Only one minus

— Ты такое ссыкло, Феликс, — качает головой Сынмин, опираясь плечом на шкафчик. У них только что закончилась физкультура, Ким уже переоделся и теперь ждёт, пока Феликс натянет на себя толстовку. — Эй! С чего это?! — возмущается тот приглушённо. Голова в это время застревает в горле худи, что выглядит слегка комично. Сынмин помогает другу, потянув ткань за край. — Сам же говоришь. Остался с Хёндж… — он запинается, когда ловит на себе острый взгляд и тут же исправляется. Раздевалка не до конца пустая — Феликс не может так рисковать, поэтому заставляет друга шифроваться. Так спокойнее. — Остался с ним наедине. Причём это он тебя попросил «составить компанию», — он показывает кавычки пальцами в воздухе. — А по итогу вы серьёзно просто смотрели фильм… — А что мы по-твоему должны были делать? — Знаешь сколько человек реально смотрят фильм, когда зовут кого-то к себе посмотреть фильм? Примерно один из десяти, — Сынмин тычет пальцем себе в ладонь под скептический взгляд со стороны. Феликс совершенно не думает, что под совместным проведением времени Хёнджин подразумевал что-то другое. Им было комфортно и так, Хван не возражал, да и ему, наверное, вообще было всё равно, есть кто-то рядом или нет. — Ага, а остальные зачем? — усмехается он. — Переспать, — Ким пожимает плечами. — Ну или поцеловаться хотя бы. Сдвинуть отношения с мёртвой точки и всё такое. — Так вот что я должен был сделать. Засосать его? — Феликс прыскает, складывая форму в рюкзак. — Скажи мне, сколько человек из этих десяти — геи? — он захлопывает шкафчик под протяжное «Ну» от Сынмина. — Вот и я о том же. Хёнджин остался дома, потому что у него обломалась свиданка с какой-то девушкой. Не думаю, что он был хоть немного заинтересован в поцелуе со мной. Он просто тот самый один человек из десяти. — Не знаю, Феликс, — парень кривится, подбрасывая рюкзак на плече, когда они выходят из раздевалки, — странно всё это как-то. — Да чего странного-то? — Феликс поворачивает к нему недовольное лицо. — Я тут с ним, значит, радостью делюсь, а он… Друг ещё называется. — А что я должен говорить? Я парнями не интересуюсь. — Скажи, что рад за меня, не знаю. Моему крашу понравилась моя компания, как никак, — Ли тянет довольную лыбу. Эти воспоминания грели парню грудь весь вчерашний вечер, поэтому сегодняшний день не кажется таким отстойным, как все остальные. С того вечера вообще будто вся жизнь заиграла красками поярче. — Господи, ты говоришь так, будто не пиццей с ним объедался, а реально переспал, — Ким усмехается, когда они заворачивают за угол и выходят в главный коридор. Феликс открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же давится словами, когда его прижимают к стене. — Кто с кем переспал? — по-лисьи улыбается Йеджи, метая взгляд от одного парня к другому. Паника быстро сползает с лица Феликса, когда он понимает, что перед ним всего лишь его немного долбанутая лучшая подруга, которая по виду определённо на взводе. — Да никто, забей, — быстро отмахивается Сынмин, и та возвращает к Ли искрящийся взгляд, тут же забывая о сказанном. Девушка широко улыбается, зачёсывая за ухо огненно-рыжие волосы и вот-вот начнёт прыгать на месте от нетерпения, выдавая: — Угадай что. Феликс поднимает вверх брови. Он в душе не ебёт, что Йеджи задумала на этот раз, но такой бешеный взгляд не сулит ничего хорошего. Подруга любит временами влезать во всякое дерьмо, из которого Феликсу приходится вылезать вместе с ней, потому что вляпывается он за компанию и вообще совершенно случайно. Поэтому сейчас парень натужно выдыхает, спрашивая: — Что? — Хёнджин и Минхо на выходных идут на вечеринку, — говорит она так, будто это лучшее, что случалось в её жизни. — И? — И-и-и… я попросила взять нас с собой! — Феликс смотрит на неё, глупо моргая, точно его только что огрели сковородкой по голове. Она попросила о чём? Кого? — И Хёнджин согласился, представляешь! Не то чтобы я хочу проводить с ним вечер субботы, — она морщится, отводя взгляд в сторону, и наверняка представляет, как они весь вечер будут препираться и не давать друг другу отдохнуть, — но зато там будет он! — её глаза вновь загораются при упоминании, как Феликс понимает по интонации, Минхо. — Скажи, супер, да?! Ли переглядывается с Сынмином, молча продолжающим наблюдать за их разговором. Он не может найтись, что ответить. Вроде бы напуган, потому что любые вечеринки не совсем его стезя, вроде рад, потому что там будет не только Минхо, но и Хёнджин… хотя нет, по этому поводу тоже напуган. Или взволнован… в предвкушении? Чёрт, он вообще не знает. Парень теряется, решая просто кивнуть несколько раз, но Йеджи, кажется, даже не замечает его растерянности. Младшей Хван не свойственно такое поведение. Не в плане взволнованности — такой она бывает частенько, — а в плане тусовок. Феликс привык, что их вечера проходят тихо, спокойно и комфортно, за просмотром или прочтением чего-то, с громким смехом за дверью их комнат, где оба чувствуют себя в своей тарелке. Им хорошо вдвоём или даже втроём, если к ним присоединяется Рюджин — Феликсу этого хватает за глаза. Никаких тебе незнакомых людей, пьяных ситуаций, неловких разговоров. Никакого волнения. Но Йеджи взрывная. У неё волосы