между нашими губами всего несколько секунд

      Нужно ли говорить, что Саша ненавидела Горошко настолько, что не могла уже жить без их этих перепалок, до скрежета зубов? Они настолько, чёрт возьми, похожи, что это раздражает обоих, до тошноты, до побеления костяшек на пальцах, что сжимаются в кулак, стоит актёрам пересечься взглядами во время репетиций. Однокурсники зовут в шутку эту парочку «овощной дуэт», стебясь над тем, что у одного фамилия Горошко, а у второй — Кукурузко. Это настолько нелепо, что больше походит на какую-то тупую шутку от вселенной. Боже, да они даже внешне похожи, будто она его женская версия. Это достаточно иронично, ведь, как водится, притягиваются противоположности, а сходства отталкиваются, как магниты с одинаковой полярностью. Саше порой болезненно хочется ударить Серёжу в лицо за его эти подкаты не к месту и нахальную просьбу признаться уже наконец, что она его хочет. А девушка злится, исходит на миллиарды звёзд, слыша это, потому что это чистейшая правда. Саша частенько невольно засматривается на его руки: длинные пальцы, которые, хочется верить, много чего умеют, большие ладони, намного больше её собственных. Когда она поскользнулась на лестнице, ведущей со сцены в зал, Горошко рефлекторно схватил её за запястье, уберегая от столь нелепого падения. Тогда она одарила актёра своим презрительным взглядом, мол, знай своё место, а у самой аж дыхание перехватило от ощущения того, насколько он ловче и сильнее её, насколько уверенны все его действия и движения. С тех пор стало всё тяжелее находиться с парнем в одном помещении, да даже с последнего ряда актового зала РГИСИ она его прожигала насквозь, ревностно высматривая, как Серёжа касается партнёрши по спектаклю. Да, он даже не её парень, даже не просто вариант для одноразового секса по дружбе ненависти, а всё равно Саша не может заставить себя не ревновать вовсе, потому что в эти моменты она представляет, как Серёжа своими губами не произносит язвительные комментарии по поводу её внешности или поведения, а впивается в её, целует с языком, а потом… Обычно от этих фантазий девушку отвлекали фразы преподов об окончании лекции либо оклик подруги, но перед сном отказать себе в удовольствии визуализировать такой реальный и нереальный одновременно эпизод просто невозможно. Ох, она его провоцировала, иногда подходила к самому верхнему ряду в аудитории и садилась прямо на парту, затем наклонялась к Горошко, смотрела прямо в глаза. Расстояние между их губами — несколько секунд, миллисекунд, однажды Саша так осмелеет и забьёт на мыслимые и немыслимые грани, что сократит сама это расстояние до нуля, а парню придётся с этим смириться, потому что он тоже этого хочет. Так вышло, что актёр особым постоянством не отличается, что ж, осуждать тут нечего, надо признаться, что он хорош во многом, незауряден, иногда, правда, ведёт себя, как дитя малое, но Сашу это даже подкупает, ведь серьёзность на постоянной основе это скучно, а ещё это не есть признак большого ума. Кукурузко возбуждается только от ума собеседника, вернее, не только от него, но это является основополагающим критерием отбора парней. Сапиосексуал, надо же, слово умное какое. Будь потенциальный партнёр хоть тысячу раз Аполлоном, всякое влечение сразу же отбивает, если не отмечается интеллект и харизма. Горошко часто стебётся сам над собой, будто в шутку говорит, что он завидует умным людям, отрицает свои таланты и красоту, а ведь он объективно привлекателен. Дело здесь не совсем в том, что он высокий, широкоплечий, со смазливой мордашкой, а в том, как у него горят глаза, когда он рассказывает о том, что заставляет его подниматься по утрам. — Не хочу идти в государственный театр, хочу что-то своё… — Ну, это сложно, не у всех получается. Девушка и сама не знает, зачем это сказала вслух. Или знает. Тогда Горошко резко подорвался с лавки, опёрся двумя руками о парту, от чего та пошатнулась, а у Саши по рукам и ногам пробежали неприятные искры от страха, что