Only one minus

Всё воскресенье Феликс проводит, как один день из жизни затворника, зарывшись в одеяла в своей комнате и бездумно листая ленты во всех возможных соцсетях в позе креветки. Делать ничего не хочется, ноги после вчерашней прогулки, которая закончилась только ближе к четырём утра, потому что именно к этому времени он пришёл домой, всё ещё неприятно ноют. А голова ноет всё от тех же мыслей, от которых никак не получается отделаться. Феликсу сложно хранить любые секреты, кроме своих. Не так, что хочется рассказать об этом всем и вся, а скорее просто поделиться с кем-то одним, иначе слова застрянут в голове и так и будут жужжать там надоедливыми пчёлами. Обычно, он делился таким с Йеджи, потому что доверяет ей практически как самому себе, но сейчас сделать этого просто невозможно. Во-первых, Феликс не уверен в увиденном на сто процентов. Во-вторых, это её краш, вы чё блять, издеваетесь? Как он вообще должен это сказать? Ого, прикинь, парень, к которому ты всё это время пыталась подкатить походу гей, ну хз короче. Так что ли? Ну уж нет, она точно расстроится или ещё хуже, пойдёт и предъявит Хёнджину, какого хуя его друг любит мужиков. А тот-то может вообще не в курсе. Незадача получается. И в этом непонятном состоянии, в котором Феликс только поесть спускается на кухню в течение всего дня, ответа он так и не находит. Ему ужасно сильно хочется спросить совета хоть у кого-нибудь, а не бездумно смотреть на написанные в тетради «Минхо и Джисон» и гадать, что же делать с этой информацией дальше. Ближе к вечеру, когда комната постепенно начинает погружаться в сумерки, Ли всё задалбывает настолько, что он срывается, резко набирая номер Сынмина и падая обратно на подушки. Какое-то время ему кажется, что трубку никто не возьмёт, да и не должен вообще-то. Они не так уж близко общаются, а помимо школы списываются пару раз на дню и дело с концом, но сейчас Сынмин является единственным, кто знает его тайну и продолжает хранить её за зубами, поэтому Феликсу ничего не остаётся. Либо Сынмин, либо разорванная башка. — Да, — парень после нескольких долгих гудков наконец поднимает трубку. — Привет, — выдыхает Феликс, проводя по лицу ладонью. — Что-то срочное? — на фоне слышатся посторонние звуки, чей-то бубнёж и словно клацанье железа. — Я тут просто немного занят. — Не поверишь, вопрос жизни и смерти. Ты где вообще? — У тёти. Блять, — шёпотом выругивается он, а за этим следует злодейский смех и звонкий голос «Ха, я же говорил, что выиграю на этот раз! Ну и кто теперь лох?!» — Это было нечестно, понятно?! Меня отвлекли, — ему вторят о том, что это не имеет значения, и Сынмин просто лошпек, не умеющий держать в руках джойстик. За этим следует непонятное шуршание и недовольный голос Кима, очевидно, уходящего из комнаты: — Пошел в жопу. — А, опять с Чонином в приставку рубишься. Завидую белой завистью, — вздыхает Феликс, рассматривая свои ногти. Будто специально кота за хвост тянет, лишь бы рассказывать подольше. — Ага. Так что там у тебя? — на фоне становится значительно тише. Значит, Сынмин всё-таки ушёл, оставив Чонина одного упиваться своей победой и, наверное, готовиться к следующему заходу. Одним всё никогда не кончается, Феликс знает. — Помнишь тот день, когда Йеджи сказала, что попросилась на вечеринку с Хёнджином и Минхо, его другом? — Ну и? — Она была вчера. И я проебался. Очень сильно проебался, Сынмин, — он потирает пальцами глаза. — Что, всё-таки признался своему ненаглядному? — усмехается тот. — Боже упаси, я бы сдох на месте. Но то, что я увидел, ничем не лучше, в принципе, — Ли пытается подобрать правильные слова, комкая в ногах одеяло. — Ну говори уже, — нетерпеливый тон. Феликс