в рыжий, упрямый характер и хроническое отсутствие стыда. Она идёт до конца, если чего-то хочет, а последние несколько недель она хочет только Ли Минхо, и определённо собирается сделать всё, чтобы его получить. В каком бы то смысле ни было. И всё могло бы быть иначе. Можно было бы остаться дома и грустить под песни Конана Грея, зарывшись в одеяло с головой. Остаться в своей зоне комфорта, отправляя Йеджи одну в жерло вулкана, к которому она так яро тянется. Можно было бы. Если бы Феликс умел говорить ей «нет». Поэтому вечером субботы он стоит перед зеркалом в своей комнате, добрые пять минут поправляя волосы, потому что лежат они как-то криво, и между делом оценивающе поглядывает на свой сегодняшний прикид. Вроде не наряжался сильно, но при этом выглядит прилично, думает он про себя и разглаживает футболку на животе. — Ну ты готов, нет? — нетерпеливо спрашивает подруга, закидывая тоненький ремешок сумки себе на плечо. Сегодня она поднарядилась и сменила свои обычные скинни джинсы на что-то более… открытое. Ей богу, Феликс видит её в юбке второй раз в жизни, и не может не согласиться, что даже такая короткая длина чертовски хорошо смотрится со стройными ногами. Даже выглядя более женственно, чем обычно, Йеджи не изменяет своему излюбленному стилю, вымазывая губы в вишнёвой помаде и поправляя замки на чёрных ботах. — Ничего не размазал? Феликс отрицательно качает головой, поворачиваясь к подруге. Та подходит ближе и всё равно пристально всматривается в его лицо. У Феликса лёгкий макияж, на котором настояла Хван, так и не сказавшая, где именно будет проходить вечеринка. На веках поблёскивают золотисто-розовые тени, подкрашены и без того длинные ресницы и выведены едва заметные стрелки. Выглядит весьма симпатично. Интересно, как Хёнджин относится к накрашенным парням? Снаружи раздаётся громкий сигнал автомобиля, и Йеджи быстро спохватывается, прекращая поправлять Феликсов макияж. Дай ей волю, и она на месте начнёт прыгать от нетерпения. — Это они. Идём, — говорит она и вылетает за дверь, тут же спускаясь по лестнице. Феликс кидает на своё отражение в зеркале последний взгляд, тяжело вздыхает и направляется следом. — Вы уже пошли? — спрашивает мама, крича из гостиной на первом этаже. — Да, — отвечает Ликс, обуваясь, — я позвоню, как поеду домой. — Ладно, отдохните хорошенько, — Феликс сказал ей, что они идут на школьную дискотеку в честь дня рождения директора, чтобы та не волновалась лишний раз. Женщина улыбается, будто вспоминая свою лихую молодость, а после прибавляет: — Только сильно не пейте. — Не будем, Миссис Ли, — усмехается Йеджи и распахивает входную дверь, выскакивая наружу. Феликс подхватывает ключи, на случай если вернётся слишком поздно, и закрывает за собой двери, кидая маме: — Мы ушли. У него, если честно, в глотке пересыхает, когда он видит припаркованный прямо у дома белый мерседес. Там внутри, за затонированными стёклами, сидит человек, при виде которого у Феликса сердце выходит из строя уже который год. Парень, являющийся к нему в сновидениях и нашёптывающий на ухо разные любезности. Тот, чьё имя в феликсовой голове звучит мягко и приятно сто раз на дню, потому что без него уже не выходит. Всего меньше недели назад они вместе смотрели фильм и тихонько улыбались друг другу моментами, а сегодня Феликс вынужден идти с ним на какую-то вечеринку, где тот обязательно подцепит кого-нибудь, в очередной раз роняя мальчика лицом в грязь из собственных чувств. Вот чего Ликс по-настоящему боится. Не толпы, не алкоголя и неизвестности. Он просто не хочет видеть, как Хёнджин будет развлекаться с кем-то другим у него на глазах. Йеджи уже залезает на заднее сидение знакомой белой машины, оставляя дверь открытой прямо перед Феликсом. Тот стоит, глупо смотря в салон, а ноги будто забывают, как двигаться, когда он замечает копну длинных тёмно-русых волос на переднем сидении. Только сейчас до него начинает доходить — он идёт на тусовку. С парнем, в которого непомерно влюблён. И который прямо сейчас поворачивает к нему вопросительный взгляд, мол «Чего стоишь?». Но вслух спросить не успевает, потому что: — Блять, я телефон у тебя забыла, — шипит Йеджи, вылезая. — Пять сек подождите, — и убегает обратно в дом. Феликс выдыхает, коротко провожая её взглядом, и всё же находит в себе силы сесть в машину. Здесь чисто и приятно пахнет кофе. Парень устраивается на мягком бежевом сидении, кладя руки на колени, словно в детском саду, и поджимает губы. Он сидит прямо за креслом водителя, поэтому чётко может рассмотреть профиль Хёнджина и затылок, судя по всему, Минхо. — Привет, — Хван одаривает его лёгкой улыбкой и взглядом сверху-вниз, а после выдаёт, останавливаясь на глазах: — Миленько, — Феликс чувствует жар на щеках, отворачиваясь и делая вид, будто рассматривает салон. Интересно, это он про макияж или в общем? — А, да, кстати, — спохватывается Хёнджин, поворачиваясь к другу корпусом, — Феликс, это Минхо. Минхо, Феликс, — представляет он их друг другу. — Приятно, — произносит Ликс одними губами, замечая пристальный взгляд в зеркале заднего вида. Он, однако, быстро смягчается, когда Минхо обращается к Хвану. — А, это тот малыш, с которым ты в сотый раз пересматривал «Железного