Когда ваш купидон Оззи Осборн

Знакомьтесь, Пак Чимин. Двадцать два года, выкрашенные в светлый блонд волосы, мягкие кофты, яркие футболки с милыми принтами, и кошка Конфета. Один из лучших учеников в Университете на факультете журналистики, влюблён в танцы, подрабатывает в кофейне баристой, умудряется ещё и волонтёрить в приюте для животных. Милый, улыбчивый, весёлый, активный, открытый, обаятельный. Сын маминой подруги помноженный на булочку с ванильной посыпкой. А теперь знакомьтесь, музыкальный вкус Пак Чимина. Впитанная с молоком матери (можно сказать, буквально) старая классика рока, перешедшая от отца любовь к родоначальникам металл-сцены, а дальше — больше, тяжелее, громче. Disturbed, Rammstein и Burzum, Slipknot, Korn и SОАD, Marylin Manson, Powerwolf и In Flames. Ну, вы поняли. Каждый раз, когда в Корею в рамках тура приезжают музыканты, чьё творчество ему нравится, Чимин старается изо всех сил попасть на концерт. Договаривается о подмене на работе, предупреждает ребят по танцевальной группе, вписывается в автобусный тур ехать с единомышленниками или ищет через райдшеринг машину и попутчиков. Короче, готовится с энтузиазмом и проворачивает такое несколько раз в год. Рекордом было, когда он мотался в столицу восемь чёртовых раз, потому что все крутые группы решили приехать в один год. Но не сказать, чтобы он был против. Иногда он едет, даже если не особо фанатеет по музыке, но исполнитель просто крут или с мировым именем. Вот, например, как сейчас. Так-то, творчество Оззи Осборна, великого и ужасного, его не особо привлекает: песен Князя Тьмы у него в аудиозаписях много, но недостаточно для того, чтобы называться прямо-таки фанатом. Но всё же, когда на глаза попадается афиша о скором приезде крёстного отца тяжелого металла, да ещё и с припиской «прощальный тур» — Чимин не может не купить билет. В этот раз решив поехать со своими уже давно проверенными знакомыми, которые организуют туры на музыкальные концерты из Пусана в Сеул, Чимин встаёт рано утром, надевает чёрные джинсы с дырками, чёрную «концертную» футболку с Бароном Субботой и сверху рубашку с длинным рукавом, так как, несмотря на первую неделю лета, с утра прохладно, и приезжает на место сбора. Его уже ждёт Сан, трое парней и девушка возле мерседеса с тремя рядами кресел. — Привет, я не опоздал? Сан приветливо ему улыбается и мотает головой. — Ты последний, но у тебя в запасе было ещё минут десять, — он опускает взгляд в свой толстый ежедневник, сверяясь с какими-то записями, а после поднимает глаза к стоящим вокруг него ребятам. — Так, смотрите: водитель адрес места проведения концерта знает, довезёт как всегда — прямо туда. По пути будет несколько остановок, первая через полтора часа в Тэгу. Там мы — ну, то есть, вы — забираете ещё одного парня, всего вас будет вот шестеро. Приедете в Сеул часам к двум, до концерта можете погулять, после него садитесь и едете назад, так же, через Тэгу с несколькими дополнительными остановками. Вопросы? У зевающих ребят вопросов нет, так что Сан кивает, желает всем хорошей поездки, компания забирается в салон и трогается с места. Чимин сидит в среднем ряду кресел, прислонив голову к стеклу окна, рядом с ним, пристроившись около двери в такой же почти позе, села девушка и сразу задремала (или сделала вид) с музыкой в наушниках. Парень, севший спереди с водителем, смотрит в окно, подперев рукой подбородок, ещё двое сзади негромко переговариваются. Чимин решает последовать примеру девушки и слегка подремать: как-никак, ему пришлось встать в шесть утра, а день предстоит долгий. В Тэгу они минуют центр города и останавливаются возле заправки. — Стоянка десять минут, — бросает водитель, выходя и закуривая. Все выбираются