Сомнения порождают грех

— Я никогда не соглашусь на такое! — Тебе жалко что ли? — подал жалобный голос Чан, больше укутавшись в одеяло, думая, будто это смягчит таким образом «каменный» диван. — Слушай, — Ян Чонин достал со стеллажа стопку бумаг и с грохотом всё опустил на стол. — Пусть тебе твоё «папочка» говорят твои пациенты! — злость некуда было больше вымещать, это недельное предложение Чана перешло терпение младшего. А к Бану же пришло озарение: — А… неплохая идея. «Операция 'ревность Нини'… началась!» — мысленно потёр ручки тот с довольной улыбкой. Ну, эта улыбка была не только мысленно. — Что?.. — предел был достигнут. — Тебе действительно так нравится меня позлить?! — Чонин подошёл к сонному Чану. — Вот и прекрасно, ищи среди этих психов себе нового парня! — махнув белым халатом, Ян с треском захлопнул дверь. — Ох, Нини… Чану никогда не нравилось его злить. Когда-то Чонин был и сам пациентом, неуправляемым подростком, которого родители упекли в психиатрическую больницу, собственно, к Кристоферу. Чонин никогда не видел границ, ни в чём. — «И так, давай сегодня повторим вчерашнее», — Чан-и поудобнее расположился в белом кресле. — «Что именно, секс или дыхательные упражнения, чтобы стать нормальным?» — с долей пофигизма и отрешённости произнёс Чонин, ложа свои руки цвета кахолонга на такого же цвета брюки и длинную рубашку. — «Ты похудел…» — проигнорировал тот его вопрос, начав листать карту пациента. Смешок. — « Э-эй, — низкий недовольный и громкий голос прервал Чана от разглядывания бумажек. — Не смей меня игнорировать, о, дорогой мой Кристофер». — «Я Ваш лечащий врач, Чонин, я не Ваш «дорогой Кристофер». — «Ну, — облокотился на спинку менее удобного кресла, — посмотрим, на сколько тебя хватит». Хватило Чана ненадолго, Чонин-а победно радовался, будто уже вышел из белых стен этого здания и обрёл смысл жизни. Но это совсем не так. До сих пор Чонин здесь и до сих пор у него нет никаких целей, планов или хотя бы мысли, что взять на обед. Он стоит посередине маленькой кухоньки для персонала пару минут без мыслей, а потом идёт к автомату с полуфабрикатами в углу. — И сегодня чипсы с колой? — заходит какой-то паренёк, на которому Чонину не просто как по лампочке, а по бетону. Хотелось ведь и правда залить этого человека бетоном. Всю злость, казалось, он выместил уже на Чана, больше и некуда, казалось. Но нет… есть куда. Кровь прилила к голове, всё тело напряглось до дрожи, а руки, да некуда их девать, со всей силы вцепились в халат. Да… этот бетон лучше проигнорировать. И с мыслями: «Моего гнева сейчас достоин только Чан-и», Ян забрал свои колу и чипсы, пытаясь подальше сесть… ну, от всех, в принципе. Но этот бессмертный бетончик подсел рядом. «Расколоть бы его на кусочки…» — раскрывает пачку чипсов тот. — Ты так исхудаешь, дружище. Опять с Кристофером поссорился? — пододвигает ближе свой салатик Яну мужчина в белом халате. На кой чёрт Марк носит здесь галстук — не понятно, но у каждого докторишки здесь свои причуды. А Яну же хотелось перевернуть этот салатик, да так, чтоб он в окно улетел. Желательно, вместе с его владельцем. «Дыши, Чонин, дыши», — успокаивал себя парень. — Я что, маленький, чтобы с кем-то ссориться? — спросил он спокойно, уравновешенно, взглянув для пущей убедительности в глаза собеседнику. Оу, кто бы знал, что происходит в этих чёрных омутах, Боже! — Тебе же известно, зачем у пациентов толстые стены, а у работников — наоборот? — беспокоиться ли он о них? Ха, вряд ли. — Когда я подавал свои документы сюда как врача — узнал. Все знали об Ян Чонине, и также все и всё знали о Бан Чане. Это было слишком очевидно. — Хм-м… — парень снял свои очки, пытаясь в такой неприятной беседе не потерять аппетит. Чонину больше не хотелось находиться здесь, но в другие комнаты было запрещено таскать