человека»? — фраза неприятно режет слух. И, кажется, не только Феликсу, который немного напрягается. Хёнджин остро глядит на Минхо, будто вот-вот хлестанёт его по лицу за такие слова. На Феликса так в детстве отец смотрел, когда он говорил какую-то херню несусветную. Типа «Завались, а то дам пизды». Но с Минхо такое, очевидно, не прокатывает. — В… сотый? — осторожно спрашивает Феликс. — Да. Хёнджин этот фильм до дыр засмотрел, честное слово, — прыскает тот, складывая руки на руль. — Если спросишь, он тебе даже сейчас каждую реплику процитирует. Дослов… — Всё, я вернулась, — Йеджи влезает в салон с противоположной от Феликса стороны. Парни разом замолкают. Старший Хван упирается локтем в окно, прикрывая рукой глаза и тяжело вздыхает, в то время как от Минхо слышится тихий смешок. — Поехали? — Поехали, — выдыхает последний и заводит двигатель. Половину пути их сопровождает музыка. Напряжённая тишина быстро спадает, прерываемая разговорами между Хёнджином и Минхо, которые до задних сидений практически не долетают. Йеджи то пялится в телефон, то незаметно посматривает на Минхо, а после на Феликса в несколько умоляющем жесте — от волнения ей всегда трудно удержать взгляд на чём-то одном. Ли её понимает. У самого внутренности скручивает. Он старается удержать внимание на пейзажах за окном, но все они быстро сливаются в тёмные пятна из-за наступившего позднего вечера. Но когда прошлая песня на магнитоле сменяется более тихой, он ясно может расслышать то, о чём говорят старшие. — Посмотри, кто пишет, — просит Минхо, кивая на свой телефон, отозвавшийся уведомлением, и тут же замечает, как Хван хмурится. — Что там? — Понять не могу, это опять тот чел что ли? — Хёнджин открывает и увеличивает фотографию, пока лицо его искривляется в отвращении. Будто его прямо сейчас заставляют есть червей. Феликс сдерживается, чтобы не вытянуться и не посмотреть в чужой телефон. — Какой? — парень отрывается от дороги, мельком смотря на фото. — А, блять, — устало выдыхает он, — да. Продолжает написывать мне. — Почему ты просто в чс этого пидора не кинешь? Он пиздец мерзкий. У Феликса по спине бежит январский мороз. Хёнджин продолжает что-то говорить, но внутри у младшего словно железный наконечник стрелы, рассекающий дерево, одно единственное слово разрывает плоть. …этого пидора... Удивительно, как обидно это слово звучит из уст именно этого человека. В сердце словно пробивают небольшую дыру. Совсем маленькую, так что Феликс успевает вовремя очнуться и наскоро залатать её пластырями. Он непроизвольно ёжится, сильнее вжимаясь в сидение авто и выпускает воздух через нос. Концентрируется только на своих мыслях, от которых больше бежать хочется, чем прятаться в них, и на непозволительно тихой музыке, которая практически не спасает. Парень будто сжимается на мгновение. Но лишь спустя пару жалких минут его отпускает. Видимо, всё-таки, не так идеален, как я думал, горько усмехается про себя Феликс. Но тут же с облегчением замечает, что нисколько Хёнджина в этом не винит. Ликс думал об этом — о том, что его возлюбленный может оказаться гомофобом — и откровенно этого боялся. Боялся, что Хван опустится в его глазах, что будет больно и его собственные чувства потерпят крах, так и не получив надежды на полноценную жизнь. Но вот, это, кажется, случилось и… ничего не изменилось. Хёнджин всё такой же Хёнджин. Всё ещё милый, смешной и понимающий парень, каким Феликс знает его уже третий год. Всё ещё тот Хёнджин, в которого он непомерно влюблён. И даже если его мнение будет в корне отличаться, Ли знает, что не сможет заставить себя разлюбить Хвана по щелчку пальцев. Поэтому он с тяжестью вздыхает, взглянув на парня всё тем же тёплым и смиренным взглядом, и отворачивается к окну. Пиздец, Феликс, ну молодец. Мало того, что влюбился в парня, с которым просто шансов не было, так он ещё и гомофоб, походу. Супер, просто класс. — Ты написал Джисону? Он придёт? — Да, он будет ждать нас на месте. Я написал Джинхо, чтобы он впустил его, — отвечает Минхо и вытягивает шею на повороте. — Как раз после занятий сегодня, может, расслабится наконец. — Ему бы реально не помешало, — кивает Хёнджин и кладёт телефон рядом с переключателем скорости. — Я заблокировал его. Больше не напишет. — Что бы я без тебя делал, — парень усмехается, медленно выворачивая руль, и Феликс замечает, что они уже паркуются. Первое, что бросается в глаза, когда он выходит из машины — розово-голубая неоновая вывеска над приоткрытым входом в заведение. Рядом стоит парочка курящих людей, а изнутри слышится громкая музыка. Йеджи тут же прижимается к другу с одной стороны, обвивая руками его предплечье, и нетерпеливо вздыхает. — Так мы приехали… в клуб или что-то такое? — спрашивает Феликс, обращаясь ко всем сразу. — Угадал, малыш, — Минхо проверяет, закрылись ли двери авто, и подбрасывает ключи в руке. — Но мы же не… — начинает тот, но старшие не слушают, устремляясь прямиком ко входу, — совершеннолетние… — Пойдём, — Йеджи хватает его за руку, широко улыбаясь, и утягивает за собой. — Будет весело, вот увидишь. Феликсу в это верится с трудом. Тем не менее, он, хоть и с ещё большей неохотой, но плетётся за подругой, за которой и планирует прятаться