из салона, потягиваясь и щурясь на солнце, девушка уходит в туалет на заправку, парни с заднего сиденья направляются в минимаркет. Чимин остаётся возле машины, прислонившись к двери спиной и копаясь в ленте твиттера, в надежде узнать предстоящий плейлист. — Привет, вы на Оззи? Пак поднимает голову на хрипловатый голос и мгновенно забывает вопрос, потому что… серьёзно, этот парень выглядит как его мокрая бунтарско-рокерская мечта: чёрная кожанка, чёрная футболка с крупными надписями, и, омай, чёрные кожаные штаны, волосы парня выкрашены в светло-мятный цвет, а в ушах болтаются несколько колечек. Брови парня чуть дёргаются вверх, и Чимин старательно пытается заставить свои мозги работать. — Ага, на концерт. Парень коротко кивает, слегка поджав губы, отводит взгляд, осматриваясь по сторонам. — А чо, долго стоять будем, не знаешь? Чимин пожимает плечами. — Минут пять ещё, сейчас все вернутся и поедем. Мятноволосый угукает, отходит на пару шагов и закуривает. Чимин пытается не поддаться гейской панике, потому что с сигаретой в тонких длинных пальцах, украшенных парой массивных серебряных колец, парень выглядит ещё горячее. Как только тот докуривает, как раз возвращаются остальные, водитель садится на своё место, и все снова забираются в салон. Мятноволосый садится в средний ряд, рядом с Чимином. Паку хочется орать. На следующей остановке все снова выбираются на улицу размяться. Чимин потягивается, а мятноволосый пытается подкурить, но зажигалка упрямо чиркает в пустую. — Сука, — цедит тот сквозь зубы. Чимин же на автомате спрашивает: — Тебе дать? — Парень, не поднимая головы от загораживающих сигарету ладоней, смотрит на него. Щёки Чимина становятся теплее, но он старается держать лицо как можно более равнодушным. — Зажигалку. Мятноволосый хмыкает, уголок его рта дёргается, он протягивает ладонь. Чимин поворачивается к машине, тянется за рюкзаком и недолго в нём роется: он не курит, но зажигалка всегда валяется в кармане. И да, поза его сейчас весьма и весьма, он знает, он нарочно. Развернувшись и выпрямившись, он протягивает ярко-красную зажигалку с рисунком на корпусе и надписью «zippo». Подкурив, парень пару мгновений рассматривает зажигалку. — Оригинал? Чимин фыркает, забирая свою вещь и кидая в рюкзак. — Нет, конечно. Мятноволосый хмыкает, протягивая руку. — Шуга. Чимин пожимает протянутую ладонь, металл колец слегка холодит кожу. — Чимин. Шуга кивает, ухмыляясь уголком рта. — Давно Оззи слушаешь? Чимин поджимает губы, слегка пожимая плечами. — У меня родители обожают олдскульный рок, так что я вырос на Блэк Саббат, но, если честно, не прям фанат Осборна, просто подумал, что раз прощальный тур — надо съездить. Шуга издаёт понятливое мычание. Пак решает спросить в ответ, чтобы поддержать разговор. — А ты, судя по всему, фанат? — Ну, скажем так: я слушал все альбомы, пару десятков песен знаю наизусть, но в топ любимых исполнителей, тем не менее, Оззи не входит. Чимин кивает. — А кто входит? Парень дёргает плечами, затягиваясь. — Метла, Ганзы, Эйси-диси, Депеши и Скорпы. Из старых. Из новых Раммы, Слипы и Аскинг Александрия. У Чимина округляются глаза. — Вау! Это как будто ты меня описал, — он на секунду морщится. — Ну, Ганзы и Депеши в меньшей степени, но в остальном — да. Парень улыбается ленивой улыбкой, рассматривая футболку Чимина, после указывает на неё кивком головы. — Клёвая футболка. — Спасибо. — А что, — Шуга, не найдя взглядом урну, кидает окурок под ноги и тушит носком ботинка. — Не знаешь, почему нас так мало? Всё время автобусы мест на пятьдесят, а тут как-то скромно. Чимин пожимает плечами, чуть морщась.  — Там что-то связанное с футбольным чемпионатом, я не очень в курсе. — М. Подходит водитель, обращаясь к стоящим возле машины пассажирам. — Остановок больше не будет, теперь прямо до стадиона. Все кивают, забираясь на свои места в салон. Когда они уже подъезжают к городу, парни с заднего сидения перегибаются через спинку. — Йоу, привет, — черноволосый парень в голубой джинсовой куртке широко улыбается, являя ямочки на пухлых щеках. У его соседа рыжеватые волосы и чёрная толстовка с жёлтым капюшоном. — Мы так подумали, у нас же до концерта часа четыре останется. Может, завалимся куда поесть, выпить, познакомиться. Я Чжухон, а это — Чангюн. Ну, как мысль? — Мысль поддерживаю, — Шуга чуть оборачивается, пожимая руки новым знакомым. С Чимином парни тоже обмениваются рукопожатием, когда он представляется, а мятноволосый тем временем продолжает. — Знаю классное место: недорого, вкусно и порциями объесться можно. Правда, это надо на метро доехать будет. — Лучше далеко не отъезжать от стадиона. А то у меня друзья так один раз решили бухнуть перед концертом, не рассчитали и вместо концерта посуду на кухне забегаловки мыли, — девушка хмыкает, вспоминая своих нерадивых друзей и тоже протягивая ладонь для знакомства. — Хеджин, но можно Хваса. — Слушайте, — Чимин привлекает к себе внимание. — Просто находим поблизости Мак или что-то типа, в магазине покупаем алкоголь и запивашку, в туалете Мака это всё смешиваем, заказываем еду и сидим легально якобы все такие примерные, потягивая сок, который не сок. Профит. Предложение встречается с энтузиазмом. Пак ловит на себе взгляд Шуги, в котором плещется веселье, какое-то даже уважение и доля заинтересованности. На последнее Чимин не то, чтобы надеется, и не то, чтобы радуется, но мысленно расползается в довольной улыбке. Оставшееся время поездки ребята болтают о своих музыкальных предпочтениях, вскользь касаясь личной жизни — кто чем занимается и всё такое. Чангюн учится на факультете судебной экспертизы, Хваса будущий физик, Чжухон закончил адвокатуру, но работает консультантом в компьютерном магазине, а Шуга — — Архитектор для денег, татуировщик для души. Все оживляются, Чжухон присвистывает, а Чимин ловит окончательный краш. Хваса заинтересованно прищуривается. — Круто. В каких стилях бьёшь? Ухмылка Шуги выдаёт лёгкое самодовольство. — В каком захочешь. Но больше люблю реализм и акварель. Они немного обсуждают эту тему, Шуга показывает забитое плечо, на котором чёрный дракон уходит телом под футболку на грудь, Чангюн почти договаривается о сеансе, когда водитель уведомляет их о том, что они приехали. Они покидают салон. Парень, ехавший с водителем, уходит, даже не посмотрев в их сторону, но это не вызывает никакой реакции: всё равно он и в разговоре не участвовал. — Тааак, — Чжухон копается в телефоне. — Через остановку от нас макдональдс, чуть подальше — Хомплюс, там можем закупиться бухлишком. — Окей, погнали, — Чимин кивает и первым трогается в путь. Шумной компанией они заваливаются в супермаркет, потом, как предложившему идею, Чимину доверяют провернуть спецоперацию по маскировке алкоголя. Когда Пак выходит из туалета и находит за столиком на улице своих ребят, заказанная еда ждёт и его в том числе. — Я взял тебе бургер и картошку, — Шуга кивает на свободный стул возле него. — Падай. За едой, алкоголем и оживлённым разговором время ожидания до шоу пролетает быстро и приятно. У Чимина приподнятое и игривое настроение. Лёгкое опьянение придаёт ему чуточку сумасбродной смелости, раскрепощает чуть больше. Вкупе с врождённой открытостью и обаянием, он мгновенно завоёвывает статус души компании, но в план Пака входит, подобно демону, завоевать душу одного конкретного человека. Хотя бы ненадолго. Потому он ненавязчиво иногда касается Шугу рукой, приобнимает за плечо, в порыве смеха