почти уверен, что Ким закатил глаза. Сам он тяжело вздыхает и, облизывая подсохшие губы, наконец произносит: — Мне кажется, что Минхо гей. Поначалу ответа не следует — на той стороне линии даже как-то подозрительно тихо. Феликс терпеливо выжидает, пока парень обработает информацию и скажет, может посоветует хоть что-нибудь. Сынмин, конечно, гетеро и ему не понять, но мозги у него варят просто отменно. Особенно в таких критических случаях, как этот. — И что, теперь тебе он нравится? — доносится из трубки совершенно обыденно. Будто у Феликса этих парней как семь пятниц на неделе. — Ты какого мнения обо мне вообще? — возмущается он, даже немного приподнявшись с постели. — Мне не может понравиться парень, просто потому что он гей. — Да ты что, а я не знал, — притворно ахает Сынмин. — Так в чём проблема тогда? Ну гей и гей, ты вон тоже мужиков любишь, но никто, почему-то, не жалуется. — Нет, подожди… ты не понимаешь, — он сдавливает пальцами переносицу. — Минхо целовался с Джисоном, который вроде как их с Хёнджином общий друг. Но теперь оказалось, что для Минхо он не просто друг, а Хёнджин, как я понял, об этом не знает, потому что Хёнджин гомофоб, и… — Стоп, стоп, стоп. Хёнджин гомофоб? — Там долго рассказывать, но походу да. Короче, теперь я знаю тайну Минхо, которую не знает даже его лучший друг. А ещё он нравится Йеджи, которая тоже не в курсе всего этого. Вот и получается, что я в тупике и рассказать кроме тебя вообще никому не могу, — тараторит Феликс. Он останавливается на пару секунд, переводя дыхание, а после выдаёт несколько обречённо: — Что мне делать с этим? У меня башка скоро вскипит. — Вообще не понимаю, чего ты так загоняешься, — говорит Сынмин и по посторонним звукам, кажется, открывает окно. — Не говори просто никому об этом секрете, да и дело с концом. Ты же не общаешься с Минхо, значит это не твои проблемы. Молчание. Феликс и сам не особо понимает, почему так сильно волнуется по этому поводу. Сынмин прав: с Минхо он не общается, поэтому краснеть перед ним не придётся, с Хёнджином он разговаривает не так часто, чтобы ни с того ни с сего поднимать тему ориентации его друзей. Так что, может, всё не так уж плохо — внутренне успокаивает себя парень, а вслух, кивая самому себе, произносит: — Ладно, наверное, ты прав. — Да я вообще почти всегда прав, обращайся, — и вновь в трубке слышатся посторонние шумы, между которыми Сынмин кидает: — Если это всё, то я пошёл. Меня ждут важные дела. — Давай, герой, — Феликс усмехается, различая приглушённый голос Чонина. — Удачи надрать кузену задницу в следующей катке. Он ловит рассеянное «Ага, спасибо» перед тем, как звонок сбрасывается, и переворачивается набок, глупо пялясь в горящий экран. Странно всё это. Вроде рассказал, а легче всё равно не стало. Неприятное, даже липкое ощущение чего-то ненужного, сидит у него в груди и словно давит на диафрагму. Феликс прикрывает глаза. Лучше бы он сделал то же самое в клубе. Лучше бы не видел целующихся парней у барной стойки, а после подтверждение этих поцелуев на раскрасневшихся джисоновых губах. В этот раз далеко в самобичевание уйти не получается. Телефон издаёт характерный звук от пришедшего уведомления, и Феликс нехотя поднимает тяжёлые веки. Там наверняка какое-то сообщение от Йеджи, или Сынмин решил добавить что-то напоследок. Или может маме настолько лень подняться на второй этаж, что она зовёт его на ужин сообщением. В общем, ждал Ли всего, что угодно. Кроме всплывшей иконки «Этот пользователь хочет отправить вам сообщение», а рядом с ней фотографию. Фотографию Хёнджина. Феликс рывком садится на постели и с пару минут тупо пялится на уведомление. Он, конечно же, профиль Хёнджина знает. На