весь сегодняшний вечер. Нет, ну а что, сама притащила, сама и пусть отдувается. Минхо пожимает руку охраннику, и тот, кивая, пропускает следом всех остальных. Внутри душно и шумно. У потолка клубится туман, который пускают около стойки диджея, подсвеченной красным, пахнет выпивкой и ещё чем-то, что сложно разобрать. Незнакомые поддатые люди развлекаются кто на танцполе, кто за столиками, и выглядит всё вполне сносно. В принципе, ничем не отличается от того, что показывают в кино. — Отец Минхо держит небольшую сеть клубов по всему городу, — слышит он над ухом и, обернувшись, встречается с лицом Хёнджина всего в десятке сантиметров от своего. — Этот тоже принадлежит ему. Иногда он бывает очень щедрым и позволяет нам здесь поразвлечься. — Ого, круто… наверное. — Первое время. В основном, если не хочешь напиться или подцепить кого-то на ночь, тут делать особо нечего, — усмехается парень. Он кладёт руку Феликсу на плечо, пока они идут к колонкам. Музыка становится всё громче, и Хёнджину приходится наклоняться всё ближе и говорить практически над самым ухом. Феликсу от этого только сильнее плывёт. — Сегодня здесь не так много людей — это закрытая вечеринка, поэтому не волнуйся так. Я и не волнуюсь, хочется сказать ему. Вообще ни капельки. Но Феликс поразительно плохой лжец. Рядом с парнем, обжигающим его ушную раковину своим дыханием, от одного присутствия которого мурашки по коже уж тем более. Они подходят к стойке с музыкой прежде, чем парень, переговаривающийся с диджеем, замечает их и приветственно обнимает подошедшего к нему Минхо. — Ладно, потом договорим, Бинни, — бросает он диджею, кивающему и уже надевающему наушники. — Привет, — говорит он Хвану, а после переводит взгляд на младшеньких. — Я Хан Джисон, — парень улыбается, но руки не протягивает, оставляя их в карманах джинсов. — Я Йеджи, сестра Хёнджина. Это Феликс, — она указывает на Ли пальцем. — Ты друг Минхо? — Да-а, можно и так сказать, — тянет тот, не обращая внимания на усмешку Хвана рядом с собой. Этот Джисон на первый взгляд кажется пафосным. Действия его вальяжные и расторопные, будто кошачьи повадки, и тон такой, незаинтересованный, слегка надменный. Спокойный взгляд из-под прикрытых век, в котором отражаются клубные светодиоды, и волосы цвета сажи, мягко спадающие на глаза только придают его образу расслабленности. Ощущение, что он чувствует себя в своей тарелке на все двести пятьдесят процентов и ничего не может этого изменить. Феликс даже немного завидует. — Я забронировал нам место, — говорит Минхо, закидывая руку Хану на плечо, — вон там, — и указывает на небольшие мягкие диванчики вокруг круглого стола недалеко от танцпола, куда все тут же сдвигаются. — Вы ведь первый раз здесь, — говорит он, когда они уже садятся за стол. Йеджи предательски занимает место рядом с Минхо (очевидно, он же её краш, боже), туда же садится Джисон, по другую сторону от парня, оставляя Феликсу и Хёнджину в распоряжение целый диван. На двоих. — Если что, в баре есть реально классные коктейли. Покрепче вы вряд ли что-то пьёте. Стоит ли сказать, что в своей жизни Ликс ничего крепче шампанского не пробовал? Думаю, нет. Впрочем, коктейль звучит не так уж плохо, как виски, например. По крайней мере, с него не унесёт и не захочется блевать — он на это надеется — так что, почему бы и нет? Всё идёт неплохо, когда Джисон заводит какую-то непринуждённую тему для разговора, а после советует Феликсу попробовать ягодный дайкири, когда тот чисто из интереса берёт в руки барную карту. Он соглашается. Йеджи во все усилия строит глазки сидящему близ неё Минхо, старается расспросить его, завлечь в разговор и между делом тоже заказывает себе выпить что-то немногим покрепче, чем взял Феликс. Минхо отдаёт предпочтение джин тонику и чужим бёдрам, на которые неоднократно опускается его ладонь. Это, кстати, не бёдра Йеджи. Хёнджин говорит немного и пьёт примерно столько же, аргументируя это тем, что на последнее нет настроения. Феликс же думает, что он просто-напросто чувствует на себе ответственность за младшую сестру, поэтому планирует оставаться в здравом уме. Ли старается не обращать внимание на его нахождение рядом — между ними около полуметра, и это как нельзя кстати. Однако щёки всё равно невольно краснеют, когда он совершенно случайно натыкается на чужой взгляд. Хотя может быть это из-за алкоголя. Ягодного дайкири Феликсу хватает за глаза, чтобы немного расслабиться, поэтому от последующих предложений он любезно отказывается. В то время как Йеджи ставит на столик уже третий по счёту коктейль и с игривой ухмылкой и несколько туманным взглядом опирается локтем Минхо на плечо. — Вы вместе учитесь? — спрашивает она. — Вы с Джисоном, я имею в виду. — На разных факультетах, но в одном университете, — отвечает Минхо, ставя на стол пустой стакан. — Неудобно это, — раздосадованно выдыхает она, — учиться порознь с друзьями. Наверное, я просто привыкла, что мы с Феликсом учимся вместе. — С друзьями я учусь на одном факультете, — заговорщически улыбается Минхо, переводя взгляд на Хёнджина. Хан в этот момент поднимается с места и, бросая быстрое «Схожу к Чанбину», удаляется. — Но да, учиться порознь с Джисоном не совсем удобно. Так вы с