сейчас она полетит со своего места и до самой кафедры, но Серёжа взял её под поясницу, чтобы эта дурёха не убилась. — Не наебнись, бондюэль. Серёжа был чертовски зол, взгляд серо-зелёных глаз подёрнулся чем-то наподобие ненависти, но это было немного не то. Когда ненавидят, не пытаются спасти от падения настолько рьяно, что трясутся поджилки, не опаляют шею горячим дыханием. Ей безумно хотелось, чтобы он продолжил, и похер, что аудитория полна людьми, да и у Саши, вроде как был ухажёр. «Вроде как» это про всю её личную жизнь, всё ещё с первых отношений пошло не по плану, парень оказался каким-то подонком, с первых же дней отношений начал давить, намекая на секс, но она этого долбоёба любила до трясучки, или ей так просто показалось, но он не смог ждать, а она не смогла остановить. Видимо, он даже не рассчитывал на какие-то отношения, просто получил своё и смылся в закат. А она долго жалела, что рассталась с девственностью не с тем человеком, и желание это компенсировать вылилось в потребность так же пользоваться парнями. И всё равно было не так, как она ожидала, никакого тебе трепета и тем более удовольствия, она даже не кончала никогда, кроме как наедине с собой. После этого они не даже не общались, хоть и в одном классе учились, дальше всё пошло не особо здорово. Все они одинаковые и бла-бла, а всё же ей кажется, что Горошко другой. Он по пьяни переспал с её хорошей знакомой, и она бы тоже включила свою собственническую ревность, если бы Ира не отозвалась о нём как об охуенном партнёре. Никогда бы раньше она не подумала, что будет обсуждать с кем-то хуй Горошко, аж самой смешно.       Кроме всех этих нещадных взаимных подъёбов, Серёжа всё же оставался всегда с ней человеком. Однажды заметил, что Саше плохо, видимо, переутомилась, ещё и позавтракать не успела дома, потому что уснула под утро и проспала около часа, потом сразу же полетела на учёбу. Серёжа придумал какую-то историю о том, что они всю ночь клеили декорации к отчётной пьесе, поэтому им домой бы неплохо. Саша хотела, было, возразить, что они вообще-то не вместе, то есть не пара и вообще, а потом поняла, что он сейчас действительно заботится о ней, даёт ей целый день, а потом и все выходные на то, чтобы отоспаться. А когда их отпустили, ещё и кофе её угостил из автомата на первом этаже. Да, это не то чтобы какая-то особая романтика, просто такое действие заставило её думать о нём иначе. Сказал, что не отпустит её одну, и если не хочет, чтобы он провожал, то настоял такси вызвать. Правда, не обошлось и без тупых шуточек со стороны актёра. — Саш, а ты это, не беременная? — Ага, от тебя, Горох, споила тебя, трахнула, а ты и не помнишь. Всё, пока. А ей ведь безумно хотелось, чтобы этот момент тянулся вечно. Она всегда язвила, когда понимала, что начинает привязываться к человеку, проще самолично всё разорвать, чтобы потом не было мучительно больно. Физически Сашу к нему влечёт, хочется большего, чем этот невкусный кофе в универе, но и отношения сейчас не в приоритете. Будто ей кто-то предлагал, разбежалась. А Серёжа вёл себя расслабленно хотя бы наружно, чаще ей улыбался, но на публике делал вид, что между ними ничего нет. Ей снилось иногда, что Горошко сидит у неё на кухне, а утром просыпается, но там пусто. Одной в новом городе непросто, очень одиноко, не к кому обратиться в случае чего. Когда Саша переезжала в Питер, ей казалось, что всё будет как в сказке, легко и беззаботно. Первую неделю, ещё в августе, она не страдала от одиночества и холода, с утра до ночи ходила по экскурсиям, восторгалась архитектурой. А потом что-то сильно пошло не так. Да, удалось завести хорошее знакомство, но до дружбы этим отношениям как до неба пешком, с проблемами Саша к Ире не пойдет, просто потому что ей они не нужны. Когда приболела и целую неделю провела, завернувшись в плед с температурой и болью в горле, сразу подумала, что совершила в каком-то смысле ошибку. А потом Серёжа этот ещё, занял все её мысли. Может, это не так уж и плохо.