еду. Может быть, именно поэтому он такой худой?.. — Исчезни, Марк, — за спинами показалась их начальник. Её, как самодостаточную и властную женщину с малиновыми волосами до ключиц, все боялись. А тут уж и след простыл от Марка. «Интересно», — покрутил Чонин в руках забытые очки Марка. — Не слушай этого балбеса, — села она рядом, начав свой «поздний завтрак» из бургера с Макдональдс. — Да и в принципе, никого. Все они — жалкие докторишки с фальшивыми дипломами, — запивает она всё горячим кофе. — Так уж и все? — но интерес был только к одному человеку. — Госпожа Пак, Вы можете зайти ко мне в кабинет? Кое-что прояснить, — забежала в комнату фаворитка госпожи Пак. — Мгм… — повернулась она к Чонину, — Кристофер исключение, — ведь этого мальчика интересовал только один Крис. Последний глоток кофе, она выходит вслед за девушкой. «Он — действительно исключение во всей моей жизни, которого не должно было появляться…»

***

Кристофер тяжело опустился на своё любимое и одновременно нелюбимое кресло. Да, оно мягкое, но то, с какими оно связано воспоминаниями — просто тошная картина. Сегодня новый пациент, новый геморрой. — Здравствуйте… — неуверенно тихо поздоровался зашедший в комнату блондин. — Присаживайтесь, — профессионально скрыл Чан-и свою усталость и разбитость после неприятного осадка ссоры с Нини. Убрав свои тёмные пряди чёлки назад, его взгляд стал светлее. — Я Ли Феликс… — осторожно опустился на кресло рядом. — Я знаю, кто ты, Феликс, — Чан оторвался от изучения анкеты, которую он должен был проверить ещё ночью, да вот только она была слишком жаркой для этого. — Самое важное — это то, зачем ты здесь, — он отложил всё на столик перед собой, пытаясь заглянуть в глаза Ликса. Безуспешно, этот ребёнок ещё слишком напуган. Феликс тупил взгляд куда-то в пол. Может, он хотел просверлить там дыру сознанием и сбежать? В любом случае, он не сможет этого сделать — не сможет сбежать к его семье, снова обнять свою маму и сестрёнок. На глаза накатились слёзы. Эти стены, эта одежда… эти люди, что ставят себя выше остальных… так горько… От Ли послышались всхлипы. Настроение Чана совсем поменялось, стоило ему услышать этот звук, капающие слезинки на белоснежные одежды, рука, что больше не пыталась скрыть заплаканное лицо, а именно расслабить глаза и перестать рыдать перед своим же врачом. Кристофер присел на корточки к блондину, похлопал того по плечу, а затем обнял его, приговаривая тихое: «Всё хорошо, не плачь». Но нет, всё действительно нехорошо. Но от прикосновений Бана, ему стало легче. Впервые за такое долгое время быть понятым, испытывать поддержку от кого-то чужого, когда семья находится за океаном…. Действительно сокровенно. Только это была совсем не та поддержка, которую можно было бы назвать «искренней». Через Бан Чана проходят много пациентов, множество слёз, что отпечатались уже в этих стенах за последние несколько лет. И со временем уже перестаёшь испытывать что-то к пациентам. Это не что-то из ряда вон выходящее, ведь принимать горе другого человека, каждого человека в этой лечебнице, — ноша, что со временем станет препятствием к здоровому сну. Поэтому Кристофер старался сильно не проникаться, оставаться в стороне. Тем более — это просто его работа — «лечить людей». Феликсу же даже простых объятий достаточно. Будучи очень тактильным человеком, ему хватит и этих каменных объятий, ведь сам он обнимает мягко и трепетно. — Спасибо… — слышалось из кабинета Бана, за дверью которой остановился Чонин. Он уже хотел войти и обсудить всё с парнем, но рука так и повисла на ручке, прислушиваясь к краткому диалогу. «Он же не серьёзно тогда сказал?!» — неприятный холодок прошёлся по телу. Чонин не хочет понимать, что у очередного психа случилось осознание всего, ему важен только Чан-и… Хоть в тартары бы провалилось это крохотное и