Феликсом друзья, — переводит тему, — я-то думал вы типа вместе, нет? — Не-е-ет, этот милашка просто мой лучший друг, — отмахивается она, подмигивая Феликсу. — Мне нравятся парни постарше. Так что я полностью свободна для отношений. — У-у, соболезную тебе, Феликс. Френдзона — дело хреновое, — говорит парень и встаёт со своим стаканом, пока Ли, хлопая глазами, пытается уловить суть сказанного. — Пойду возьму ещё. — Что? Мы не… — пытается оправдаться Ликс, но его, как обычно, никто не слушает. — Ой, и захвати мне тоже, — просит Йеджи, поднимая в воздухе низенький пузатый стаканчик из-под последнего выпитого коктейля. Хёнджин неожиданно встаёт следом, коротко поясняя, что уходит отлить, и так друзья остаются наедине. Девушка откидывается на спинку дивана, запрокидывая голову, и протяжно стонет. Она потирает руками лицо и немного жалостливо, но вместе с тем раздражённо спрашивает: — Что я делаю не та-ак? Он совсем не обращает на меня внимания. Выгляжу классно, разговор поддерживаю, намёки делаю, а он! — она надувает щёки. — Что мне сделать, чтобы ему понравиться? — Перестать напирать? — пожимает плечами Феликс. — И нервничать. Вы знакомы-то нормально всего несколько часов, ты не можешь ему так быстро понравиться. — Нервничать? Я не нервничаю. — Ага, оно и видно, — он складывает руки на груди. — Ой, вот посмотрела бы я на тебя, если бы ты влюбился в какого-нибудь секси красавчика, — кривится Хван, копируя его позу. — Понял бы, как сложно добиваться внимания. Феликс на пару секунд перестаёт дышать, округляя глаза. Йеджи почти сразу спохватывается, поправляя саму себя: — А, ну не красавчика… ну ты понял короче, — понял то понял, но чуть сердечный приступ не словил. Не дай бог подруге когда-то узнать о его тайном краше. Йеджи проверяет свой телефон, а после тяжело вздыхает, залпом выпивая остатки коктейля. — Я пойду потанцую. Позовёшь меня, если они вдруг вернутся раньше? — Феликс кивает, смотря на скрывающуюся в редкой толпе танцпола девушку. Он запрокидывает голову на спинку дивана и устало прикрывает глаза. «Понял бы, как сложно, добиваться внимания». Может, Феликс и знал бы, как это сложно, если бы хоть раз попробовал. Уровень его флирта находится ровно на нуле, как и любые практические знания об отношениях — в этом деле он человек теории. И той он набрался из различных сериалов, да книжек. У него не было ни возможности, ни желания заигрывать когда-либо с кем-либо, просто потому что, (очевидно и как назло) Хёнджин появился в его жизни в самый разгар пубертата и стал центром вселенной. Очень тихой и маленькой вселенной. Лет в четырнадцать над Феликсом, конечно, временами подшучивали, мол ни одну девчонку закадрить не может, но мальчик умело игнорировал все эти высказывания, ловя на себе добродушную улыбку и быстрое «Привет, Феликс» в коридоре школы. Одного только спокойного тона и глубокого тембра хватало, чтобы заставить сердце влюблённого четырнадцатилетки биться в разы чаще. И хватает до сих пор. Погружённый в свои раздумья, парень не сразу замечает, как к их диванчикам подходит незнакомец. А когда замечает, то едва не подскакивает на месте, будто его застукали за чем-то запретным. Незнакомец приветливо улыбается, держа в руке какой-то напиток, и произносит: — Привет, я вижу, ты тут один. Скучаешь, наверное. Могу я присесть? — и опускается на место Хёнджина до того, как Феликс успевает сформулировать ответ хотя бы у себя в голове. На вид парню около двадцати, может, чуть больше, хотя ростом он едва достанет до ста восьмидесяти. Широкие плечи, тёмные волосы и нос с горбинкой это всё, что Ликс успевает рассмотреть в приглушённом освещении клуба. — Как насчёт познакомиться? Меня Сону зовут. — Я, эм… с друзьями пришёл, так что… не хотел бы знакомиться ни с кем, извините, — он старается натянуть подобие улыбки, поглядывая на протянутую руку. — Ох, правда? — удивляется тот наигранно, и Ликс это замечает, несмотря на то, что даже от одного выпитого коктейля его, как оказалось, немного развезло. — Но я никого не вижу. — Они отошли просто. — Ну мы могли бы пообщаться пока они не вернутся, — в глазах у парня что-то загорается, как бывает у людей, когда они играют в азартные игры. Желание получить награду, захватить добычу в лапы. — Ты симпатичный. Хочешь, я куплю тебе выпить? — Оу, эм… Нет, спасибо, ха-ха, — Феликс машет руками, нервно усмехаясь. Чем дольше этот парень продолжает напирать, тем страшнее ему становится. Сону ощутимо придвигается ближе, смотря прямо на лицо взволнованного Феликса. — Я не хочу. — Не стесняйся, — будто не слышит он и берёт в руки барную карту. Ликс старается отодвинуться, но почти сразу натыкается на подлокотник и отчаянно вжимается в него. Плохая была идея выходить сегодня из дома. Ой плохая. — Что тебе нравится? Я оплачу. — Не стоит, прав… — Всё в порядке? — внезапно прерывает его голос за спиной. Феликс оборачивается настолько резко, что остаётся только надеяться, что его позвоночник не сломался, потому что, судя по хрусту, очень даже да. Хёнджин стоит, сунув одну руку в карман, и смотрит то на Ликса, то на сидящего рядом парня. — В полном, — отвечает за него Сону, не отрываясь от меню, в то время как в глазах Феликса читается явная просьба о помощи и сразу же о прощении, вместе с желанием оправдаться, потому что бог знает, что Хёнджин там успел себе надумать. — Просто угощаю моего спутника. — Ваш спутник, очевидно, против, — хмыкает Хван. — А, — парень наконец поднимает голову, встречаясь с вопросительным взглядом, — ты, наверное, тот самый друг, о котором… он говорил. — Да, можно и так сказать, — Хёнджин спокойно кивает, но на лице его не читается и капли этого спокойствия. Он сужает глаза и сжимает зубы, играя желваками так, что даже Феликс немного пугается. — И мы сегодня как-то не намерены с кем-то знакомиться. Так что будь добр, чувак, оставь нас в покое. Сону тут же теряется под натиском агрессии, скрытой за холодным тоном. Он моментально поднимется на ноги, держа в руках всё тот же стакан, с которым пришёл, и кидает: — Хорошо, тогда я, пожалуй, пойду, — и нервно улыбнувшись, удаляется, будто его здесь и вовсе не бывало. Хёнджин провожает его тяжёлым взглядом, думая «Вали, вали. Кого-нибудь другого угощай иди, ушлёпок», и занимает своё законное место рядом с младшим. — Ты как? Нормально? Феликс лихорадочно пытается вспомнить, как пользоваться языком и какое у него вообще предназначение. — Да, спасибо. Если что, он просто сам подошёл, я пытался сказать, что не хочу знакомиться и всё такое, но он какой-то слишком настойчивый, — выпаливает он на одном дыхании, тут же замечая, как на губах Хёнджина дрогает улыбка. — Тебе незачем передо мной оправдываться. Но я рад, что всё обошлось, — Феликс не уточняет, что именно обошлось, а просто вжимается в спинку дивана, в очередной раз желая исчезнуть. Он вообще когда-нибудь научится контролировать, что говорит, в присутствии Хёнджина? От мысли о том, что к нему могли бы начать приставать, если бы Хван вдруг не появился, становится липко и тошно. — Тебе вообще как здесь? Первый раз всегда самый запоминающийся. О, этот раз я точно запомню надолго, думает парень. — Не знаю, — отвечает честно. — Кажется, клубы — это немного не моё, — Феликс пожимает плечами, пока Хван закидывает руку на спинку дивана и поворачивается к нему корпусом. — Здесь шумно, а ещё много незнакомых людей. — Прямо как в школе, — усмехается тот. — Это другое. Там хоть пьяных людей нет, и никто по углам не сосётся. — Насчёт второго я бы поспорил, — он берёт со стола принесённый с собой сок и ловит губами трубочку. Интересно, каково было бы прятаться с Хёнджином по углам школы и целоваться. Ударьте кто-нибудь Феликса по голове. Вот прямо сейчас, и чтобы беспалевно, иначе он не прекратит думать об этом и в конечном итоге сойдёт с ума. — Ну, в школе мне, в принципе, тоже не особо комфортно, так что… — он пожимает плечами, отрывая взгляд, который как-то сам непозволительно долго задержался на полных губах. — Я уже понял, — посмеивается парень. Однако спустя мгновение его голос приобретает немного другой оттенок. — Мы можем уйти, если тебе здесь не нравится, — звучит нежно и слегка обеспокоенно, пока Хёнджин ставит стакан с соком на столик, не отрывая взгляда от Феликса. До последнего доходит долго, и он, непременно осознав, что ему предлагают, быстро промаргивается и оживляется. — Нет-нет, — вновь машет перед собой руками. Феликсу категорически не хочется, чтобы кто-то, а тем более Хёнджин, жертвовал сегодняшним вечером ради него. Просто потому что он такой-сякой и клубы ему не нравятся. — Раз уж пришли, в чём смысл уходить. Просто возьму на заметку, если вдруг соберусь в следующий раз. Если такой раз вообще когда-либо ещё случится, потому что из дома Ликс вряд ли захочет выходить ближайшие пару лет. Ему однозначно понадобится отдых от социума, дрожащих коленей перед кое-кем, сидящим так близко, и собственной тупости, которая время от времени так и норовит выплеснуться у него изо рта. — К тому же, здесь, вроде, не так уж плохо, — он всё ещё пытается смягчить сказанное, ловя взгляд Хёнджина прямо на себе. Это всегда слишком интимно и напряжённо — смотреть кому-то прямо в глаза, поэтому Феликс машинально обращается к заднему плану, прямо за хёнджиновой спиной и — о боги — лучше бы он этого не делал. — Обычно, здесь намного больше народу. Нам повезло прийти именно сегодня, — говорит Хван, но Феликс уже не слушает. Прямо напротив него разворачивается сцена, от которой глаза на лоб лезут, и парню приходится приложить все силы, чтобы удержать нижнюю челюсть на месте. Там, недалеко от барной стойки, где танцует небольшая кучка явно поддатых людей, он легко различает знакомые фигуры, тесно прижатые друг к другу. Минхо, по-хозяйски положив руку на поясницу Джисона, с жаром целует его губы, развязно запуская в и так растрёпанные волосы пальцы. Они выглядят, будто напрочь забыли где находятся, будто никакой толпы вокруг них и не существует вовсе. Их лица временами освещаются разноцветными светодиодами, и Феликс не видит на них и капли стеснения или страха, что их вот-вот могут поймать с поличным кто-то из знакомых. Погодите-ка… Минхо целует кого? В груди гулко ухает сердце. Во рту пересыхает, когда Феликс наконец понимает, что он увидел. В голове будто атомная бомба разрывается, когда он вспоминает про Йеджи. Как же так? Это какая-то шутка? Может это простой поцелуй по-пьяни и они вообще не хотели этого