Kiss, kiss Molly's lips

При коротком взгляде на Честера Молли успела оценить в нём перемены, произошедшие за то недолгое время, что они не видели друг друга. Его волосы теперь не были похожи на её беспорядочно вьющиеся локоны. Он не постриг их — он сделал из них дредлоки, которые всё же небрежно стянул в привычный хвост на затылке. Теперь его бледные скулы оказались открытыми. Его лицо, заметно худое, теперь легко было прочитать. Но девушка боялась изучать его — она опасалась новых открытий, которые притаились в уголках его глаз… Парень не спешил пересекать порог её дома. Будто он не собирался быть здесь, не имел в виду приходить, но всё равно появился против собственной воли и в то же время в сговоре с самим собой. Что-то болезненное заполняло пространство между их телами, заставляя Молли подавлять в себе желание закричать, упасть на колени, сдаться… Но кому сдаваться?.. С кем она борется?.. Чья это война?.. Чья бы ни была, разве она не закончилась?.. Дженнифер наконец-то поняла, что она здесь третий лишний, и поспешила вернуться к остальным подругам, которые продолжали свои весёлые хлопоты по поводу вечера, не обременяя свои лёгкие головы лишними вопросами и чужими проблемами. Когда рыженькая удалилась, Честер со вздохом шагнул внутрь, закрыл за собой дверь и упёрся в неё спиной, изучая фигуру брюнетки неторопливым взглядом, подмечая, как детская пижама трогательно обволакивает желанное тело. — Детка… — он протянул руку, чтобы прикоснуться к этой выцветшей пижаме с забавными древними животными, и Молли заметила, что у парня появилось новое тату в виде кольца. Только теперь это не было обручальное кольцо, напоминавшее об Ариэль, хотя оно тоже осталось на месте. Перстень украшал тот самый мизинец. Тот же мизинец на её собственной руке он несколько дней назад украсил колечком от пирсинга… У Эванс на секунду перехватило дыхание. Она, конечно, не носила это колечко, но отнеслась к этому жесту как всегда очень сентиментально и спрятала его в бархатную коробочку из-под серёжек. Она иногда открывала коробочку и целовала это маленькое серебряное колечко, вспоминая, какими были на вкус губы Честера. Часто они были солёными из-за её слёз… Молли шагнула к нему навстречу, чувствуя, как глаза снова становятся влажными. — Кажется, Шон действительно любит тебя… — следующие его слова прозвучали так, словно он сказал что-то на иностранном языке. Девушка замерла и нахмурилась, обдумывая прозвучавшую фразу, будто та нуждалась в дополнительной расшифровке. — Да… — она кивнула, так и не приблизившись к Честеру достаточно, чтобы иметь возможность обнять его. — И что?.. — Я твой брат… — горько усмехнулся Беннингтон, наблюдая за её реакцией. — И если бы я имел право давать тебе советы по поводу парней, то я бы… одобрил твою связь с Шоном… По понятным причинам я не могу предложить тебе то, что может предложить он… Понимаешь, сестрёнка?.. Он говорил с большой теплотой, сожалением и любовью в его голосе, но всё, что чувствовала Молли — это жгучий холод внутри. Вот и всё. Он пришёл, чтобы попрощаться. Он пришёл, чтобы сказать, что между ними никогда не может быть ничего, потому что они, мать вашу, родственники. — О чём ты говоришь?.. — всхлипнула девушка, вцепившись в свой рукав. — Зачем ты пришёл?.. Чтобы бросить меня?.. Хочешь сказать, что всё кончено, да?.. Да?.. Она так боялась, что этот день настанет. — Вовсе нет… — покачал головой парень, но его голос неуверенно дрогнул. — Я не отказываюсь быть твоим братом, Молли… — Но ведь ты не просто мой брат… — слёзы покатились по смуглым щекам, заставляя большие карие глаза сиять светом арктических льдов. — Так не может продолжаться долго, ты ведь понимаешь, — мягко, но настойчиво продолжал Честер. — Каким ты видишь наше будущее? Его нет, Молли. Его просто не может быть… Сегодня Беннингтон пришёл к ней трезвым. Его взгляд был ясным и полным боли. Его губы едва изгибались в кривой, печальной улыбке. Он кусал их, обдумывая следующие слова, которые должны были прозвучать для Молли. — Но я не хочу никого другого… — внезапно боль начала исчезать из её груди, оставляя пустоту, которая гораздо страшнее. — Лучше я буду одна… Она уже знала, какого это. Она так долго жила с этим чувством, пока Беннингтон проводил время с Лорой, затем с Ариэль, пряча свою заинтересованность в Молли где-то глубоко в подсознании. Она знала, что это такое. И она знала, что больше не вынесет этого. Не переживёт. Больше нет… Теперь всё изменилось. На её руках кровь, на её теле — грязь. Любовь Шона Дауэлла не способна спасти её. Её слёзы не могут смыть чёрное, липкое чувство вины с её сердца. Она была сломлена. Она чувствовала себя испорченной… Но только не с ним. Когда Честер был рядом, она вновь возвращалась в те времена, когда был жив Курт Кобейн. Те времена, когда все были живы. Те времена, когда была жива чирлидерша Молли Эванс. Она больше не понимала, кто она. Без него. — Молли… — его шёпот совсем близко, его губы почти касаются её мокрой щеки. Она и не заметила, как он притянул её к себе и сжал в своих руках её дрожащее тело, готовое упасть без сил. — Молли… Пальцы Честера запутались в её волосах, когда она опустила голову на его плечо. Она закрыла глаза и дышала полной грудью, стараясь запомнить это ощущение близости и одновременно с этим ей было необходимо глубоко дышать, чтобы не упасть. Она не представляла, сколько ещё продержится, если он сейчас уйдёт… Она почувствовала, что Беннингтон снова собирается заговорить с ней, и поспешно положила руку на его грудь, чуть отстраняясь: — Честер, пожалуйста… — с мольбой в дрожащем голосе. — Не говори больше ничего… Я поняла… Это смирение в затуманенных глазах, будто парень подписал какой-то приговор. Этим разговором он хотел достичь совершенно иного результата. Он хотел найти подтверждение своим рациональным доводам против отношений с сестрой. Вместо этого он лишь добился того, что снова сделал ей очень больно. Хотелось бы ему верить, что он поступает правильно. Хотелось бы ему повернуться и уйти, оставив девушку обдумывать это взрослое решение. Поставить всё на свои места. Не быть эгоистом. Не в этот раз. Но Честер продолжал держать её в своих объятиях, жадно оглядывая её лицо, залитое слезами. На самом деле, он не хотел отказываться от неё. Не хотел её отпускать. Он не хотел видеть её с Шоном, каким бы замечательным и надёжным другом тот ни был. Он не хотел ни с кем делиться. Он собственнически прижимал к себе сестру, наслаждаясь жаром её тела. Наверное, проще было убить, чем отдать её кому-то. Наверное… С тех пор как он узнал, что болтливый Шон заполучил её девственницей, Беннингтон всё понял. Именно Честер должен был стать первым. И единственным. Он понял, что сексапильной малышкой двигала вовсе не похоть. Ей было вовсе не всё равно, кто именно будет той рок-звездой, сверкающей в её больших карих глазах. Она была готова стать всего лишь его отражением. Она была готова на всё. Но не ради своих плотских желаний… Уже тогда он стал считать её своей. Когда же он узнал, что эта девушка его сестра, уже ничто не могло остановить растущее в нём чувство. Так почему же он отступает сейчас? Не слишком ли поздно? Он сказал, что у них нет и не может быть будущего. Зато у них есть настоящее. Потому что у них было прошлое. Всё это в их крови. Невозможно отказаться от этого, пока она течёт по их венам. Невозможно отказаться от себя. Ведь именно это он и пытается сделать, отказываясь от Молли. Девушка стала смыслом всего, что ему пришлось пережить за эти пару лет. А он был её смыслом с самого начала… На её лице застыла маска скорби. Она ждала, когда он отпустит её и уйдёт. Она не верила, что сможет удержать его. Она всегда позволяла ему поступать с ней так, как ему кажется справедливым.