падает, наваливаясь на него. Шуга, кажется, не против. Он также смеётся, улыбается широко, и его улыбка, показывающая дёсны, становится для Чимина самым прекрасным видом дня. Когда до начала остаётся меньше часа, они становятся в очередь на вход. Успевают сфоткаться на фоне огромной афиши, высунув языки и показывая «козу». Уже постфактум Чимин осознаёт, что в момент фотографии Шуга крепко обнимал его за талию, и его широкая ладонь так привычно и комфортно ощущалась, дарила тепло в наступающем прохладном вечере, что Пак заметил это лишь тогда, когда ощущение тепла от неё исчезло. Наконец они входят внутрь, бегом преодолевая коридор и спускаясь по лестнице. У Чимина и Шуги места в фан-зоне, у остальных на трибунах. Чимин вовсе не расстроен этому факту. Шуга поджимает губы, глядя на уже собравшуюся толпу возле самой сцены, из тех, что вошли раньше, и явно будут закрывать им весь обзор. По бокам, конечно, висят огромные экраны, но это же совершенно другой эффект. — Давай к сцене проберёмся? Чимин фыркает. — Ага, а нас прям так и пропустят. Шуга хмыкает и, взяв Чимина за руку, начинает нагло пробираться ближе к сцене. — Извините, мы к друзьям, простите, мы выходили, мы к друзьям, извините, пропустите, мы к друзьям, извините, мы к друзьям — они вон возле тех колонок, спасибо. И, что удивительно, люди ворчат, но пропускают. Наконец, остановившись под самыми колонками, в третьем ряду от сцены, Шуга достаточно громко восклицает: — Блин, я их не вижу, давай остановимся тут. Гениальная актёрская игра. Чимин еле сдерживает смех. Шуга ещё несколько мгновений держит его за руку, но когда свет тускнеет, а народ возбуждённо начинает гудеть, кричать и топать, он всё же отпускает чиминову ладонь, чтобы громко засвистеть. Наконец, фоновая музыка выключается, общий гомон становится ещё громче, переходя в скандирующий хор: Оззи! Оззи! Оззи! Когда начинает играть Bark at the Moon толпа взревает, встречая Его Ужасное Величество. Чимин забывает, что он не ярый фанат Осборна и начинает подпевать вместе с толпой, вскидывая руки вверх и слегка подпрыгивая на месте. Следом идёт Mr. Crowley и толпа ревёт с первых же аккордов. Чимин ловит кайф. На Road to Nowhere Шуга приобнимает его, покачиваясь из стороны в сторону в такт мелодии и людям вокруг. Улыбка Чимина становится шире, и он тоже кладёт свою ладонь на чужое плечо. В своеобразный перерыв гитарист Зак Уайлд и барабанщик Томми Клафетос выдают потрясающие соло, которые все зрители принимают с восторгом. Наконец, Оззи выходит «на бис», начиная с легендарной Crazy Train, которую подхватывают абсолютно все. А как только начинает звучать гитарный перебор Mama, I'm Coming Home — в вверх поднимается множество рук с зажжёнными в них зажигалками и фонариками. Чимин поёт и не совсем слышит, но чувствует, что Шуга рядом тоже подпевает песне, как и тысячи человек вокруг. После заключительной легендарной Paranoid Оззи кланяется и уходит со сцены, а народ начинает расходиться. Шуга снова ловит его за руку, говоря в самое ухо: — Давай ускоримся, а то мы так выходить будем до старости. Им везёт и на улице они оказываются достаточно быстро, останавливаясь не очень далеко от выхода, чтобы дождаться своих знакомых. Неожиданно, на улице намного холоднее, чем днём и вечером перед шоу. Чимин ёжится после душного и жаркого закрытого помещения, а Шуга спешит затянуться сигаретой. — Ну, как тебе? Улыбка на губах Чимина говорит сама за себя. — Круто, не думал, что старик всё ещё так может, мне казалось, что он сдуется к концу, а он вполне бодро закончил. Шуга хмыкает. — Да уж, он в свои почти семьдесят ещё огого, особенно если учесть его бурную молодость. Дождавшись ребят, которые тоже остались с положительными впечатлениями, они