ненавистное здание, лишь бы Кристофер был его и только его! Кровь прилила к голове, сердце набрало больший ритм. Не прошло и четырёх секунд, как дверь кабинета с грохотом распахивается. Чонина не волнует, что он чуть не снёс дверь ногой, его пофигистичный взгляд направлен на эту мило сидящую парочку, а лицо одного было критично под угрозой. Главное, чтобы Нини не сделал с Феликсом то же самое, что и с бедной дверью… Парень заходит внутрь и берёт личное дело Ли, глазами пробегаясь по самым интересующим пунктам, откровенно игнорируя двух австралийцев. Он сдерживает себя как может, но глаза всё ещё налиты кровью. — О-оу, — протягивает тот и поправляет съехавшие очки Марка к переносице, — так вы земляки, оказывается, — невинно, до боли наигранно, тот вскидывает брови. — Тебе налить кофе? — Чан, думается, совсем не имел в виду вопрос. Он слишком хорошо знает своего парня, и, если Ян начинает устраивать сцены, врываясь в кабинет собственной персоны Криса, то не стоит игнорировать ребёночка, а то он заплачет пуще прежнего. — Да, пожалуйста, — неотрывно пялится на и без того нервного Феликса. — А ты, Феликс, не хочешь кофейку? «Высокомерный…» — подумалось Ликсу. — Нет, нет… Я не буду, спасибо, — улыбнулся блондин, провожая своего врача взглядом. Кристофер же ушёл готовить кофе и чай, так что это был шанс поговорить с глазу на глаз. Оставлять их одних… вдвоём… показалось бы очень рискованно. Но Бан Чан ведь тоже не без демонов, погром будет похлеще «творчества» Яна, если тот перейдёт границы. И Чонин это знал. Это была одна из основных причин, почему Ян всю злость, сколько хочет, может срывать на Чан-и, но не трогать других. По крайней мере, до убийства не доходило. — Зря, ты отказываешься от того, что тебе вообще в будущем не будет доступно, — парень обошёл столик и облокотился руками о спинку кресла Чана. — Я… — Я ещё не закончил, — грозно перебил Чонин и сел на кресло врача. На самом деле, этому лису хочется немного поиграть с цыплёнком. Ян уже хотел воплотить только что придуманный план, он же, всё-таки, нормальный человек, который должен всё продумать, дабы не переступить тонкую грань. Старался он не сорваться сразу, а выждать напряжённую паузу, дабы слаще был десерт. Десерт, который при первой же возможности полетит в мусорку. Не любит Чонин сладкое… Но план сорвался. «Как-то тихо», — заходит Чан в приёмную комнату с подносом и тремя чашками на нём: два чая и кофе. «Ладно уж», — вздыхает мысленно Чонин. Он всё продолжает сидеть на кресле своего врача, откровенно пялясь на Феликса. Второй же, в свою очередь, пытается понять, куда ему уйти от этих пристальных глаз… И Ли спасает тёплый и пушистый плед, появившись так внезапно, но в самый раз. Это происходило не раз и не два, поэтому, совсем не удивившись, блондин натягивает на себя этот фиолетовый комочек тепла, сильнее прижимаясь к своему спасению. Это же его спасение — его проклятье. Не для него, правда, а для его близких. Разве можно чувствовать себя комфортно, когда рядом сидит тот, кто видит несуществующее? Возможно, но только в не понимании его окружающих. Сегодня он увидит тёплый плед, а завтра уже угрозу в человеке, от которой нужно избавиться. Это как глотать таблетки от головной боли: мозг посылает сигналы, чтобы ты отдохнул и не заставлял себя делать то, что не приносит удовольствие в жизнь. Но мы его абсолютно не слушаем, заглушая тупую боль. — Хах, — не скрывал своё злорадство Ян, прикрывая усмешку рукой. А Крис в это время пододвигает одной рукой деревянный стульчик в их кружок и садится, ставя каменно-синий поднос на столик. — Это чай, я заварил тебе с травами. Он только успокоит нервы, не переживай, — подаёт Чан кружку Феликсу. Такие слова могли показаться сомнительными, если бы не доброжелательная улыбка врача в этот момент. «Ты посмотри-ка, он ему и чай заваривает», — ревниво берёт с подноса свой любимый горький кофе Ян, делая глоток. Неуверенно и робко берёт в свои ручки чашку чая и Ликс, вдыхает приятный аромат, перекладывает чашку с одной руки в другую, чувствуя обжигающий комфорт. «Раздражает он…» — продолжает наблюдает за ним. После этого Чонин решил продолжить донимать Феликса: парень выдавливает из себя подобие «Кхм-кхм», нарочно привлекая внимание Чана. «Он снова за своё», — тепло подумал Чан-и. Чан же только вздыхает и начинает ещё более тепло смотреть на своего Чонина. Крис уже давно привык ко всяким выходкам, то ли дело год назад — Чонин из-за одного понравившегося пациента Чану чуть не разнёс всё крыло. После этого, естественно, таких переворотов больше не было. Этому пареньку просто хотелось, чтобы его любили и уделяли много внимания, хоть сам он в этом бы вряд ли себе признался, не то, чтобы Крису. И теперь очередь Яна получать внимание, которое, казалось, никогда бы не хватило ему. Что он делает не так? В ушах начало отдавать пульсом, а дыхание стало снова не ровным. Чонин вспомнил, как раньше, в качестве пациента, Бан посмотрел на него с таким же ласковым взглядом, после пару месяцев знакомства и первой бурной ночи… Эта улыбка… она особенная. Этот взгляд особенный. И даже на все колкости парнишки, Чан сохранял спокойствие, а ночью, в их маленькой персональной комнатке, где есть только неудобный диван, стойка и стульчики со стеллажами, хлюпенькая вешалка, Крис мог выместить все накопившиеся за день, за неделю… все свои эмоции во время их поцелуев, и попыток без разгрома, в страсти, дойти до кровати в ожидании продолжения. Это, кстати, начистоту, была хорошая причина злить Чан-и. Но только и без этого у Яна прекрасно получается скинуть кого-нибудь со второго этажа. С лечения Чонин мало изменился. Разве только стал хитрее и опытнее, всё ещё пытаясь контролировать себя. «Это просто кофе», — теребит уши Нини, смягчаясь на помине. Любовь? Ха, раньше он думал, что это просто чувство собственничества… «Нет, это мой Чан-и», — признался гордо Ин, сделав последний горький глоток кофе, полностью проглотив осадок. Довольствуясь собой, Ян решил на сегодня, по крайней мере сейчас, забить на Ликса большой сахарный болт и пойти к своему пациенту. Бан Чан был рад, что Нини всё же успокоился и пошёл работать, теперь он мог в «нормальных» условиях говорить со своим пациентом. Как говорится: «Шалость удалась». — И так, Феликс, — привлекает он к себе внимание, заметив летающего в каком-то другом пространстве, вероятно, — розово-фиолетовом, Ликса. — А?.. — Давай поговорим. Ты знаешь, зачем ты здесь? — осторожно и ласково. — Я совершенно не понимаю зачем. Я совершенно в порядке, — одни и те же слова произносили двое Ли в разных кабинетах. Но если первый врал, то второй был полностью уверен в этом и даже готов отстаивать своё видение. Вот только врач ему попался совсем не тот. — Разве люди, которые «в порядке» стали бы здесь сидеть в белых одеждах с клеймом «психи»? — Чонин поднял свой взгляд от документов на Минхо, поправляя очки. Какой деловой. — Они!.. Они все говорят, что быть таким — это ненормально! Я так не считаю. Я вправе решать, с кем встречаться или… — В данном случае, у Вас никаких прав здесь нет, — резко прервал пациента. — Я сам не считаю, что быть геем — это ошибка. А то, получается, в мире миллион ошибок. А созданные ярлыки ведь для кого-то выгодны. Отличный способ сливания людей к таким, как мы; быть нашей головной болью, чтобы кого-то поразвлекать… хах. Люди не могут разобраться в себе, а уже лезут в чужую жизнь, хах… Что скажешь? Поможешь ли ты себе или поможешь мне делать свою работу? — посмеялся Ян, облокачиваясь на своё не менее удобное кресло. Только кресло Бан Чана лучше. Оно же его. Кроме того, пособие госпожи Пак достаточно полезно… Что