это и правда норма!