Я знаю дорогу к берегу

Гарри брел по пустынному пляжу. Он любил именно такое море – осеннее, холодное и серое. Джинни не любила. Поэтому он, подленько прикрывшись командировкой, уехал на неделю во Францию. Конечно, работу никто не отменял, но ее он закончил за три дня, и теперь наслаждаясь холодным ветром в лицо и редко срывающимися с неба снежинками, брел по пляжу. Он никогда не понимал, как такое море можно не любить. Но Джинни не любила, нет. Она любила тепло, пальмы, яркое как ее волосы солнце и едва уловимый бриз. Гарри фыркнул. Мысль о Джинни почему-то показалась ему сейчас неимоверно унылой. На душе было пусто. Он не любил ее, но признаться в этом себе боялся. Всего три года после войны, а он уже женат и работает в министерстве. Вроде все хорошо, но не то. Конечно, эти мысли начали преследовать его совсем недавно, два месяца назад, когда он впервые после войны увидел такой яркий сон. В этом сне Джинни превращалась в Василиска и преспокойно, почти комично, съедала всех, кто был Гарри дорог. Глупо? Да. Но внутри что-то треснуло, надломилось. Впрочем, Джинни в облике змеи в этом сне, была не самым волнительным моментом. Снейп. Вот кто действительно удивил Поттера. Он тоже был в этом сне, но странно было не это. Северус был единственным человеком, голос которого Гарри слышал. И этот низкий, бархатный голос мучил сознание лишь одной фразой: «Я не знаю, кто я». Гарри отмахнулся от воспоминаний о сне и начал разглядывать горизонт. Было пасмурно, но он знал, где-то там, за плотными серыми тучами, красным яблоком, в море падает солнце. Гарри перевел взгляд на кромку воды и медленно побрел вперед. Кажется, там кто-то сидел. Он поморщился. Меньше всего он сейчас хотел видеть, кого бы то ни было, но любопытство взяло верх. Мало людей в такую погоду слоняется по пляжу. Он медленно приближался к фигуре, стараясь идти как можно более непринужденно. Фигура казалась ему знакомой. Он вдохнул ледяной вечерний воздух глубже и поравнялся с сидящим на камне человеком. – Кто я, кто...я...– ветер уносил тихий шепот. Гарри пересилил себя и повернулся к черной фигуре. Воздуха стало мало. Гарри упал. Резко. Словно кто-то сзади ударил его под колени. – «Дементоры?» – удивленно подумал он, но приступ паники тут же отступил. Он понимал, кто перед ним, но поверить не мог. Елозя коленками в дорогих брюках по мокрому песку он подполз ближе и протянул руку к чужому лицу. Черные глаза смотрели пустым мертвецки-бесцельным взглядом. Гарри испуганно отдернул руку. Снейп опустил голову вниз, словно она не держалась на шее. Если бы он судорожно не повторял одну и ту же фразу, можно было бы поверить, что он правда мертв. Но он был жив. – “Может, безумен, но жив”, – здраво рассудил Гарри, хотя в целом совершенно не понимал, что чувствует и что вообще происходит. Впрочем, сейчас было не самое подходящее время для самоанализа, это он понял четко. – Профессор, – тихо позвал он. Снейп медленно поднял голову и снова уставился сквозь Поттера бездонно черными глазами. – Оставь…– процедил он. Пока это не было приказом, но Гарри чувствовал, Снейп злится. – Пойдемте, мы должны уйти, здесь холодно, – он встал, пытаясь подхватить бывшего профессора под руки, но тот, резко схватив его за руку, снова повторил: – Оставь! – И на сей раз Поттер понял, лучше не спорить. Гарри открыл глаза. Снова сны. Джинни, недовольно ворча, нависла над ним. – “Да, определенно Василиск”, – Поттер мысленно рассмеялся, но виду не подал. Не надо ей знать такие вещи, обидится еще. – Мне кажется, ты слишком много работаешь, нам нужно съездить куда-нибудь, отдохнуть, – удрученно сказала она, даже не пожелав мужу доброго утра. – Конечно, вот вернусь из командировки и возьму отпуск, дорогая, – пробубнил Гарри и поплелся в душ, в надежде смыть остатки странного сна. *** Последний перед отъездом рабочий день не принес ничего интересного. Он тянулся бесконечно медленно. Гарри метался. Он одинаково сильно хотел, чтобы день закончился как можно скорее, и завтра он очутился бы в Париже подальше от Василиска, но, в тоже время, не хотел ложиться спать, потому что чувствовал, Снейп опять будет смотреть на него своим мертвецким взглядом. Поттер чувствовал вину. Что не смог спасти, что не остался рядом в Мунго. Не то, чтобы эта мысль преследовала его постоянно, но когда он натыкался на какие-то упоминания о Снейпе, стыд и вина кололи его в живот, от чего начисто пропадал аппетит и начинало мутить. Спать в этом состоянии тоже было крайне затруднительно, но в конце концов, ближе к трем часам ночи, он заснул. Он открыл глаза. Пляж. Снова этот пляж. Первый раз в жизни Гарри так четко понимал, что он спит. Память услужливо подкинула воспоминания прошлой ночи. Он кинулся бежать стараясь разглядеть темную фигуру там, где видел ее вчера, но Снейпа не было. – Ну где же ты, Мерлин тебя дери! Что тебе от меня надо! – Шипел Гарри, вертя головой по сторонам и стараясь отдышаться. Соленый воздух резал горло. Он закашлялся. Сзади кто-то подошел, но Поттер не успел обернуться. Ледяные пальцы коснулись его лица, заставив смотреть только вперед, на серую бездну воды. Он затаил дыхание и поддался. Рука опустилась вниз и что-то сунула в карман его пальто. Гарри наконец пересилил себя и повернулся. Пустой взгляд бездонных черных глаз, бледная кожа и почти синие губы. – “Утопленник”, – подумал он. На русалку Снейп не тянул совершенно. Гарри снова замер, не понимая что делать дальше. Он всматривался в пустой взгляд в надежде получить какие-нибудь объяснения, но это было бессмысленно. Снейп растворился в наступающих сумерках. Даже мертвый он был очень в своем репертуаре. Поттер подошел ближе к воде. Огромная волна, посреди почти спокойного моря. Он глубоко вдохнул и позволил утянуть себя в холодную пучину. Когда Гарри проснулся, лежа на дне ванны, вода уже остыла. Заболеть перед поездкой в его планы не входило, поэтому он наспех ополоснулся кипяточком, вытерся и тихо пошел в спальню. Оставшуюся ночь он проспал без сновидений хоть немного отдохнув. – Спасибо, хоть выспаться мне дал перед поездкой, – Гарри словил себя на мысли, что разговаривает с зеркалом, хотя фраза эта посвящалась Снейпу. – Милый, с кем ты там разговариваешь? – Поинтересовалась Джинни из соседней комнаты. В тишине дома каждый шорох или слово казались оглушающими. – Сам с собой, все в порядке. Задумался просто, – он закрыл лицо ладонями и представил, как выйдя на серый безмолвный берег просто начнет орать. Бесцельно кричать в воздух от бессилия, злости, обиды и непонимания. До боли в горле, хрипоты и красных глаз. Таков был его план. Гарри быстро собрал оставшиеся вещи, выудил из бара бутылку огневиски и попрощавшись с Джинни вышел из дома. С неба срывались редкие снежинки, оседая на волосах. Впервые за два месяца Гарри ощущал себя настолько свободным. Он глубоко вдохнул и улыбнувшись самому себе побрел к вокзалу. Уже на середине пути он с досадой понял, что забыл дома перчатки, но возвращаться было, конечно, бессмысленно. Он по привычке попытался сунуть руки в карманы пальто, но они были зашиты. Он фыркнул. Прекрасное новое пальто проигрывало старому лишь в одном. Карманы. Он все время забывал, что они зашиты. Перед глазами, белой дымкой, появилось воспоминание о вчерашнем сне. Снейп что-то положил ему в карман. – “Вздор. Это всего лишь сон”. Так, предаваясь раздумьям, Гарри дошел до вокзала и сел в поезд. Конечно, он мог сразу апарировать в Министерство Магии Франции, но ностальгические чувства взяли верх, и теперь он с особым наслаждением понимал, что сделал правильный выбор. Единственное, что никак не давало ему покоя – зашитые карманы. Он разместился в купе и, сняв пальто, принялся методично распарывать левый, тот, в котором по его мнению должно было быть что-то. Закончив издеваться над несчастным текстильным изделием, он сунул руку в карман достал небольшой клочок пергамента. В живот снова вонзились виллы. Стало не по себе. На нем таким знакомым со школы почерком было аккуратно выведено: «Не можешь оставить, найди». У Гарри случился приступ паники. Он сел, все также сжимая клочок бумаги в крепко сжатом кулаке, и принялся дышать. Насильственно дышать. Глубоко и ровно, как учили на курсах первой помощи в Мунго. Это немного помогло. – “Он не может быть жив, не может, не может, не может”, - Поттер снова натянул пальто, потому что его прошиб озноб и сунул записку обратно в карман. Мысли метались в голове как разъяренные блаждеры, царапая череп изнутри. Почему он был так уверен, что Снейп все-таки умер тогда, он себе объяснить не мог. И хотя он давно престал верить «Пророку», в тот раз, когда прочитал, что зельевар скончался в Мунго – поверил. Даже не стал проверять. Не попытался выяснить, куда так мистически испарился человек, который отважно защищал его много лет. Который с самого начала все знал и не дал слабину. К горлу подступил ком, к глазам - слезы. Вина. Во всей красе она текла внутри вместе с кровью и болью, вместе с ужасами, которые он испытал на войне. И вместе с обидой. Гарри сглотнул ком. Он понимал, что не имеет ни единого права обидеться на Снейпа, но все же чувствовал это. Это чувство казалось ему малодушным и эгоистичным, он прятал его глубоко в себе, но сейчас все накатило соленой волной и из глаз хлынули слезы. Гарри смахнул их рукавом пальто и уставился в окно. Поезд нес его в Париж.