может знать человек, которого с детства водили по врачам, а потом засунули в «тюрьму» похуже настоящей? Именно, ничего. Он слышит только мнения других и собирает всё по кусочкам общую картину. Только вот, о, нет, мнения не могут быть ошибочными, просто у каждого они свои, разные. Ян не ощущал нормальной жизни, а большинство его воспоминаний — эти белые кабинеты психиатрической больницы. Да, он не видел настоящую жизнь, и, в какой-то степени, завидовал таким, как Минхо, у которых есть на что опереться в этой жизни. И это что-то постабильнее пособия, презирания коллег и… самого Чана. И это была первая причина таких людей сломать. Минхо в смятении. Молчание и звон в ушах от гробовой тишины начинает давить на две черепушки. — Выбираю первое, — твёрдо стоит на своём брюнет. — Как жаль, а я предпочитаю второе, — показывает «V» Чонин. — Но раз… ты уже здесь, ты обязан пройти лечение. — Я никому не… Парень в очках грохнул со всей силы на маленький столик личное дело Ли Минхо. — …Не испытывай моё терпение, Ли. Минхо от такого громкого стука содрогнулся и уставился на врача с непониманием. «По-моему, ему надо лечиться, а не мне…» — с опаской подумал Хо. Минхо не тот человек, что готов, в случае опасности, отступить, но сегодня для него достаточно стрессовый день. Не каждый возрадуется побывать в месте, о котором современная молодёжь любит шутить… — Честно, мне тебя не жаль, — встал со своего места парень и поплёлся к рабочему столу. Минхо горько усмехнулся. Он никогда не думал, что из-за любви попадёт сюда… Кажется судьба и правда… жестока? — Мне и Вас жаль… — Чонин резко поднимает голову на парня, выпрямляясь и замечая эти осуждающие карамельные глаза. Минхо вздрагивает от появившегося напряжения и угнетения в этом кабинете и, вжавшись в спинку кресла, продолжает: — Раз Вы тоже так думаете, то почему… противоречите себе? Чонин обходит своё кресло, сев на подлокотник чужого. Почувствовав близко присутствие врача, Хо вжался в другой конец белого кресла, став теребить пальцы, чтобы снять напряжение наверняка. — Пособие, — отвечает менее раздражённо Чонин, переведя взгляд с окон на парня. — Пособие? — но Хо это ничего не дало. — Именно. Устав, что придумала наш начальник, — тыкнув в потолок, врач поправил чужие очки. — Его что, никак нельзя нарушить? Перехитрить? — поднял одну бровь тот, стараясь смотреть в окно. Только на серые облака, на которые можно посмотреть только в кабинетах, но Минхо ещё об этом пока не знает. — Всё имеет последствия, — выдохнул тот, возвращаясь на своё белое облачко в этом сером кабинете. На улице постепенно начинало темнеть, как и в кабинетах, но никто пока что не торопился включать свет. Часы шли, а чай остывал. Кажется, такая рутина была вечно, и, в принципе, никто не жаловался. — …Так говоришь, у тебя парень есть, — после того, как Ли узнал о возрасте Чонина, всё уважение в разговоре буквально улетучилось. — Но я такого не говорил. — Не ты ли зашёл сюда с криками: «Ащ, чтоб я ещё раз увидел этого Ли возле моего Чан-и!»? — Правда? — снимает очки Ян, протирая глаза и смотря в сторону двери, что была за Минхо. — Ох, да, теперь моя мечта — это прибрать Ли Феликса к себе, чтобы конкретно помучить этого шизика! — вскликивает Ян, неоднозначно пепеля дверь. Хо посмеялся, а Ян подхватил эту улыбку. — Нет, ну ты представляешь: сначала Чан-и неделю уговаривает меня назвать его «папочкой», а потом, я думал, он пошутил, появляется так вовремя чёртов Ли и уже в следующее мгновение они обнимаются и пьют вместе чай! — Не мог бы ты… называть его по имени? — нервно вставил парень, заметив на себе укоризненный взгляд. Но врач только вздохнул. — Допустим, Феликс. Представь, они ещё из Сиднея вдвоём! — А он… точно тебя любит? Честно, Чонин всегда знал, что да. Но сейчас он начинает уже сомневаться в этом.

***

Парень вернулся в свою комнату совсем под ночь. Он совершенно не понял, как смог разговориться с пациентом обо всём на свете? Для этого пока что рано. Первый приём означает оценить пациента, а потом думать уже, разрабатывать методику по лечению. Поэтому, времени это много не занимает, а пациенты после заселяются в свою маленькую «тюрьму». Всё же, комнаты пациентов конкретно отличались от комнат персонала. Так вот, этот приём затянулся намного дольше положенного, а теперь Нини, немного уставший, плёлся с маленькой прихожей к дивану. Расположившись возле большого комочка одеяла, парень расслабляется, забыв даже халат снять. — Как день прошёл? Покушал? — этот большой комочек повернулся к парню, стараясь в свете луны и фонарей за окном разглядеть чужое лицо. — Спи дальше, — горький осадок сегодняшних перепалок отзывал в горле. Но Крис просто обнял парня за талию, притянув ближе к себе и накрыв одеялом. — Ты не снял свой халат? — А тебя только это волнует? — недовольно буркнул Чонин, а затем почувствовал более крепкие объятия. — Конечно нет. Ты мне очень важен, — целует Кристофер в нос парня, а Чонин снова ему верит. Он безумно хочет верить всем его словам и всей той нежности, что получает. Старается верить, но сердце ведь щемит в груди. Так, они проваливаются в сон, оборвав свои мысли и невысказанные чувства.

***

— Оказывается, ты у нас не только красив, но и умён, — саркастически говорит Хо, присаживаясь в своё уже родное кресло. Очередной день своеобразного лечения, а точнее — второй. Сегодня лечащий врач Ян разговаривал с родителями Минхо. На удивление, всё прошло даже хуже, чем они себе всё представляли. Хотя в случае Чонина — ничего удивительного нет. В итоге, родители Минхо написали жалобу госпоже Пак. — Извини уж, твои родители — это… — краем глаза парень замечает «жалобный», да, именно «жалобный» взгляд хёна, — …сложные люди, — смягчился Ин. — …Да, — опустил кошачьи глазки. — Кхм, — Чонин делает глоток чая с ромашкой, — с этого дня, ты будешь принимать это, — достаёт из внутреннего кармана маленькую бутылочку с лекарствами. — Что это? — Сам не знаю, — зато честно. — Ты же знаешь, что я не болен! Я не буду пить это! «Я не могу противиться госпоже Пак, Минхо-я», — тяжело вздыхает Ян, выдав только: — А ты хочешь, чтоб я это выпил? Не бойся, пока что всё даже безобидно, — хмыкает он. — «Пока что»? — а вот тут уже становится не по себе. — Ну, а дальше посмотрим, — записывает для отчёта всё Ян, а затем поднимает взгляд на вжавшегося в кресло кота. — Опишешь мне подробно симптомы, окей? — Окей?.. Врач прикрывает глаза, безысходно вздыхая: — Не волнуйся так, я тебе даже специально дозу уменьшил. — Спасибо? — Спасибо скажешь, как выйдешь отсюда геем, — допивает он свой чай, поднимаясь. — Посиди тут, у тебя осталось ещё полчаса. Наша беседа, в принципе, закончилась, поэтому я пойду, — ничего ответить Ли не успел, как его врач удрал уже в другой кабинет. И ясно уже, к кому. Облокотившись на свой белый стол, лечащий врач Кристофер разговаривал с