Мальчик из стали

Море…

-… . --. .

Грозовое море…

— -.-- / — --- …-. ---- -.-

Протяжный гул кита, а с ним и шум ветра, гром…

— --- .-. -.- -.- --- / -… . …- .- — -.-

Ветхий корабль, с одним единственным человеком на борту…

-… . …- .- — -.-

Подплывал к голубой бездне, именуемой…

. / .--. .-. .- -.- .- — -.-

***

7:30 Совершенно нехотя едва отклеиваюсь от кровати. Мой организм точно хочет себя же прибить, иначе почему уже в который раз я так плохо сплю? Чувствую прохладу даже под одеялом. Неужели я окно не закрыл? Оборачиваюсь к стене — да нет, вроде закрыто. Грёбаная осень. Подрагивая, с горем пополам отрываю себя от одеяла, быстро обув тапочки и побежав в душ, под горячую водицу. Снова бред какой-то снился, но вспомнить уже не могу. Чуть было не почесал голову чашкой чая, но вовремя остановился, вбирая часть жидкости в рот. Как-то слишком уж неопрятно я одежду раскидал, мятая теперь. Решаю быстро погладить, пока ещё время до выхода есть. Надеваю тёплые вещи, приятно греющие тело. Подошёл к зеркалу, дабы немного расчесать влажные после душа волосы. Пару раз выдернул себе несколько волосков. Смотрю на себя, не выспавшегося, и пытаюсь понять, стал ли я чуть выше за ночь. По утрам, как мне говорил мой семейный врач, рост на один-два сантиметра выше, чем к вечеру. Сколько смотрел, так и разницы не видел, а до измерителя руки всё ещё ни разу не дошли. Словно по щелчку пальцев оказался в преддверии второго урока. Устало потираю глаза, готовясь к уроку литературы. А что первым уроком было?.. — Я голодная… — и давно Аня здесь сидит? Да уж, совсем не выспался. — Пойдём в… а-а-а-ав… столовую, на перемене… — сквозь зёв еле произношу, не поддавшись соблазну уснуть в сию же секунду. — Я без денег сегодня… — виновато ответила девушка. — Я рад за тебя, предлагаешь мне назвать тебя бомжихой и пересесть? — вяло иронизирую, удерживая тяжёлую голову руками над партой. — Ой, да иди ты, — та мигом засмущалась. Кто ей доктор, что она вечно забывает взять у родителей денег? Со звонком вошёл любимый учитель литературы. По его лицу, ходьбе и движениям было видно, что сегодня он не в лучшем расположении духа. Н-да, и зачем я в школу пришёл… — Доброе утро, дети. Сегодня у нас новая тема, поэтому давайте по-быстрому. Кто написал заданное сочинение на тему смысла жизни, то бишь своего существования в нашем бренном мире? — учитель трепетно разглаживал свои тетради по столу, чуть ли не роняя парочку. Я, между прочим, написал то треклятое сочинение, над которым голову ломал больше, чем готовился к олимпиаде, но рассказывать сейчас вообще не хочется. — Молчание, понял. Хорошо, тогда по журналу… — Кен быстро переместился за стол, распахивая увесистую папку. — Мх-х-х-х, — водит пальцем по журнальному листу, — Корхонен, у тебя ни одной оценки уже аж две недели. Странно, не правда ли? — Да, просто невероятно, — закатываю глаза. Кто-то вообще сомневался? Однако это правда, оценок по литературе у меня давно не было. — Что ж, тогда приступай, если ты готов, конечно. Следующими будут Дорнеева и Эрэбов, в конце урока соберу тетради и проверю у остальных. — Эх… — устало вздохнув, распахнул тетрадь, вяло перелистывая клетчатые страницы, и приступил к чтению…

«Жизнь — не более, чем мгновение, пока ты не осознаёшь свою слабость, качаясь на стуле-качалке, а где-то позади будет слышен вопль внуков. Впрочем — это лишь метафора неизбежной скоротечности времени. Сегодня много людей осознают этот факт, но по-прежнему ничего с ним не делают или просто не могут как-то на это повлиять. Время зависит от наших эмоций, ощущений, желаний. Для кого-то сутки будут лишь очередным днём, когда ты сидишь весь день дома, смотришь телевизор или делаешь привычные для себя вещи, а для кого-то целым событием, за которое можно успеть куда-то слетать, погулять в новом городе, сходить на первое свидание, завести домашнее животное и много чего, что могло бы вызвать бурю эмоций и приятных ощущений. Конечно, дело не только в этом.