***

      На улице погода мерзотная — и Горошко, и Саша недовольно морщатся, глядя в окно. Ноябрь. Самый промозглый месяц, слизывающий дождём и ледяным ветром всё до костей. Лужи кое-где по колено, невозможно дойти до места назначения без стопроцентной вероятности промочить ноги и впоследствии простудиться. Сегодня сладкая парочка за одной партой, сокурсники переглядываются и шепчутся, посматривая на Сашу с Серёжей. Они общаются как друзья, скорее, не как люди в отношениях, но это только для вида, чтобы не приставали лишний раз. Они ни разу не целовались даже, между их губами несколько секунд, как и в прошлый раз, и «кукуруза», как он её называет, пристально смотрит ему в глаза, пытается определить, какого они всё-таки цвета. Девушка делает вид, что пишет, а сама скидывает с правой ноги балетку и кладёт её ему на бедро. Горошко демонстративно кашляет, как бы прося не делать этого, но не может сдержаться и кладёт руку ей на колено и легко поглаживает. От этого у Кукурузко по коже крупные мурашки, такое невинное движение вызывает бурю эмоций, что говорить об их поцелуе в перспективе. Туфля сваливается на ряд ниже, и её сокурсник Илья не может сдержать ехидный смешок. Теперь она сидит наполовину босая, щёки порозовели, потому что Саше кажется, что грядёт что-то. Серёжа сам её незаметно приобнимает за талию, и оба понимают, что это не дружеский жест. Просто в слова эти порывы никто до сих пор не облачил. От его сильной руки тепло, хоть у него руки и вечно холодные, и Саша прикрывает глаза, не убирает руку, не отстраняется от Серёжи. Он пробирается прохладной ладонью ей под свитер и она ёжится, парень еле заметно, осторожно сжимает её рёбра, проводит пальцами по косточкам, словно из пересчитывая. - Серёжа… — Что? Я ничего не делаю. Пара подходит к концу, аудитория наполняется шелестом страниц, студенты покидают помещение, бредя по лестнице, Илья возвращает Саше туфлю и просит не разбрасываться обувью больше. — Слушай, а у тебя зонт есть? А то я что-то забыла, мне до дома не дойти никак… — Хочешь, у меня посидим? Тут недалеко совсем. — Приставать не будешь? — Буду. Саша усмехнулась легко, в ответ на его добрую тёплую улыбку, а сама внутри сжалась, ведь, кажется, это не шутки, а она не особо готова и боится его отторгнуть своим внешним видом. И кто вообще бреётся полностью осенью, когда все носят свитера и длинные тёплые джинсы? Как-то раз они ходили с Горохом в бар, и разговор зашёл о естественности и красоте. Серёжа ляпнул, что ему всё равно, если девушка не идеально гладкая. Так что Саша надеется, что он не обратит внимания. А ещё волнительно чисто психологически, у неё давно ничего не было, она и забыла, каково это. Но Серёжа внушает доверие, с ним не страшно. Как друг он потрясающий и она надеется, что как парень тоже. Когда они покидают стены ВУЗа, то понимают, что даже до дома Серёжи добраться сухими не получится. Пока они стоят под одним огромным зонтом, по дороге пролетает автобус и Сашу обляпывает грязной водой. — Блять… Серёжа тоже промок до нитки, но он понимает, что Саше намного более мерзко сейчас. Новое пальто теперь только в химчистку, по ткани джинсов в полуботинки стекает холодная вода. Такси подъехало, только для этого надо перейти на другую сторону, а тут потоп всемирный. — А ну иди сюда, - Горошко закрывает зонт, — за шею держись, — Саша хватается за Серёжу, тот подхватывает её под бёдра и несет к машине на себе. Плевать на взгляды