Феликсом, параллельно что-то подмечая у себя в блокноте. Уже не с ноги, но дверь распахивается и также захлопывается, а блондин на кресле от громкого звука пугается. Чонин бесцеремонно игнорирует всю эту комнату и самого пациента, подлетая к своему парню и жадно впиваясь тому в губы, расставив руки по бокам. Поцелуй напористый и хаотичный, что даже сухие губы младшего начинают трескаться. В кабинете становится жарко, даже открытые окна не смогли бы охладить их горящие пальцы и губы. — Эм… — пытался подать голос Ли, отводя взгляд куда-то в пол. — Мой приём ещё не закончен, — Кристофер смотрит прямо на Яна, но боковым зрением видит испуганного и не знающего куда себя деть Феликса. — Дорогой Кристофер, мне к тебе на приём что-ли записаться? — усмешка слетела с красных губ. Ещё один вязкий поцелуй и Чонин отстраняется, направляясь к выходу. — Ну, развлекайтесь, — ядовито бросил он, покинув кабинет с таким же грохотом. «Чёртов Феликс, ты должен знать своё место», — пыхтит парень, идя по пустому коридору, а завернув за угол, натыкается на госпожу Пак. — Тебе не повезло наткнуться на меня, Ян Чонин, — грозно вещает она, а Чонин только удивлённо смотрит на неё, не ожидая быть пойманным. Он запоздало поклонился, стараясь оправдаться: — Мне нужен был совет по лечению, только и всего, — улыбнулся он хрустально. — И когда только научился врать? — женщина обходит его, на последок бросив: — И верни очки Марку, он такой разгром устроил. Да, Ян Чонин ходит по грани, нарушая правило за правилом. Но следовал он им только по просьбе Бан Чана. Всё-таки он здесь живёт, здесь работает и… Похоже, для парня всё же смысл жизни — именно Чан-и. И главная причина во всём: именно он.

***

Вечером того же дня, Бан Чан возвращается к себе, замечая своего парня за пустым столом. Чонин просто сидел и смотрел куда-то в окно. До сих пор было пасмурно, будто вот-вот пойдёт дождь. Ему эта мысль совсем не нравилась — она ассоциировалась у него с дождливыми днями и ночами в комнатке, где были только кровать и комод… и маленькое окошечко, которое, по вине Чонина (а может и древнего окна), совсем не закрывалось. Оно было так высоко, что дотянуться до него можно было только встав на комод. И Ян в такую же холодную осень мёрз, содрогаясь под одеялом. Каждый день, засыпая, он по неволе слушал дождь и вдыхал холодный воздух, успокаивая себя: «Во сне не холодно». А в кабинете Бан Чана было очень тепло. Это была самая первая причина туда идти, а ведь раньше его было в кабинет не загнать! Ближе к зиме, Кристоферу удалось уговорить помощницу госпожи Пак перевести Яна в другую палату. Даже сейчас Чонин спит под тёплым одеялом, что когда-то Чан ему тайком дал. И кажется… пошёл дождь. Кристофер кладёт возле рук Чонина кружку его любимого горького кофе, садясь рядом. — О чём думаешь? — ласково спрашивает Бан, кладя свою ладонь на чужую. — …О том, что хочу получить то, что не получил пару часов назад, — нагло врёт парень, облизывая губы и смотря в глаза напротив. — И в этот раз чёртов Феликс меня не остановит.