Тайна

Некоторые вещи должны оставаться тайной. Некоторые вещи смертельно опасны, даже если не кажутся таковым, но вынеси их за дверь, предъяви другим — и смотри, как разбивается хрупкое, как рвётся тонкое, как чужие любопытные взгляды превращает вино в яд. Смотри, как меняются отношения, как самые деликатные отводят глаза. Слушай — паузы в разговорах, намёки, вонзающиеся в воздух, отголоски шепота за спиной. Твоё утекает из рук, осыпается сухой трухой — как вложенный в книгу прошлой осенью лист, который достали неосторожно грубые руки. Некоторые вещи должны оставаться тайной, особым знанием только для посвященных. Ренар сидит на полу, опираясь спиной на кровать, и смотрит на свою тайну. На секретную территорию, куда его допустили чудом, и в любой момент могут передумать, и всё, что он может — запомнить всё хорошенько, нарисовать в своей голове карту и спрятать в самый дальний, самый глубокий сундук. Он никогда никому не расскажет. Его тайна — две изящные вытянутые кисти, выглядывающие из крахмальных складок кружевных манжет. Жесткие костяшки, немного шершавые на ощупь, легко краснеющие — Ренар любит пересчитывать их губами, обхватывать выступающие косточки губами. Десять горных вершин в его тайной стране, и он знает высоту и форму каждой. Выступающие голубые вены-реки. Он проследил каждую языком — от костяшек до запястья. Крошечные невесомые золотистые волоски, заметные только под определённым углом. Аккуратные ногти идеальной овальной формы — Феликс смешно и обиженно кривит уголок рта, если этой идеальности что-то угрожает. Смешно? Будьте с собой честны, господин — это не смешно, это мило. И смертельно опасно — тот, кто попытается отобрать у Феликса пилку для ногтей и поцеловать в уголок рта, искушает судьбу. Принц обычно предпочитает другие методы, но маникюр, милый мой, — это серьёзно. У длинной пилки острый кончик, и он вонзается Ренару прямо в сердце и проворачивается там. Ещё как серьёзно, золотко. Так он с тех пор и ходит, пряча кровоточащую рану за небрежной улыбкой. Он и сейчас улыбается — лениво и довольно, сжимая в зубах трубку, упираясь затылком в кровать. Наслаждаясь. Феликс сидит на стуле перед туалетным столиком и снимает перстни. Десять пальцев — тонкие, гибкие, с длинными фалангами. Кольца медленно скользят по ним, прокручиваются, и дыхание Ренара учащается, а рот пересыхает. Он предвкушает. Он повторит губами это скользящее движение. Уделит внимание каждому пальцу, каждому суставу и мягким подушечкам, которые так приятно прихватывать зубами, а потом обводить языком — и тогда дыхание собьётся уже у Феликса. Ренар хочет эти ловкие умелые пальцы — в своих волосах, на спине, на бёдрах, внутри и снаружи. Он возьмёт эти пальцы и вложит в свою кровоточащую рану, углубляя и расширяя — вот она, его прекрасная и опасная тайна, которую нельзя выносить за дверь. Последний перстень ложится в шкатулку, и Феликс поворачивается к нему. И протягивает руку.