окружающих. Плевать, что сплетни оказываются правдой. В такси Горошко грел ей руки, растирал между своими ладонями, одаривал горячим дыханием. Она слишком расстроена и взволнована одновременно, чтобы позволять дополнительным мыслям занимать её голову. Поэтому Саша положила голову ему на плечо, а Горошко всю дорогу перебирал её мокрые волосы, игнорируя тот факт, что он сам такой же. От парня пахнет сигаретами, и этот запах Саше не особо нравится в принципе, но только не от него. А ещё резкий парфюм. Серёжа всё время то и дело шмыгает носом и Саше кажется, что это мило. Живёт актёр в типичной квартире в типичном для Питера «колодце», есть в этом такой достоевский флёр что ли. Девушка подумывала после школы отучиться на филфаке, очень уж любит литературу и языки. А теперь её интересует только язык актёра, ну и ещё театр, конечно же. Саша в новостройке живёт и никогда в таких хоромах не бывала. Горошко порывается вечно что-то сказать, легонько её толкает плечом, но делает вид, что случайно. Как это всё неправильно, не то чтобы переступить порог квартиры парня это шаг к тому, чтобы с ним заняться сексом, просто он даже не был уверен, нет ли у него вероятности стать у неё первым. Саша не афишировала свои прошлые отношения, а ещё выглядела такой невинной, что Серёжа мог ожидать всего. Ему не хочется давить, ещё и та шутка перед посадкой в машину. Он надеется, что Саше не страшно. В конце концов, если она не захочет и не попросит первая, трогать не станет. Вот они на месте, благодарят водителя, расплачиваются, Серёжа ругается, выгребая наличные из кармана, на карте вообще ноль, что ж, студенчество, ребята пулей вылетают из салона и бегут к парадному, будто боясь замочить брюки, хотя уже бесполезно что-то спасать.

***

-А уютно тут у тебя… — произносит Саша, глядя на бутылки от вина и банки от пива у входной двери. -А, это… это друг приезжал из Москвы. Кстати, пиво ещё осталось, будешь? Она лишь кивнула, сидя за барной стойкой в одном длинном свитере, прикрывающим ягодицы едва-едва. Горошко носится по квартире без футболки, говорит, жарко ему, хотя в помещении та ещё холодина. Серёже хоть есть во что переодеться, а вот ей… вещи в стиральной машине, кроме пальто — ему путь в химчистку. Он обещает поискать ей брюки какие-нибудь домашние, а то замёрзнет же, а сам визуально оценивает размер её одежды, ненавязчиво пялясь на её задницу. Сперва открывает холодильник и ставит пиво перед ней. Божественное пойло, ничего не скажешь. Саша делает глоток и выдыхает. — Ничего не нашёл, прости. Что же нам придумать… — Да ладно, я и так посижу. Выпей со мной, я одна не привыкла как-то. Руки у девушки дрожат, и Серёже это знакомо. — Замёрзла? Пей, согреешься. Можешь в душ сходить… — Не, не хочу, не холодно, просто… — Просто что? — Да как-то странно. Кто мы вообще друг другу? , — Серёжа недоверчиво смотрит на неё, ему ведь кажется, что всё понятно и очевидно. — Если ты не заметила, мы вместе. Ты сидишь у меня на кухне полуголая и ещё сомневаешься? — Я думала, ты меня ненавидишь. Ещё давно так показалось. А потом мы сдружились. И на паре сегодня… — Ты против? Просто если против, то… — Нет, — Саша делает очередной глоток и через стойку тянется к парню, свитер приподнимается. Русоволосая смотрит на Горошко пару секунд, а затем легко целует в губы. Отстраняется и смотрит в глаза выжидающе. Не уверена, что у Серёжи был тот же сценарий этого вечера. И на это парень лишь закусывает губы, убирает