      Как бы ни хотелось — время не остановить, пусть хоть каждый день путешествовать и делать всё для получения эмоций, это лишь его замедлит. Взять в учёт ещё факт, что абсолютно любой человек может умереть в любой момент, будь то внезапный пожар, взрыв, убийство на улице, абсолютно любые обстоятельства в разные моменты времени, даже я во время написания мог бы спокойно умереть по любой причине, какая только заблагоразумилась бы судьбе. Никто и никогда точно не узнает дату своей смерти. Те, кто её боятся, лишь попросту тратят отведённое им драгоценное время. Всё живое когда-то умирает, это естественный процесс, в котором нет ничего страшного. Даже когда умирают наши родственники, мы плачем и страдаем, в основном из-за ощущениям по ним, любви, что к ним ощущали, и жалеем их за то, что они погибли. Но по сути, жалеть не за что. Ни один учёный мира не доказал, что после смерти существует ад, рай или тому подобные легенды, в которые верят лишь ослеплённые религией или те, кому это просто навязали. Да, существует много «гадалок», ворожек и им подобных, нельзя отрицать, что сверхъестественных сил не существует точно так же, как и не существует потустороннего мира, ведь это попросту никто не может доказать. Жизнь и смерть — вещи, что так похожи, но и так далеки друг от друга. При жизни ты появляешься на свет, взрослеешь, учишься разному, а при смерти — уходишь из этого мира, будучи уже взрослым и обученным многому. С давних времен люди боялись смерти, её боялись все, кто понимал, что это такое. Но почему так? Для меня это не является чем-то на грани понимания. Человек просто… Уходит? Да, человек уходит, оставляя после себя воспоминания, обостряет воспоминания о себе у знающих его людей, своей смертью он вызывает невероятную грусть у родственников, даже если бы ему этого не хотелось. Я не чёрств, абы старый хлеб, и мне тоже будет невероятно больно, если погибнет кто-то из родственников или друзей, ведь эмоции, безусловно, берут полный контроль в таких ситуациях, но со стороны здравого ума — этого человека… просто больше не стало, и не более. Ему не больно, он не страдает, его просто… нет. От него остаются только воспоминания, возможно какие-то материальные ценности, но самого по себе его не будет больше никогда, и это нормально. Не каждый доживает до старости, кто-то умирает в среднем, а то и раннем возрасте, или вообще не родившись. Так или иначе, этого не избежать, и если так случилось — значит, так должно было быть, остаётся лишь принять это и хранить светлую память, но никак не пытаться каким-либо образом вернуть мертвеца, будь то формально или буквально. Всё это — простая логика, не требующая выдающегося ума. Собрав всё в кучу, можно понять, что основной смысл — просто жить. Делать то, что тебе нравится, общаться с нужными людьми, делать иногда ошибки, смеяться и плакать, грустить и радоваться, исполнять свои мечты и помогать с их исполнением тем, кого ты сильно любишь, или тем, кто заслужил. Рано или поздно смерть всё равно застанет в любой, даже самый неожиданный момент, и лучше делать это здесь и сейчас, чем на старости лет, в преддверии у создания с косой, и жалеть об этом.»

— М-м… хорошо, — он задумчиво приставил ручку у губам, — Молодец, Корхонен, — преподаватель медленно черкнул что-то этой же ручкой в журнале, поправляя упавшие на глаза волосы. — Пять с минусом. Объяснять ошибки, или сам знаешь? — Не знаю, но знать и не хочу. — Как скажешь. Значит, в следующий раз буду более критичен к ним. — Ага, — оперевшись головой на руку, облегчённо отвернулся к окну, разглядывая живописные облака и стайку птиц, что вытворяли пируэты высоко в небе. — Итак, Дорнеева…