находят свою машину и забираются в салон. Чжухон, Чангюн и Хваса садятся в средний ряд, Шуга и Чимин оказываются сзади вдвоём. Недолго обсудив концерт, ребята начинают чувствовать усталость целого дня и раннего подъёма. — Блин, чо, давайте спать что ли. Все кивают и угукают. Водитель спереди подаёт голос: — Заднее сидение раскладывается, только аккуратнее. Шуга хмыкает. — Нормально подфартило. Они откидывают спинку в полностью горизонтальное положение и ложатся рядом, но на расстоянии друг от друга. Чимин действительно устал за целый день и потому чувствует, что может заснуть прямо сейчас. Он отворачивается к стенке, кладя ладонь под щёку, закрывая глаза. Лёжа так некоторое время, уже на грани сна и реальности, он понимает, что замерзает и даже начинает подрагивать. Ночью как-то резко сильно похолодало, на что он не рассчитывал, надевая лишь футболку и рубашку. Не успев придумать, как бы так якобы случайно подкатиться к тёплому парню позади себя, он чувствует, как его самого притягивают ближе, обнимая и прижимая к себе под расстёгнутой кожанкой. — Расслабься, — Шуга шепчет в самое ухо, посылая мурашки по спине Чимина, хотя тот даже и не напрягался. — Ты замёрз, что аж зубы стучат, а так теплее. Пак как-то невнятно угукает, внутри восторженно визжа, и расплывается в довольной улыбке, прежде чем провалиться в сон. Чимин медленно просыпается, глубоко вдыхая. Ему тепло, спине, крепко прижатой к чужой груди, даже почти жарко. Губы Пака трогает маленькая улыбочка, он открывает глаза, моргая и замечая за окном машины светло-серый рассвет. Совсем немного пошевелившись, он замирает и его брови непроизвольно подлетают вверх: чуть ниже копчика в него упирается стояк. Определённо. Такое ни с чем не спутаешь. Остатки сна слетают мгновенно, но как поступить, Чимин сомневается. С одной стороны — охренеть, это даже большее, чем он рассчитывал, но с другой стороны — чёрт, неловко как-то. Рука Шуги лежит на его бедре, и, пока Пак спросонья туго соображает, что же ему стоит предпринять, сжимает его крепче через ткань джинсов и Чимин ощущает небольшой, но явственный толчок. Он поворачивает голову быстрее, чем может придумать, что скажет или сделает, и сталкивается с Шугой взглядом. Тот замирает, ожидая реакции Пака, но в чёрных лисьих глазах омут с чертями. Чимин за пару секунд переглядок успевает мысленно и сматериться и запаниковать, но когда Шуга, облизнув губы, хочет что-то сказать, резко разворачивается и накрывает его рот ладонью. В глазах напротив мелькает удивление и мятноволосый щурится на мгновение. А Чимин, отчаянно взвыв в своей голове, решает сделать нечто, за что ему будет потом стыдно. Но это же будет потом, правда? Сглотнув и облизнув пересохшие губы, он медленно отнимает руку от чужого лица, пальцами проходится по груди, спускаясь вниз к животу, и ещё ниже, сжимая ладонью бугорок на штанах, отчего Шуга резко вдыхает через нос. Они смотрят друг другу в глаза, и Чимин ощущает жаркую волну, которая ошпаривает его с головы до пяток. Ещё раз сглотнув вязкую слюну, Чимин полностью поворачивается к Шуге, ложась на бок, приподнявшись на локте оглядывается на начало салона, но тишина нарушается только мерным тихим гулом двигателя, шорохом шин и звуком мимо проезжающих машин, потому Пак, вернувшись в горизонтальное положение, быстрым движением расстёгивает чужие брюки и запускает руку под бельё, обхватывая стоящий член пальцами. Шуга шипит сквозь стиснутые зубы и хватает его ладонь своей рукой, но не отстраняет, лишь сжимая пальцы. Чимин облизывается и начинает двигать рукой, медленно очерчивая взбухшие вены. И, пожалуйста, прокляните его кто-нибудь, но ему отчаянно хотелось бы увидеть сейчас этот, по ощущениям, восхитительный