инстаграм его подписан и исправно лайкает нечастые фото, непременно теряясь как минимум в сотне ещё таких же лайкнувших. Комментарии не пишет — всё равно не ответит, какая разница? А позориться просто так себе дороже. В основном Феликс просто смотрит, такие же нечастые как и фото в ленте, истории и тихо умиляется себе, думая, какой же замечательный у него… Хёнджин. Не у него. Просто Хёнджин. Но теперь, когда в директ прилетает запрос, Феликс не на шутку ахуевает. Он даже не успевает подумать, что парню может быть нужно, когда трясущимися пальцами нажимает на уведомление. Но, к сожалению или к счастью, не находит там ничего более, кроме: hyunjin: привет. как себя чувствуешь? Он пробегает глазами по строчкам раз триста, улыбаясь всё ярче и ярче. Как он себя чувствует? Вот прям сейчас, кажется, просто ахуенно. Феликс не позволяет себе задуматься, что вдруг Хёнджину от него понадобилось, хотя всё ещё с небольшим подозрением принимает диалог и печатает в ответ. fеее.lix: привет… да нормально. hyunjin: как доехал вчера? Парень усмехается. Точно, он же типа с мамой домой поехал. Сам себе мама, а ноги отличная тачка. Вид передвижения десять из десяти. Хёнджину он этого, конечно, не скажет, чтобы не нагружать лишний раз. Его это всё равно вряд ли интересует. Обычная вежливость, Феликс, помни об этом. fеее.lix: отлично Ли пялится на моментально появившуюся метку «Прочитано». Ну вот и всё, думает он, сейчас Хёнджин либо спросит то, ради чего писал изначально, прикрываясь человеческой вежливостью и напускной заботой, которая так или иначе свойственна нам всем, либо на этом их диалог и закончится на веки вечные. Спустя минуту Феликс выходит из диалога. Как бы «Я не жду вообще никакого сообщения и плевать мне, если диалог закончится сейчас. Да я и сам хотел его закончить, ясно?» и бессвязно залазит во все приложения, попадающиеся на глаза. Ну не напишет и не напишет больше, думает Ли, не расстроюсь же я из-за этого, правильно? А сам губы поджимает, смотря на входящие уведомления. hyunjin: почему не написал? hyunjin: я ждал Он что? Феликс моргает часто-часто, глупо смотря в диалог. Ему очень сильно хочется завизжать на весь дом, но родители на первом этаже, наверное, подумают, что он сходит с ума. Хотя, именно это, кажется, и происходит. Всё это как-то очень похоже на шутку и недоверчивому Феликсу, для которого подобные переписки со своим давним предметом обожания вообще в новинку, непременно хочется спросить, точно ли Хёнджин это пишет. Он чувствует себя снова на тринадцать лет, когда первый поцелуй кажется всем чем-то классным и волнующим, а любовные переписки в обязательном порядке глупыми и ванильными. fеее.lix: прости, совсем вылетело из головы… fеее.lix: я сразу же отрубился, как пришёл fеее.lix: но всё хорошо! правда, не волнуйся))) Очевидно, единственное, что у него вылетело из головы, так это мозг, потому что некоторую часть своей пешей прогулки он всё же думал о словах Хёнджина, но не надеялся, что они окажутся правдой. Много кто просит написать, когда придёшь домой, но это скорее так, для галочки. Вот и в этот раз Феликс не стал воспринимать всё всерьёз. hyunjin: ладно, не буду) Ну вот и всё. Разговор зашёл в тупик, больше говорить нечего. Гаси экран, Феликс, а вместе с ним своё сияющее от счастья личико. hyunjin: чем занимаешься? Ладно, может сегодня и не такой уж плохой день, как Феликс думал. Да, определённо не такой уж плохой. Даже, пожалуй, отличный. Он падает на подушки, влюблённо улыбаясь и зарываясь в одеяло с головой, пока печатает ответ. Так приятно, оказывается, переписываться с человеком, который тебе нравится. Почему он раньше не попробовал? fеее.lix: да так fеее.lix: валяюсь