***

По окончанию урока Аня, спотыкаясь, выбежала из кабинета, в надежде поскорее добраться до столовой. Видимо, уже за дверью вспомнила, что у неё и денег нет, потому виновато вернулась, словно провинившийся котёнок. Вручил заветные десять долларов, замечая округлённые, почти вылетающие из орбит глаза из-за такой невероятно огромной финансовой помощи. — Там скоро будет очередь, беги побыстрее, я догоню, — быстро разворачиваю её, дабы рот открыть не успела, и выставляю за двери класса. Сам же вернулся к парте, захватил телефон и тоже вышел, увидев лишь её затылок в конце коридора. Куча школьников идут кто куда, благо хоть не толкаются, как это обычно бывает. Придерживаюсь шагу ближе к стене, достаю телефон, чтобы проверить время. В тот же момент услышал знакомый голос, что крайне тихо, почти неслышно прокричал где-то за толпой передо мной. Голос женский, но чей, не могу вспомнить. Мне всё равно по пути, поздороваюсь с кем бы кто ни был. Из-за спины одного из школьников показалась знакомая фигура, чью спину покрывали длинные и очень кучерявые волосы каштанового цвета. Я знаю только одну такую. Застыл на месте с надеждой на то, что меня не заметят, и хотел было повернуть в другую сторону, как услышал режущий слух оклик. — Олли! — тяжело вздыхаю, трагично разворачиваясь. — О Боже! Как давно не виделись!!! — девушка подбежала ближе, заключая меня в крепкие объятия. — Слушай, да ты подрос! — снова взвизгнула она, но на этот раз прямо мне в ухо. — Привет, Юль… — неловко протягиваю я. — Сколько лет, сколько газет! — она отстранилась, всё ещё вцепившись руками. — Я так скучала! — и вновь прижала к себе, на этот раз сильнее. — Юль… — пробубнил парень позади её. Блин, и как его там звали… что ли? — Ты его душишь… И правда, сам не заметил, как стало не хватать кислорода из-за книжной девчонки. Книжной потому, что от неё постоянно книжными страницами несёт, причём новыми, свежими. Запах хороший, но вот одного до сих пор не понимаю: как вообще можно пахнуть свежими книжными страницами? Что это за зелье она на себя брызгает? — Ой, да-да, прости, Олльчик! — отстранилась, позволяя вдохнуть полной грудью. — Юль, мы ведь говорили. Без Олльчиков, — большеглазая девушка виновато улыбнулась, поправляя упавшую на глаза кучерявую прядь крайне непослушных волос. — Ну, рассказывай, как эту летопись написал? — завела руки за спину, дружелюбно улыбаясь, умиляя веснушчатым лицом. Вот и почему меня только пятнистые достают? У Ани вроде тоже пару крапинок наберётся, это у них заложенная генами функция такая? — Летопись? Как лето провёл, имеешь в виду? — зная её манеру экзотически коверкать обычные фразы, решаю переспросить. — Ну да, Олли! Совсем позабыл наш терминологический язык?! Даже Генри знает. Да, Генри? — парень коротко кивнул. Конечно, исходя из того, сколько времени они проводят в этих своих коллеж-партнёрских отношениях, было бы страннее, не знай он. — Да, наверное подзабыл. Лето провёл хорошо, половину провёл в Швейцарии, остальную половину тут. — Ого, Швейцария! Там же такие невероятные пейзажи на Альпийские горы и Цюрихское волшебное озеро. Подожди, а ты в Цюрихе был? — она запнулась, задумчиво приставив палец к губам. — Да, в Цюрихе, — улыбаюсь уголками губ. — Восхитительно! Обязательно поеду туда следующим летом. Может, и тебя с Генри прихвачу, а? Хорошо придумала? — Юля всегда делала вид, будто не замечает мою с Генри взаимную неприязнь и совершенную незаинтересованность. Он парень, что теневым хвостиком гоняется за Юлей с этой своей глупой камерой на верёвочке, а она, будучи на мой взгляд совершенно незаинтересованной в каких-либо отношениях, кроме как дружеских, может уделить любому человеку внимания столько, что в жизни её больше не забудешь. Как мне, например. — Юль, нам идти надо, — произнёс надувшийся тоской Генри, на шее у которого как раз сейчас висела, пускай не на верёвочке, профессиональная фотокамера. — Ой, уже?! Мать моя перьевая ручка, да мы уже опоздали!!! — с ужасом крикнула та, заглядывая в наручные часы розового цвета. — Олли, прости, но нам надо бежать! — Юля схватила Генри за руку и помчалась вдоль коридора, ловко оббегая спокойно идущих школьников. Облегчённо выдохнул. Юля совершенно не плохая, нет. Её просто… слишком много. Она умная, причём даже очень, пусть на первый взгляд и не скажешь. И поговорить с ней есть о чём, и выглядит она крайне специфично, примагничивая к себе чужие взгляды. Она обладала довольно специфичной внешностью, взять во внимание те же её невероятно большие глаза болотного цвета, в которых, казалось бы, можно утонуть. Также она носит большие очки с внушительными линзами, и потому её глаза через них кажутся ещё больше, почти как у лягушки. Волосы кучерявые и непослушные настолько, что хоть помаду, хоть содержимое пенала в ней храни. И тем не менее всегда чистая и ухоженная, пахнущая свежим печатным произведением, а глаза всегда горят новыми идеями (пусть и не всегда хорошими).