мешающую прядь волос ей за ухо, нежно проводит ладонью по щеке и утягивает Сашу в поцелуй. Их первый поцелуй, такой желанный и естественный. Ей становится сразу намного теплее, Горошко настойчивее толкает ей в рот свой язык, внутри от этого всё пылает, Саша заметно нервничает, но не желает прерывать это действо. Теперь расстояние между их губами равняется нулю. Волосы почти высохли, Горошко в них зарывается длинными пальцами, иногда спускается к шее и проводит по нежной коже, вызывая слабые стоны. — Вот и я не против, — Горошко прерывает поцелуй и произносит эту фразу, тяжко дыша. — Тогда давай поднимем это пиво за нас, — Саша растеряна, ей немного страшно, ведь это всё как сон. Ещё секунда, и она очнётся от него и никогда не подберётся к Серёже так близко. Теперь точно они вместе, и для этого не нужны слова. Страсти улеглись немного. За этот вечер ребята успели поделиться историями из жизни, посплетничать о преподавателях, а ещё — перейти от пива к чему покрепче. С коньяка их обоих уже порядочно унесло. Серёжа смешной, когжа пьяный, а она — чрезвычайно открытая. Ко всему. — Слушай, это нетактично, конечно, но я должен знать. У тебя было уже? Саша опешила. — Было что? У меня много чего было… — Ты поняла, о чём я. — Да, я играла на укулеле. — При чём тут укулеле? — А при чём тут намёки эти, спроси прямо, — у неё речь приторможена, а у Горошко наоборот — ускорена от алкоголя. — Блять, ну был секс у тебя? Серёжа не верит, что это спросил. Прозвучало по-еблански как-то. — Да, но… кажется, это не моё. — В плане? Не нравится? — Не кончала никогда. Так что смысла не вижу. Наверное, я фригидная, так бывший мой сказал. — Пффф, бред всё, не бывает фригидных, бывают мужики, которые не умеют сделать приятно. — Ого… — Дело не в тебе… хочешь, докажу? Серёжа подходит к Саше сзади и кладёт руки на напряжённые плечи, слегка массируя. — Серёж, ты чего это? — Если против, скажи. Я остановлюсь. — Продолжай… — Саша дрожит слегка. — Не бойся ничего, Саш. Тебе понравится, — Серёжа целует в шею, задерживаясь на одном месте по несколько секунд, а затем двигается дальше, то поднимаясь к уху и целуя чувствительный участок за ним, то прокладывая дорожку из поцелуев к ключицам. Саша поднимает руки, даёт парню снять с неё свитер. Серёжа помогает, вещь летит на пол. Горошко разворачивает её к себе на барном стуле и целует в губы. Саша обвивает его бёдра ногами, водит руками по его широкой спине и сильным плечам. Голова слегка кружится, то ли от коньяка, то ли от томительного предвкушения. Серёжа тянется к застёжке лифчика, справляется одним движением, и бельё летит к свитеру. — Серёж, давай только не здесь, — действительно, первый секс в новых отношениях раком за барной стойкой — не самый романтичный выриант. Поэтому парень подхватывает её под бёдра и несёт в спальню, кровать у него двуспальная, места хватит всем. Она его продолжает целовать, её соски трутся о его грудь, и от этого по телу бегут разряды тока. Актёр осторожно кладёт её на кровать, видит, что она боится, хоть и отрицает это. Не знает, что было такого в прошлых отношениях и что её конкретно пугает, может, больно было, может, что-то ещё. Поэтому Горошко садится рядом с ней и ласково смотрит на девушку. Расстёгивает джинсы и скидывает их. Теперь они на равных. Серёжа над ней нависает, сперва легко касается её губ своими, затем гладит по щеке, поцелуи спускаются к ключицам. Саша пытается восстановить пульс, но не выходит ничего. