Heal What Has Been Hurt

На Дрим СМП было спокойно. Около шести месяцев здесь царят мир, никаких войн, окрашивающих пышные травяные равнины в красный цвет, никаких взрывов, разрушающих нацию до основания, ни одного человека в маске с манией величия и заставляющего страдать мирных жителей. Нет улыбающегося кукловода, дёргающего за ниточки из тени, натравливая всех, друг на друга, ради собственного удовольствия. Никаких детей, мучимых монстром в зелёном, заставляющим своих лучших друзей изгнать их, чтобы он искажал и, искажал их реальность и подчинял их себе ради чистого веселья. Дрим был заперт в Убежище Пандоры на долгие и мирные шесть месяцев, заключённый под слоями поблёскивающего чёрного камня и расплавленной лавы, обреченный на вечность написания книг, созерцания часов и поедания сырой картошки. Соответствующая судьба для такого жестокого человека - провести вечно в капкане детища, которое он же и просил создать, в крошечной камере, внутри которой он планировал запереть мальчика после убийства его лучшего друга на его же глазах. Навеки лишённый господства и контроля, которых он так жаждал, теперь вынужден переживать унижения от любого, кто его посещал. В какой-то момент у него получилось «промыть мозги» молодому гибриду Эндера, заставив его выполнять приказы, вероятно, желая, чтобы тот помог ему сбежать из Пандоры. Но другие жители СМП помогли мальчику от проклятия, которое наложил на него Дрим, так что теперь у него не получилось бы сбежать. Когда его посетил мальчик, которого он замучил, Дрим попытался убить того в неконтролируемом гневе. Мальчик издевался над ним, радуясь такой унизительной и ироничной вере своего врага. Это разозлило мужчину, поэтому он попытался убить мальчика, ударив его головой о стены своей камеры, вырвав из него жизнь так же, как он пытался сокрушить дух ребёнка в изгнании. Но у него это не удалось, поскольку вмешался тюремный надзиратель, доставив мальчика в безопасное место и рассёкший гадкому мужчине лицо, ослепив его на один глаз. Шрам, навсегда напоминающий ему о том, насколько он жалок, каким беспомощным он был каждый раз, когда уходил умываться к котлу, расположенному в камере. Потом было Яйцо. Так называли его смертные, неподходящее название для того, что на самом деле было просто большим бутоном цветка. Как только его обнаружили под землей, Яйцо взяло под контроль нашедшего его демона, существо с кожей цвета ночи и золотым сердцем, превратив беднягу в культиста. С тех пор оно распространилось, отвратительные алые лозы ползли и пожирали сервер, расползаясь по земле, как рак, пожирающий всё на своем пути. Но, в конце концов, Яйцо было уничтожено, сожжено смертным, называвшим себя «Кровавым Богом», и те, кто находился под влиянием Яйца, были освобождены. В ту ночь земли СМП пылали огнём, жители сожгли каждую лозу. И тогда стало мирно впервые за долгое время. Они знали, что как бога такие вещи не касались их. Нет, дела смертных были не важны в общем замысле всего этого. Их работа заключалась в том, чтобы каждую ночь зажигать звёзды, тянуть по небу солнце и луну. Чтобы ветер и дождь падали, земля дрожала, а приливы и отливы поднимались и опускались. Они меняли времена года с холодной зимы на пылающую летнюю жару, красили листья осенью и пели цветам каждую весну, чтобы те цвели. Они создали горы и вырезали долины, проходили пути рек и озер, образовавшиеся там, где они ступали, когда танцевали по земле. Именно они зажгли вечное пламя адской Пустоты, и наполнили кипящие моря и озёра лавой. И они были хранителем тех немногих порталов, которые отправляли в Царство Энда, земли настолько лишённой жизни, за исключением чудовищного дракона и эндерменов, что ни одному смертному не разрешалось входить ради своей безопасности. Их работа заключалась в том, чтобы следить за миром и всеми, кто в нём живёт, а также поддерживать гармонию во вселенной. И всё же они заботились о смертных. Они наблюдали за СМП, видели, как нация поднимается и падает. Они видели войны и кровопролитие, смерть, распад и разорение, охватившие землю. Они видели, как смертные сходили с ума от помешанности, пока один из них не был убит собственным отцом, а другой не умер пьяным в заброшенном фургоне с наркотиками. Они видели, как друзья бросились друг к другу и снова собрались вместе, предательства, горе и печали. Они были свидетелем расцвета и процветания любви, противостоящей спорам и невзгодам. Они видели, как человек возвращается из мёртвых, тенью прежнего себя, которого волнует только синий краситель и овца, с которой он подружился. И они видели, как маленький мальчик был вынужден, повзрослеть гораздо быстрее, чем следовало бы любому другому ребенку, его детство было наполнено не спокойствием и счастьем, а войной и смертью. Мальчик видел, как его старший брат, которого он так любил, впадал в безумие, наблюдал, как рушится его нация, был изгнан из дома лучшим другом. Всё из-за Дрима, который мучил ребёнка в изгнании, манипулировал им и оскорблял его, заставляя думать о том, чтобы закончить свою невероятно хрупкую и короткую жизнь. И им было очень печально видеть, как страдает такая молодая душа. Если и было что-то, что заставляло их плакать от горя и гнева, так это наблюдение за жизнью мальчика, наполненной обидами, пренебрежением и насилием. Его оставил отец, чтобы жить с психически нестабильным анархистом, поэтому теперь его единственной семьей был его лучший друг, любящий пчёл, который проводил большую часть времени со своим платоническим мужем (а также с их очень милым сыном-зомбипиглином) и гибридом крипера. Надзиратель Хранилища Пандоры. Надзиратель им очень понравился. Он не только спас мальчика от Дрима, но и усыновил его, пытаясь добраться до травмированного ребенка, притворившись дружелюбным персонажем Сэмом Нуком. Это и помогло мальчику начать долгий и большой путь к выздоровлению, который вполне может занять всю его смертную жизнь, чтобы закончить. Они не часто посещали смертных. Это не было запрещено или что-то в этом роде, просто у них не появлялось причин для этого. Они посещали их всего несколько раз, первый раз, когда «Кровавый Бог» (какое же глупое имя) и отец мальчика обнаружили портал Энда, и ещё несколько раз, чтобы подружиться с маленьким сонным смертным, который не мог видеть некоторые цвета. Они даже полюбили бывшего короля, которого сверг Дрим в жажде к полному контролю, чтобы разорвать все свои привязанности, даже если это означало причинить боль близким. Но дальтоник не ответил на их любовь, так как они слишком напоминали ему о Дриме, которого он когда-то любил, но теперь не мог даже вспоминать о его лице. Их это вполне устраивало, они никогда не заставили бы смертного быть с ними, но эти двое по-прежнему оставались друзьями. Прямо сейчас они думали нанести мальчику визит. Они наблюдали за ним прямо сейчас из своего дома, места, недоступного для смертных, царства звёзд, туманностей и кружащихся галактик. Мальчик сидел под елью недалеко от города, построенного его другом, Сноучестера. На нём не было ничего, чтобы согреться, только его знаменитая футболка с красными рукавами (красный был любимым цветом мальчика) и чёрные джинсы, он рисовал каракули на снегу палкой. Тот дрожал от холода, и Бог почувствовал укол вины. Бедняжка замёрзнет! Это было нехорошо, сэр, мальчик не должен умереть от холода, потому что у него был какой-то диссоциативный эпизод, вызванный травмой. С одной единственной мыслью они появилсь перед мальчиком, приняв ту же форму, что и каждый раз, когда навещали своего маленького синего друга. Они поняли, что это ужасная идея, потому что мальчик вырвался из транса и запаниковал, глядя на них испуганными широко раскрытыми голубыми глазами (под которыми, как они увидели, были неприятные чёрные мешки, он плохо спал в последнее время, это было нехорошо) и дрожал не только от холода, но и от страха. «Д-Дрим?! Как, чёрт возьми, ты сбежал ка-какого хуя! Почему ты здесь?!» У ребёнка практически гипервентиляция, его дыхание было с небольшими затяжками, которые образовывали маленькие облака перед его лицом. Они сложили руки перед грудью и мягким голосом попытались успокоить его. «Хэй, хэй, успокойся, дитя*. Я не Дрим, я просто похож на него». Откинувшись назад и прижавшись к дереву, мальчик покачал головой. «Если ты н-не Дрим, то, какого чёрта ты выглядишь как этот говнюк? И какого хрена ты летаешь?!» Слегка наклонив голову, он посмотрел вниз и увидел, что они парят над снегом. Мальчик казался, озадачен тем, что они парили, поэтому они спустились на землю, глядя вверх и надеясь, что это хоть немного успокоит мальчика. "Так лучше, Томми?" Томми - так звали мальчика, Томми Иннит. Такое подходящее имя для энергичного мальчика. Но его имя из их уст, казалось, расстроило мальчика больше, он уткнулся головой в колени, крепко обнял себя и тихонько всхлипнул. Они могли слышать, как Томми умоляет кого-нибудь помочь ему, и поняли, что им действительно не следовало принимать форму, которая так сильно напоминала его обидчика. В одно мгновение изумрудно-зелёная накидка, свисавшая с их плеч, стала ярко-красной, а волосы из грязно-русых превратились в тёмно-каштановые. Несмотря на то, что этого не было видно под их маской, они изменили черты своего лица, чтобы они напоминали лучшего друга Томми, с их обычно горящих зелёных глаз на нежно-голубые. Они мягко спросили голосом, несколько похожим на голос надзирателя Убежища. «Всё хорошо, дитя? Мне очень жаль, что я напугал тебя, это была ужасная идея - принять такой облик перед тобой». Томми поднял глаза со своих колен, на его лице теперь можно было прочитать страх и замешательство, когда он спросил шёпотом: «Кто ... что ты, чёрт возьми такое?» Кажется, теперь он перестал бояться их появления, так что это было хорошо. Они немного подумали, перед тем как ответить. "Что ж, это довольно сложный вопрос. Меня знают под разными именами. Для некоторых я Мать-природа, другие называют меня Отцом Времени. Меня называли ангелом и демоном, некоторые видят во мне дружелюбного духа фейри… " Пошёл снег, хлопья мягко падали вниз, и они откинули одну, которая дрейфовала рядом, простым круговым движением указательного пальца. «Некоторые называют меня Отцом Солнцем или Матерью Луной. Для других я кварк** или лептон***». Снежинка трансформировалась, когда те продолжили своё движение, превратившись из маленького желтого светящегося шара в бледно-серебряный шар, а затем превратившись в гудящую сферу энергии. Томми смотрел на него с удивлением в своих небесно-голубых глазах, и они нежно улыбались лицу мальчика. Прошло так много времени с тех пор, как такое по-детски невинное выражение украшало лицо мальчика, и оно казалось ему таким болезненно чужим. Они опустились на колени перед мальчиком, щелкнули пальцами и засмеялись, когда Томми вскрикнул от удивления, когда на него внезапно накинули пушистое красное пальто. О Боги, этот мальчик действительно не умеет заботиться о себе, не так ли? Им придется это исправить. «Тем не менее, имя, которое мне сейчас больше всего приходится по вкусу», - они постучали по белой маске, закрывающей лицо, на которой был вырезан золотая «Х» там, где должны были быть глаза, и золотая «D» вместо рта. «Это ИксДи».