***

От третьего лица. — Наелась? — Да, спасибо большое. Я после школы зайду за деньгами и верну тебе, — протараторила довольная, но по-прежнему виновато выглядящая подруга. — Мозги бы лучше себе вернула, — Олли вновь иронично огрызнулся. — Отказ не принимается, — Анна, даже находясь в долгих и крепких дружеских отношениях, постоянно старалась не допускать траты денег друга, а самой платить за всё, что позволяет кошелёк. А если получилось так, что возможности у неё не было или вообще приходилось просить денег, она скорее утопилась бы в ближайшей речке, нежели простила себе этот невероятно огромный в её глазах долг. У них так было постоянно, однако Корхонен не намеревался к этому привыкать, а она — завязывать со своей глупой привычкой. Ребята вышли за пределы небольшого ларька, находящегося неподалёку от столовой, перед ними, под гул звонка, в двери спортзала заходили школьники, заставляя Анечку вспомнить одну вещь. — Кстати! Пока ты там плёлся, я встретила здесь физрука. Он сказал, что у нас сегодня совместка с одиннадцатым будет. — Т-ц, — парень мгновенно среагировал цоканьем на такую неприятную новость, — М-да уж. И, между прочим, я не плёлся, а Юлю встретил. — Юлю?! — девушка встрепенулась, испуганно округлив глаза, — О Боже! Она тебя не покусала? — после чего начала осматривать его на наличие повреждений. — Ань, не дури. Меня никто не кусал, — огрызнулся подросток, отряхиваясь от подруги. — Она же ненормальная! Заразит ведь! Ты сказал, что не общаешься с ней! — Я это сказал, чтоб ты отвязалась от меня и не вставала на дыбы, как только завидишь её, — укоризненно произнёс парень, замечая негодование Грозной. — И вообще, какое такое зло она тебе сделала? — Всё, закрыли тему, — убедительно буркнула девушка. — И вообще, — она поспешно сменила тему, — физрук нам сегодня нормативы обещал. Если они будут совместно с одиннадцатым, то пожалуйста, не ругайся ни с кем. — Пф, да сдались они мне. И я не люблю, когда ты темы переводишь, — упрекая, фыркнул парень, перешагивая порог столовой. — Пошли, на химию опоздаем.