член, возможно даже он взял бы его в рот. Блять да, определённо он бы сделал это, лишь бы вновь услышать этот судорожный вздох с этих тонких красивых губ, чтобы сорвать с них стон. Чимин ускоряет движения рукой и Шуга сжимает зубы сильнее. То, что они смотрят друг другу в глаза, и то, что их могут застукать — разгоняет кровь ещё сильнее, Чимин чувствует, как тепло скапливается внизу его собственного живота и как ускоряется дыхание. Шуга отпускает его руку, кладя её ему чуть ниже талии и сильно сжимая пальцы. Его глаза горят огнём, поджигая пожаром внутренности Пака. Грудь Шуги часто и глубоко вздымается, а бёдра неконтролируемо коротко толкаются в ладонь. Когда его глаза закрываются, а губы приоткрываются, Чимин понимает, что тот близок к разрядке, и меняет темп, каждый раз стараясь задевать пальцами головку. Шуга проглатывает низкий тихий стон, едва не сорвавшийся с его губ, его бёдра начинают дрожать, и он, распахнув глаза, стремительно подаётся вперёд, притягивая Чимина за лицо и глубоко и крепко целуя, абсолютно игнорируя тот факт, что они оба не чистили зубы. Чимин также забывает об этом, потому что Шуга целует напористо, жадно и жарко, через пару мгновений кончая в чужую ладонь и прикусывая Чимину губу. Он часто дышит, восстанавливая дыхание, невесомо прикасается ещё раз к губам Чимина, и отстраняется. Пак же вынимает руку из чужих трусов и осознаёт, что в порыве совершенно не подумал о том, что у него нет салфеток. Как дурак, он моргает несколько раз, смотря на свою ладонь и держа руку в липкой жидкости на весу, надеясь, что не капнет ею на обивку машины. Он удивлённо поднимает глаза, когда его руку мягко берут за запястье и тянут вверх. Он не успевает подумать о том, что, может быть, у Шуги есть салфетки, как тот подносит испачканные пальцы к своему лицу, слегка щурится хитро, а в уголке губ мелькает крохотная ухмылка, когда он видит растерянность на лице Чимина, и начинает слизывать собственную сперму с чужих пальцев. Глаза Чимина округляются и он коротко судорожно вздыхает. В голове бьётся мысль, что это грязно, но, чёрт возьми, охуеть как горячо. Шуга вылизывает его руку языком, пока они снова не отрывают друг от друга взгляд, и Чимин чувствует, что краснеет. Он не смущался, пока дрочил едва знакомому парню, но когда тот тщательно облизывает его пальцы, его лицо пылает. Когда рука становится чистой, Шуга отпускает её, и застёгивает свои штаны. В уголке его губ притаилась еле заметная ухмылка, а в глазах появляется какое-то странное выражение. Чимин отводит взгляд, и слышит, как впереди начинают просыпаться ребята. Очень вовремя. В Тэгу Шуга выходит, попрощавшись со всеми и бросив последний взгляд на Чимина, который просто коротко взмахивает ему рукой. Что ж, он не жалеет о случившемся, и, возможно, ему даже не будет стыдно вспоминать об этом. Просто немного грустно, что они наверняка больше не увидятся. Добравшись до дома, первым делом Чимин кормит кошку, вторым делом идёт в душ, а потом заваливается досыпать несколько часов — всё равно сегодня как раз выпадает выходной, и пусть он поспал ночью, это не было полноценным отдыхом. Позже, проснувшись поздним утром, он неспешно умывается, завтракает, и только потом берёт телефон, чтобы проверить оповещения. Ярким квадратиком с цифрой горит уведомление о новых друзьях, Пак без задней мысли нажимает на неё и давится воздухом. «Вас хочет добавить в друзья Мин Шуга» и прикреплённое сообщение: «Привет, Чимин. надеюсь, ты сегодня вечером свободен, что насчёт свидания? Это не попытка услуги за услугу — ты мне правда понравился. Кстати, меня зовут Юнги» Губы Чимина расплываются в довольную улыбку. Вообще-то, он не против услуги за услугу, но начать можно и с малого.