делать? Чистая случайность и ничего более, да. Хёнджин ведь не стал бы дружить с геем. А Йеджи? Нет, тут явно какая-то ошибка. Не может же он тоже, как Феликс… или… — … но такое не часто происходит. Ты куда смотришь? — спрашивает наконец Хёнджин, замечая, что его не слушают. Он уже собирается обернуться, чтобы посмотреть, чего же там такого интересного у него за спиной, как Ли отмирает и со скоростью света хватает его за запястье, крепко сжимая и привлекая внимания. — Никуда, — тут же выпаливает он. Хёнджин непроизвольно вздрагивает, и Феликс спешит объясниться, не выдавая всего своего шока. Он уже успевает надумать себе всякого, но решает, что сейчас главное — не дать Хёнджину увидеть того же, потому что парни, кажется, совершенно не собираются друг от друга отлипать. Ли придвигается ближе, от безысходности перебирая в голове всевозможные темы для разговора, лишь бы поскорее занять Хвана чем-нибудь. Возможно, если бы Феликс был в разы смелее, он просто поцеловал бы его, убив тем самым двух зайцев, но… Феликс — это всё ещё Феликс, поэтому он выкручивается, как может. — Слушай, я это… давно хотел спросить, — он бегло осматривает Хёнджина, пытаясь найти, за что бы такое ухватиться. — Ты бельё где обычно покупаешь? — Бельё? — переспрашивает тот. Феликс мигом прикусывает язык. Неужели его так с одного коктейля развезло, что он вообще не понимает, что говорит? Впрочем, дороги назад уже нет. — Ну да, — хмыкает он и кивает как бы в утверждение, несмотря на то, что желание пробить лоб ладонью растёт в геометрической прогрессии. — Ради интереса просто. Я вот… в масс маркете обычно беру. Пиздец. Замолчи уже. Просто закрой рот, Феликс. — Эм… — Хёнджин спокойно оттягивает край джинсов, показывая белую полоску трусов. — Эти в кельвине брал. — Оу, — Ли еле выдавливает из себя сдавленный звук, смотря на виднеющуюся надпись «Calvin Klein» и полоску бархатистой кожи прямо над ней. — Классно. Если это всё-таки секрет, Минхо, думает Феликс, ты будешь должен мне до конца своих дней. — А тебе зачем? — усмехается. Хотелось бы и самому Феликсу знать, зачем ему эта информация, но в ответ он просто качает головой, отвечая: — Да так. Просто, — и, наверное, выглядит глупее некуда. Но Хёнджин не осуждает. Он полностью отвлекается от сцены позади себя, вновь делая пару глотков сока. Феликс перебирает собственные пальцы, лежащие на коленях. Его уши наверняка неистово пылают, но в приглушённом свете этого не должно быть так заметно. Так же, как не особо заметно, как Хёнджин осторожно осматривает младшего, слегка закусывая нижнюю губу. Ликс сейчас кажется ему таким маленьким и невинным, словно в размерах сжимается, сводя колени и напрягая плечи. Словно потерянный котёнок, такой, с пушистой белой шерсткой и розовым носиком. Так и просится, чтобы его поскорее прижали к себе и приласкали. Хван облизывает губы, придвигаясь чуть ближе. Так, что теперь их колени почти соприкасаются. Феликс списывает это на громкую музыку, из-за которой ничего не слышно, а Хёнджин, по-видимому, собирается что-то сказать. Он заправляет за ухо тёмную прядь волос и уже приоткрывает рот, произнося: — Феликс, ты… А Ликс голову наконец поднимает и в сфалеритовые глаза смотрит, залипая, кажется, на целую вечность. А Хёнджин так близко — не настолько, чтобы поцеловать, конечно, иначе, у него бы уже сердце остановилось — ещё пара сантиметров, и он почувствует запах его духов. На его лице играют цветные блики, а на губах привычная лёгкая улыбка, которая появляется всегда, как парень смотрит на Феликса — а может и не только на него, кто знает. И оторваться невозможно. Но тот ничего сказать не успевает, потому что Ли вздрагивает чуть ли не со вскриком от упавшей ему на плечо чужой руки. Он резко оборачивается и видит перед собой Минхо. Как он успел тут появиться? Только что же возле бара стоял и чуть ли не сжирал губы Джисона. — Да не пугайся ты так, — говорит он Феликсу. Легко сказать, думает тот, но ничего не отвечает. — Я это, что сказать хотел, — теперь обращается к Хёнджину, тяжело вздыхая. — Твоя сестра, кажись, перебрала немного. Чуть не грохнулась, пока пыталась сесть за стойку и попутно объясняла бармену, как легче всего открыть бутылку пива, — ухмыляется он. — В общем, я отвёл Йеджи на второй этаж и оставил с ней Джисона. Думаю, лучше увезти её домой. — Как я и думал, в принципе, — цокает Хёнджин. Феликс ненадолго теряется, не понимая, что делать, но в конечном итоге встаёт и направляется следом за старшими на второй этаж. Поднявшись по лестнице, парни тут же попадают в узкий коридор. «Зона уединения» здесь не такая уж большая — всего четыре двери, ведущие в комнаты. На полу стелится бордово-красный ковролин, стены выкрашены в сажевый оттенок, что придаёт этому месту больше пошлости, нежели интимности. Феликс уверен, что эти комнаты повидали столько, сколько ему даже не снилось и думать об этом, если честно, ему хочется в последнюю очередь. Минхо открывает ближайшую к ним дверь и пропускает парней вперёд. Внутри свет почти такой же приглушённый, чтобы не бил в глаза, прохладно от открытого настежь окна, так что Феликс даже немного ёжится после той духоты и жары внизу. Комната напоминает небольшой гостиничный номер, нежели