***

— Фи, физрук сказал, что у нас совместный урок с малявками с девятого будет! — напыщенная одиннадцатиклассница, чьи лисьи глаза были окружены пышными ресницами, выразила негодование подругам с задних парт, выглядящим не менее деловито. — О, это с теми, где тот белобрысик? — спросила самая естественно выглядящая, насколько это возможно для стиля их компании, ученица. — Да фиг его знает. И вообще, ты чего на мелких заглядываешься?! Тебе через пару месяцев восемнадцать, кобыла! — нетихо упрекнула та, заставив некоторых в классе обернуться в их сторону. — Чего?! Я не заглядываюсь! — девушка покраснела, краем глаза замечая на себе странные взгляды. — Да всё! Что вы как дуры две?! — брюнетка, молчавшая ранее, встала напротив подруг, преграждая им вид друг на друга. Краем уха и Максимилиан услышал оживлённый разговор одноклассниц. С девятым, значит? Какая там буква была у класса Корхонена? «А», что ли? Реймонд даже не знал, чего ему хотелось больше в тот момент, лишь бы то был класс Корхонена или, наоборот, чей угодно, лишь бы не его. Урок правознания прошёл довольно быстро, это был одним из любимых уроков Реймонда, ведь по натуре он дипломат, а знание законов и всяких прав ему бы не помешало. Прозвенел звонок, одноклассники начали спускаться к своим шкафчикам за формой, как и Максимилиан вместе с Лейлой и Кирой. Не самая просторная раздевалка заставила парня прижаться ближе к углу. Школьная толстовка, а за ней и штаны полетели в разные стороны, оголяя аполлонское тело. Некоторые одноклассники исподтишка разглядывали крепкую мускулатуру Реймонда — кто с восхищением, кто с завистью. Стоило натянуть обтягивающую весь рельеф тела гольф-безрукавку, как в раздевалку вошёл знакомый с привычным ему нахмуренным выражением лица, сразу встретившись взглядом с голубыми очами. За ним было ещё около десятка одноклассников. Оценив ситуацию, золотоволосый ученик решил на какое-то время покинуть это не самое благоухающее место. Следом за ним, сквозь толкучку, вышел и рыжеволосый, разодетый в вышеупомянутый обтягивающий гольф без рукавов и предплечий чёрного цвета и такой же раскраски спортивные штаны с каким-то вышитым на них брендом. Олли, идущий к давно знакомому подоконнику, почувствовал движение за своей спиной, но, опасаясь, кто это мог быть, не развернулся. Лишь подойдя к окну и обернувшись, он увидел чью-то внушительную спину, быстро скрывающуюся за дверью спортзала. Спустя какое-то время, когда какое-то количество человек вышло из раздевалки, Корхонен быстро переоделся и под песнь звонка вышел к своим одноклассникам, выстроившимся в линию, прямо напротив так же выстроившихся одиннадцатиклассников. Его место в шеренге было пятым; у Максимилиана, как ни странно, первое, ведь стояли они по росту. — Добрый день, дети, — физкульт-мастер, Европиан Македонский, статный спортивный мужчина, уверенно встал посредине двух классов. Большинство учеников хором поприветствовало преподавателя. — Сегодня, как вы могли заметить, у нас совместное занятие. Причина в кучке новых учеников из средних классов, мне и остальным физрукам не хватает времени, поэтому приходится поступать так. Между прочим, так не только с физрой должно быть, наверное, вам скоро сообщат. Корхонен с ярко выраженным раздражением слушал учителя. Парень не любил такие противные совпадения: почему именно с одиннадцатым, а не десятым, к примеру? Тем же временем, не особо заинтересованный учителем, конопатый парень изредка поглядывал на недруга, оценивая его спортивный вид. Спортивные леггинсы с шортами поверх, на размер больше нужного спортивная футболка с номерным знаком «1», лёгкая осенняя кофта, и всё это в красных тонах и оттенках. «Спортсмен», — пронеслось в голове Максимилиана. — Сегодня на повестке дня у нас должны были быть нормативы. Пока на улице не слишком холодно, мы будем заниматься там, ещё где-то три-четыре раза. Поэтому времени на пересдачу у вас будет немного. Учитель начал перекличку, сначала девятого класса, а затем одиннадцатого. Закончив, приказал руководящим своих строев пройти к выходу на школьный стадион. Первым прошёл одиннадцатый класс, уже за ним — девятый. — Шагом марш на улицу! — змейкой они двинулись на улицу, что веяла почти зимней прохладой. Ученики остановились у большого кругового стадиона, ограждённого забором. — Для начала разминка. Кто хочет? — Можно я? — первым выделился Реймонд. — Хорошо, Максилиман, вперёд, — одобрил учитель. — Максимилиан, — поправил того одиннадцатиклассник. — Да, Максимилиан, я так и сказал! — неловко оправдался мужчина. Несколько человек в строю хихикнуло, зеленоглазый подавил смех, лишь немного улыбнувшись. Анна, что находилась на другом конце строя, выглянула из-за спин школьников, дабы застать реакцию друга. Встретившись взглядами, Корхонен уже вместе с остальными вслух хихикнул, как и подруга. — На один, два, три, четыре рассчитайсь! — прохрипел учитель. Рассчитавшись, подростки разделились на четыре ряда. Корхонен находился в третьем ряду, позади него была Анна. Перед рядками, посередине, встал разминающий и приступил к разминке. Упражнения отличались от тех, что девятый класс выполнял по классике. Новые движения, вывороты, перевороты. Корхонен легко поспевал за разминающим, а некоторые, казалось, не очень. Наконец, разминка окончилась, школьники вернулись в прежний строй. — На-а-апра-во! — развернувшись, они услышали, что им была поставлена задача неспешным бегом преодолеть круговой стадион несколько раз, в процессе чего некоторые ученики присели кто на пол, кто на бордюры, а кто по-человечески — на скамьи. — Строй!