fеее.lix: а ты? hyunjin: слушаю, как джисон спорит с минхо насчёт теории большого взрыва fеее.lix: интересно? hyunjin: я нихуя не понимаю hyunjin: там что-то про квантовую физику… Наверное, вчера Хёнджин совсем не отдохнул, и они решили встретиться сегодня тоже, думает Феликс. Хоть посидят нормально. fеее.lix: и как часто вы обсуждаете квантовую физику? hyunjin: под настроение) hyunjin: на самом деле они просто умничают, а я делаю вид, что всё понимаю hyunjin: [видео] Феликс на пару секунд застывает, смотря на отправленную историю. Что Хёнджин мог скинуть? Зачем? У них что уже такой уровень общения? Какого хрена происходит? Ли кусает губы, прежде чем, прищурив глаза на всякий случай, открыть отправленный неопознанный объект. Ну так, вдруг там… всякое. История являет собой кадр на несколько секунд со слегка разморённым лицом Хёнджина и явными спорами на заднем плане. Феликс не слушает разговоры о квантовой физике, у него перед глазами другое, более занимательное строение атомов. У Хвана полуприкрыты веки и слегка растрёпаны волосы под небрежно накинутым на голову капюшоном худи. Он смотрит то в камеру, то на спорящих, улыбаясь и облизывая и без того блестящие губы, а после отпивает пиво из жестяной банки. Феликс пересматривает повторяющееся видео не меньше десяти раз и жалеет, что не включил запись экрана, чтобы оставить на память. За эти десять раз он успевает рассмотреть всё в мельчайших деталях, даже цвет дивана, вместе с плюшевой белкой на его спинке, и обоев запомнить — чёрный и холодный серый — перед тем как перестать залипать на парня и вернуться в диалог. hyunjin: понимаешь, о чём я, да? fеее.lix: понимаю хах… fеее.lix: много вас? hyunjin: втроём hyunjin: джисон просто к себе позвал hyunjin: хотя я чувствую себя здесь лишним, лол) fеее.lix: ну… у тебя есть пиво fеее.lix: тоже хорошая компания fеее.lix: хотя пить в воскресенье вечером… смело Парень кривится с собственного сообщения. Прозвучало как-то… стрёмно. Будто Феликс отчитывает его или что-то в этом духе. Хочется ударить себя по лицу. Отврат… hyunjin: оно слабое hyunjin: так, для храбрости чисто Феликс не вдаётся в подробности, продолжая потихоньку переписываться с Хваном о чём-то неважном и закапывать широкую улыбку глубоко в подушки. Он кусает костяшки пальцев в ожидании ответов, которые, кстати, приходят почти мгновенно. Точно так же, как Феликс забывает обо всём, происходящем вокруг. Но, как и всегда бывает, всё хорошее имеет свойство заканчиваться. hyunjin: ладно, уже поздно, ты, наверное, спать собираешься hyunjin: не буду мешать hyunjin: [фото] Он морщится, переводя взгляд на окно, где уже давно зияет темнота. Ничего себе, и правда поздно. В общем-то, всё это резко перестаёт иметь значение, когда Феликс открывает очередную историю. На фото Хёнджин прикрывает глаз и показывает ладошку, на которой прикреплено «споки ноки))». Парень вдыхает прерывисто, умоляя себя не делать скрин. Но всё равно делает… fеее.lix: и тебе спокойной Хотя хрен его знает, как после такого ночь вообще может быть спокойной, потому что глупое сердце никак не может прекратить скакать в грудной клетке и заставлять Феликса прокручивать в голове весь их сегодняшний диалог. Тем не менее, он кладёт телефон на тумбочку, стараясь игнорировать мысли о том, скольким людям Хёнджин шлёт похожие пожелания доброй ночи. Это неважно, если Феликс входит в их число. Он засыпает с улыбкой на лице, радостный тому, что мысли о чужом секрете его больше не тревожат. И просыпается с ней же. А ещё с тихим визгом куда-то в одеяло, чтобы, не дай бог, не напугать родителей. hyunjin подписался(-ась) на ваш профиль. Утро понедельника ещё никогда не было таким прекрасным.

***

И как же глупо было полагать, что так всё и продолжится. Сам бог велел сделать понедельники самым хреновым днём на неделе, потому что, кажется, именно в этот день тебя наказывают за все совершённые грехи разом. Феликс выходит из дома на десять минут позже по своей же неосторожности, и крутит педали велосипеда в два раза быстрее обычного, чтобы успеть приехать вовремя. Ветер сегодня как назло особенно сильный, поэтому треплет волосы, под конец поездки превращая их в натуральное гнездо на башке. Паркуя велосипед у школы трясущимися непонятно от чего руками, Феликс встречается с Йеджи. Не зря Рюджин иногда говорит, что у них один мозг на двоих, поэтому совершенно не удивительно, что девушка тоже опаздывает. — Надеюсь, сегодня Чону опять будет рассказывать какое-нибудь сообщение половину урока, — говорит она, когда они быстрым шагом пересекают полупустой главный коридор первого этажа. Девушка дёргает ручку кабинета истории в тот же момент, когда за их спинами раздаётся раздражающе громкий звон. Но не успевает Феликс даже порог класса переступить, как тут же утыкается носом в затылок остановившейся столбом подруги, а после слышит от неё агрессивно-возмущённое: — Это ещё что за хрень? Глаза всех сидящих за партами, а также учителя Суна, опершегося на свой стол, тут же обращаются к вошедшим. Феликс выходит из-за спины подруги и пытается понять, в кого она пускает свои невидимые стрелы, но тут даже думать не приходится. Всё становится понятно само собой, причём за считанные секунды. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — девушка направляется прямо к их с Феликсом парте, прожигая взглядом человека, сидящего за ней. — Йеджи, не выражайся! — старается перебить её учитель, но все его слова будто о каменную стену ударяются. Йеджи страшна в гневе. Но ещё сильнее она страшна, когда этот гнев направлен на её собственного брата. Здесь иногда даже допустимые границы стираются. — И тебе привет, сестричка, — поднимает к ней голову Хёнджин, крутя в руках карандаш. — Тут сидим мы с Феликсом, — говорит она, роняя сумку на парту. — Так что свали с нашего места. — С чего бы это? На следующие пару недель это место моё. — С чего бы это?! А ну быстро поднял свою жопу и… — А ну прекратили! — Сун-сонсэним повышает голос, и оба Хвана поворачиваются к нему. — Урок начался, займите места наконец и не отнимайте моего времени. — Но, учитель Сун, — едва ли не топает ногой девушка, указывая пальцем на своего брата, — этот… Хёнджин сидит на нашем с Феликсом месте. Что его класс вообще здесь делает? У них другой учитель! Скажите ему уйти. — Мистер Пак на больничном, и мне отдали его часы на следующие несколько недель. Я попросил всех сесть так же, как на прошлом занятии и пересаживать никого не собираюсь, — он берёт в руки учебник. — Но это нечестно. Меня не было на прошлом занятии… — уже тише пытается возразить девушка, но её тут же прерывают. Тон учителя становится всё недовольнее, будто вот-вот перейдёт на крик. — Это не мои проблемы, Йеджи. На последней парте есть свободное место, садись туда, — Сун указывает книгой в дальний угол класса. — Но… — Всё, я сказал. Начинаем занятие, — и мужчина отходит к доске, начиная записывать тему урока. Йеджи-таки недовольно топает ногой и сжимает руки в кулаки, поворачиваясь к усмехающемуся брату. Она поджимает губы в тонкую полоску, одним только взглядом обещая испепелить его после уроков. Но в конечном итоге берёт сумку и уходит в самый конец ряда. Феликс как стоял на одном месте, наблюдая за всем этим действом широко раскрытыми глазами, так и продолжает. До тех пор, пока историк не обращает на него внимания и не спрашивает, собирается ли он остаться на занятие или уже передумал. Сказать, конечно, хочется второе, но парень лишь растерянно кивает и проходит на своё место под пристальным взглядом своих и хёнджиновых одноклассников. Половина урока проходит в постоянном ёрзанье на стуле. Феликс буквально чувствует взгляд Йеджи, направленный, непосредственно, на брата, так что он даже боится за сохранность Хёнджина после истории. Может, стоит уже обратиться в погребальные услуги и забронировать место? Ну так, знаете. На всякий. Хёнджин же в свою очередь сидит совершенно спокойно. Как и в прошлый раз, строчит что-то в тетради