На два фронта

Обито чудом выжил на мосту Каннаби. Выжил и невольно продемонстрировал свои уникальные способности по дематериализации тела, тут же привлекшие внимание хокаге и влиятельнейших из Учиха, вмиг сделав его уважаемым человеком и незаменимым шиноби в деревне и клане. Одна-единственная миссия, на которой сам Обито, правда, едва не лишился жизни, на которой он отдал Шаринган своему другу, и вот он из неудачника превратился в лучшего шиноби своего поколения, так нужного клану, деревне, стране и вообще всем кому ни попадя. Рин призналась Какаши, Обито признался Рин. Какаши же решил повременить со своим признанием Обито, пусть после всего случившегося прежние чувства к нему — что очень закономерно — вспыхнули с новой силой. Какаши видел: пусть Обито и выглядит бесконечно счастливым, ему и без этого признания тяжело. Все его дергают, всем от него чего-то надо — будь то серьезный разговор с главой клана или вынужденная пустая болтовня с поклонницей. А ещё нужно восстанавливаться после серьёзнейших физических травм, и не менее серьёзных травм душевных — всё-таки, его любимая решительно предпочла лучшего друга Обито, а не его. Хотя так же, как и Обито, получила решительный отказ. В связи с этими потрясениями и так расширившимся кругом знакомств (некоторые из которых казались Обито довольно непонятными или бесполезными) для него не стало удивлением, что является он желанным гостем в странном жилище у некоего старика, знающего историю мира шиноби в таких поразительных подробностях, будто сам принимал во всех этих древних событиях участие. И звали-то его соответствующе — Мадара. Прямо как того самого Мадару Учиху, имя которого и до сих пор являлось синонимом ужаса. И кто додумался дать своему ребёнку имя с таким прошлым? Обито не спрашивал этого, и мысленно называл старика ходячей энциклопедией, хотя ходил Мадара на самом-то деле не очень хорошо. Но явно не из желания восполнить пробелы в своих знаниях и не только по доброте душевной Обито решил наведываться к Мадаре. Среди множества разных вещей, которые он знал, были новые для Обито техники. А им Обито с удвоенным рвением желал обучиться: теперь у него есть Шаринган, а, значит, наконец открылись такие желанные новые возможности защитить своих друзей. Значит, нужно было эти возможности и дальше расширять. Взамен на обучение Обито обещал никому не рассказывать о его особенных тренировках и самой «ходячей энциклопедии». Это казалось ему несравнимо малой платой за тот прогресс, которого он добивался благодаря тренировкам. Однако Обито ещё не знал, что это далеко не вся цена, которую ему придётся заплатить. Мадара видел, что такими темпами в план Вечного Цукуеми Обито было не заманить. За этот мир и своих друзей он держался удивительно крепко. Поэтому нужно было искать что-то другое. План относительно подстроенного убийства Рин вражескими шиноби сначала, до знакомства с Обито, казался Мадаре безупречным. Такое психологическое потрясение точно должно было бы вызвать во влюбленном мальчике необходимые Мадаре перемены. Но другое дело, если бы Обито был в полной его власти, безвольный и искалеченный, так ничего точно и не знающий о истинном отношении Рин к нему. Однако заполучить такую власть над ним не удалось. Следовательно, и оторвать его от мира было намного проблематичнее. Тогда Мадара решил ждать. Ждать и дружить. Сделаться тем человеком, кому Обито мог бы доверить самые свои сокровенные секреты — те, которые он не доверил бы Какаши. А с ним Обито после миссии на мосту Каннаби стал не разлей вода. Тогда в Какаши открылся прекрасный товарищ и настоящий друг — товарищ и друг в первую очередь для Обито. Тем более, после признания Обито и признания Рин они ещё и невольно отдалились от девушки, став ближе друг к другу. Прошло несколько лет. Какаши, успешно строящий карьеру АНБУ, уже привык к постоянным отлучкам Обито по каким-то секретным делам клана. Рин стала послом в Деревню Дождя, где, видимо, нашла себе не только новую работу, ведь её чувства к Какаши наконец пропали. Со своей влюбленностью в Рин удалось справится и Обито. С точки зрения Обито и Рин теперь их команду связывали лишь дружеские узы — крепкие, несмотря на все испытания и уменьшившееся время, которое они проводили вместе. Однако всё так же приятно было собраться — иногда даже с Минато-сенсеем, ставшим хокаге, и его женой, ставшей матерью — потренироваться, поесть данго или барбекю, сходить на горячие источники: вспомнить былые времена, обсудить новости, которые у любого из них были каждый раз разные. Правда, с некоторых пор Обито начал ощущать, что снова влюбляется… И в кого! В Какаши, который в те уже довольно далёкие времена единственный из них троих вроде бы остался в стороне от былых любовных страстей; который был ему все это время надёжным боевым товарищем и настоящим другом: всегда был готов закрыть собой от врага, иногда мобилизовал силы резким словцом, становился подушкой для слёз или хранителем секретов. «Как хорошо, что можно хотя бы поделиться всем этим с Мадарой!» Какаши уже не покидал мыслей Обито даже во сне, и, направляясь в убежище к старику, Обито думал, что разговор с ещё одним, пусть довольно необычным другом, поможет ему разобраться в себе. За столько лет общения с Мадарой Обито понял, что тайну подобного рода в их довольно суровом мире можно доверить лишь ему, этому отшельнику, сознательно находящемуся от всего мира в изоляции и никак, кроме Обито, не связанного с ним. А если уж из-за этого потребует прекратить визиты Обито, так и пускай! Он уже давно многому научился, и по его представлениям при таком исходе сам Мадара больше потеряет, совсем оставшись без общения. А общение, как считал Обито, было жизненно необходимо. Внимательно выслушав историю своего ученика и его опасения, Мадара наконец нашёл, за что в душе Обито можно уцепиться — за то, что не вписывалось в картину существующего мира. Мадара стал действовать, и вместо обнадёживающих слов поддержки сказал, что опасения Обито действительно не напрасны, что ему правда нет места в этом мире… И вообще он сгущал краски как мог, однако когда Обито пришел в совершенное отчаяние, решил раскрыть ему свою личность и рассказать в нужном свете свою с Хаширамой трагичную историю — историю вечной любви, вечной войны и вечной боли. И завершил своё повествование на безрадостной ноте: «Вот нам места в этом мире не нашлось, и вам не будет!» В следующие встречи Обито узнавал всё новые и новые факты, Мадара всё больше погружал его в план Вечного Цукуеми, который, однако, всё равно не вызывал у Обито большого доверия. Но это лишь пока. Теперь Мадара решил привести в действие свой план с убийством Рин. И так сложились обстоятельства, что с течением лет Мадара, у которого были везде свои глаза и уши (которые увидели и услышали много довольно удивительных секретов) придумал, как его усовершенствовать. Он заставил Обито, отправившегося в эту миссию вместе с Какаши, стать свидетелем смерти доброй подруги Рин от руки его возлюбленного. А Конан, будто оказавшаяся в этих местах случайно и тоже видевшая всё это, была не в силах предотвратить гибель любимой девушки. И вот в жизни Обито опять настали трудные времена… «Как бы не были хороши былые дни, всему приходит конец». Поэтому-то Обито и решил следовать плану Мадары. Благодатная почва для этого подготавливалась им давно: сначала историями о жестокостях мира шиноби, которые Обито не особо внимательно и слушал, но которые не могли не оставить следа в его доброй и мягкой душе, а потом — гораздо более жёсткими способами. И теперь все эти семена уверенности в неправильности существующего миропорядка проросли внутри Обито.