***

— Молодцы. Кто-то добежал, кто-то нет. Так как у нас маловато времени, первым нормативом будет бег, хотя должен был быть бросок мяча. Объяснять не буду, сами всё прекрасно знаете, только вот пары буду выбирать самостоятельно. На самом деле я уже это сделал, где там мой список… — Македонский достал великоватый списочек из своего журнальчика и начал зачитывать пары, что должны были соревноваться между собой. — Так-с. Все пары прогнать сегодня точно не успеем, поэтому пятнадцать штук случайно возьмём. — А, Европиан Македонский! — окликнул мужчину один из учеников девятого класса. — Да, Дэнис? — Мы будем против одиннадцатого, или каждый со своим же одноклассником? — немного возмущённо произнёс парень. — Это вообще-то не соревнование, а забег. Не важно, кто первый прибежит, важно время по секундомеру, так что да, я не стал заморачиваться в фамилиях и разбираться, кто в каком классе, за исключением пары человек. — Понял, простите. — Всё, не перебивайте старого. Первые — Аро… — учитель начал читать пары, что должны были соревноваться между собой. Большинство фамилий старшего класса Олли не знал, однако ему было крайне интересно, кому же так не повезёт махаться с рыжедурком, не исключая и себя из списка вероятностью. Закон подлости — гадкая штука. Наконец, послышалась знакомая фамилия, а за ней… — Шестые — Реймонд и Корхонен, — кажется, присутствующих тоже волновало, кому же в соперники достанется самый «опасный» из всех здесь присутствующих на вид, не считая самого физрука, что ростом и габаритами не уступал рыжему ученику. Олли шумно выдохнул, едва ли не взвывая. — Почему именно мы? — с каждым совпадением или какой-то неувязкой, связанной с конопатым, парень чувствовал в себе всё больше и больше неприязни и раздражения к этому человеку. — Вас я выбрал намеренно, — парировал учитель. — И зачем? — так же раздражённо спросил подросток. — Ещё с младших классов я знаю, что ты долгое время и по сей день занимаешься атлетикой, и как староста класса ты мог бы посоревноваться с таким классом людей, как Макси… Кхм, как Реймонд, — учитель неловко прокашлялся в руку, пытаясь вспомнить имя. — Как-то тупо, вам не кажется? — взвинтив брови, беспардонно вновь спросил девятиклассник. — Нет, Корхонен, не тупо! — мужчина слегка покраснел и затормошился. — Что ты себе позволяешь, а?! Если боишься, то я просто переставляю тебя с кем-то ещё, не вопр… — Я не отказывался, — перебил физрука Олли. — Просто стало интересно, с чего вдруг именно я из сорока человек, — подросток, закатив глаза, ушёл обратно куда-то вглубь, разыскивая подругу. — Вот ты… Тогда отлично. Седьмыми будут… Олли, по правде говоря, взволновала эта ситуация, ведь он не хотел казаться хуже кого-то, уж в особенности Максимилиана. Но отказываться было бы стыдновато, ведь он никогда не убегал от проблем. — Все услышали свои пары? На позиции. Двадцать учеников и учениц начали выстраиваться в ряд, в пары друг с другом. Подойдя вблизь, молодые люди оценивающе оглядели друг друга. Остальным, кто не участвует, учитель приказал идти в спортзал, дабы не мерзнуть, или понаблюдать, если они того хотят. Аня же осталась на улице из желания понаблюдать на этим зрелищем, с хищной улыбкой смотря на нервного друга. Только она понимала, когда он нервничает: выражение его лица немного менялось, движения становились более резкими и случайными, но всё так же незаметными для окружающих. И всё же она улыбалась, зная, что ничего плохого тут нет. Будет понятно, если формально Олли проиграет, вряд ли кто-то засмеёт его за проигрыш такому противнику, главное чтоб он с кулаками потом не полез. — На старт… Внимание… — палец учителя нажал, щёлкнув, на кнопочку небольших часов. — Марш! Первая пара рванула к физруку, что стоял у финиша. Следом вторая пара, третья, четвертая… Хоть Олли и не сдавался раньше времени, неосознанно уже готовился к поражению, ведь объективно — шансов было мало.