и кусает карандаш время от времени, так что внимание Феликса не привлекать просто не может. Последний же всеми возможными силами, с божьей помощью, пытается сконцентрироваться на уроке, иначе его оценки по истории такими темпами непременно скатятся в канаву. И вот только Ли начинает вникать в тему урока, делать пометки на полях и отвлекаться от ненужных мыслей, как над ухом раздаётся немного хриплое: — Как спалось сегодня? Серьёзно, Хёнджин? — хочется спросить у него. Устроил только что целый цирк на пару с сестрой, с самого утра взбудоражил сердце Феликса своей чёртовой подпиской на профиль, а теперь сидит тут такой невинный и спрашивает, как ему спалось? Да ещё и губы время от времени закусывает, волосы пятернёй зачёсывает, будто специально. Словно знает, что Феликс не может не смотреть. И это злит просто нереально. Настолько, что хочется этого Хёнджина взять и… и зацеловать до смерти. — Кхм, нормально, — ведёт плечами Феликс, когда понимает, что неосознанно залип на повернувшегося к нему парня. — Ты ведь в курсе, что тебе теперь не жить, да? — Если ты о Йеджи, то я её не боюсь. Перебесится и успокоится, — усмехается Хёнджин, кидая быстрый взгляд на учителя. — К тому же, это Сун сказал садиться на те же места, а не я. — Что, так понравилось здесь сидеть? — Феликс ухмыляется, смотря на свою недоделанную таблицу. — А может и понравилось, — отвечает Хёнджин, вздёргивая подбородок, когда Ликс замирает. Он же шутит, да? Определённо шутит. Феликс облизывает пересохшие губы и издаёт несколько невнятных звуков в стиле «Ха-ха, вот это ты приколист», после чего старается сделать вид, будто очень сильно заинтересован в доделывании своего задания. Хёнджин замолкает всего на пару минут, и Ли уже думает, что на этом его слабое сердце наконец оставят в покое и не будут больше шептать ничего на ухо своим низким горячим голосом, но хрена с два, Феликс, правда? Когда в его жизни вообще хоть что-то шло по плану? — Ты знаешь что-нибудь про колонии Великобритании после первой мировой? — спрашивает Хван непринуждённо. А Феликс, словно сам над собой издеваясь, кивает. — Расскажешь мне? Кто в здравом уме поверит, что Хёнджин не знает про колонии Великобритании будучи в выпускном классе? Кто поверит, что ему, человеку, знающему все предметы чуть ли не на отлично, нужна помощь по какой-то там жалкой истории? Какой-то тупица, очевидно. И да. Этим тупицей становится Феликс. Очевидно. Но ему всё ещё семнадцать. И он всё ещё влюблён в Хёнджина с его двумя единственными минусами. Ему простительно. И Феликс вкратце пересказывает ему всё, что помнит, попутно отмечая что-то в учебнике карандашом. На Хёнджина не смотрит, от греха подальше. Потому что если будет, то из лёгких весь воздух и слова из глотки разом выбьет и он забудет, что вообще за предмет такой эта ваша история. Он рассказывает быстро и, наверное, слегка сумбурно, потому что рядом с Хёнджином всё ещё до конца спокойно не получается, но тот слушает внимательно и взгляд, кстати, от мягкого Феликсова профиля не отнимает. Смотрит на милый вздёрнутый носик, на выглядывающий в уголке губ розовый язык, когда Ли осторожно подчёркивает что-то карандашом, и на россыпь веснушек на чужих щеках. Жаль Феликс этого взгляда не замечает. Зато замечает кое-что другое. Под партой его бедро вдруг обдаёт теплом. Он чувствует, как колено повернувшегося в пол-оборота Хёнджина беспардонно упирается в его ногу. Феликс невольно запинается, незаметно скользя взглядом под парту, и глубоко вдыхает, когда видит их ноги соприкоснувшимися. Господи, он чувствует себя таким влюблённым придурком, обращая внимание на такие мелочи, но иначе никак не получается. — Ну и… всё, получается, — доканчивает наконец он. Хёнджин кивает, говоря тихое «Спасибо», и Феликс ждёт, что он наконец отодвинется. Но этого не происходит. Хван продолжает писать что-то в своей тетради, касаясь коленом его бедра. Пытка заканчивается только ближе к концу урока, когда учитель Сун просит Хёнджина подойти к своему столу. Феликс в это время кидает взгляд себе через плечо. Йеджи сидит, подперев щёку, и бездумно рисует что-то на полях тетради. Она выглядит всё такой же напряжённой и слегка расстроенной. Ли вздыхает. Кажется, следующие уроки истории будут самыми сложными в его жизни.