место для быстрого секса в каком-то клубе. Видимо, заведения отца Минхо и правда приличные и продуманные. Возле массивной кровати, на которой расположили Йеджи, частично подогнувшую под себя ноги, на пуфике сидит Джисон. Он наблюдает, как девушка допивает воду из стакана и нежно зачёсывает за ухо её длинные растрепавшиеся рыжие волосы. Феликс сам не замечает, как кидает быстрый взгляд на Минхо, но тот просто стоит, привалившись плечом к косяку двери и совершенно никак не реагирует. Йеджи устало выдыхает, возвращая Хану стакан, и смотрит на старшего брата без капли сожаления. Возможно, это потому что она всё ещё пьяна, но Феликс в этом очень сильно сомневается. Надо же, это сколько нужно было выпить, чтобы оказаться в таком состоянии? Впрочем, можно нисколько не удивляться, ведь девушка на постоянной основе занимала себя каким-то алкогольным коктейлем и проблема в том, что практически все из них начинают действовать лишь через время. Да уж, Йеджи походу и правда была в отчаянии, раз уж не уследила за этим и так накидалась. Феликс чувствует вину за то, что тоже этот момент проворонил, а всё время только и делал, что думал о Хёнджине, да о себе самом. — Она успела проблеваться до вашего прихода, поэтому не парьтесь. Просто перебрала немного, — говорит Джисон, пока Хёнджин подходит ближе к сестре и присаживается на корточки. У первого у самого глаза туманные от алкоголя. Он поджимает явно покрасневшие влажные губы, на которые внимание обращает, кажется, один только Феликс. — Эй, Йеджи-я, ты как? — старший Хван щёлкает пальцами у неё перед носом, тут же выхватывая вялый удар по плечу и сиплое: — С-с-супер, — девушка икает, заставляя брата в очередной раз вздохнуть и улыбнуться. Ну вот и как на неё злиться, когда она в таком состоянии? — С тебя на сегодня хватит, поехали домой. Феликс молча усаживается рядом с подругой, позволяя ей положить голову себе на плечо. От неё ощутимо пахнет перегаром, но это не мешает девушке обвить руками предплечье парня и практически уткнуться ему в шею. Ликс наблюдает за копошением старших: Минхо разговаривает о чём-то с Хёнджином, Джисон вызывает такси, потому что пили сегодня все и за руль никого не посадишь — и вдруг на парня наваливается вселенская усталость. Вот так разом будто приходит осознание всего, что произошло за сегодня. В сознании всё ещё маячит сцена с целующимися Минхо и Джисоном, от которой как назло не получается избавиться. Феликс не понимает, что ему теперь делать. Знает ли Хёнджин, что Минхо нравятся парни? Давно ли между ними с Джисоном что-то есть? Есть ли вообще? Если Хёнджин его лучший друг, то почему Минхо ничего ему не сказал? Хван всё-таки гомофоб? Ото всех этих мыслей, появившихся разом, начинает болеть голова. — Машина подъехала, — сообщает Джисон спустя пару минут. Они все быстро и скооперировано поднимают Йеджи на ноги. Хёнджин поддерживает её, чтобы та не дай бог не рухнула где-нибудь на лестнице, Феликс идёт за ними следом, а Минхо с Джисоном запирают комнату и спускаются самыми последними. На улице прохладно, и это немного отрезвляет. Без лишних слов Хван прощается с друзьями, усаживая сестру в такси, и обещает списаться с ними позже. Феликс стоит рядом с машиной, поджимая губы, улыбается подруге, которая удивительным образом ещё не отключилась. Она шепчет ему что-то невнятное, что понятно только ей самой, а Ликс кивает, всё больше и больше уходя в себя. — Феликс, — из мыслей его вырывает громкий голос Хёнджина. — Садись в машину. Чего стоишь? — А… я, — начинает он, широко открыв глаза. А после отрицательно качает головой. — Нет, спасибо. Я сам доеду. Ему сейчас ужасно не хочется оказаться в одной машине с Хёнджином, потому что тогда — он чувствует — станет ещё хуже. Феликсу нужна тишина, чтобы разобраться во всём. Пара часов тишины. — В смысле? Не говори глупостей, садись. — Меня мама заберёт, — говорит он вдруг. — Я уже написал ей, так что она скоро приедет. Хёнджин несколько раз глупо моргает, будто до него не доходит, но потом всё же отвечает: — Ну… хорошо, — он садится в машину рядом с сестрой, кидая младшему напоследок: — Напиши, как будешь дома. В инсте можешь. Феликс кивает ровно перед тем, как дверь такси захлопывается, и машина трогается с места. Он поворачивается к клубу, у входа в который всё ещё стоят Минхо и Джисон, провожающие взглядами остальных. Ли салютует им на прощание, парни кивают в ответ, как бы желая удачно добраться домой и, когда младший разворачивается и пускается в путь, скрываются за дверьми заведения, приобняв друг друга за плечи. Конечно, про маму Феликс соврал. Никому он не писал, и никто его не заберёт. Ему просто нужно было, чтобы его наконец оставили наедине и дали спокойно подумать. Алкоголь давно выветрился из организма, и сейчас Ликс шагает по городу, изредка подсматривая маршрут в картах, чтобы не заблудиться. Он думает о Минхо, о Джисоне и Йеджи. О том, что не умеет хранить секреты, но больше всего хочет узнать, правдивы ли его домыслы. Правда ли, что Минхо такой же, как он сам. А ещё он, как и всегда, думает о Хёнджине. О Хёнджине, с которым у него никогда и ни за что не будет шансов и от которого теперь вдобавок придётся скрывать то, что он сегодня увидел.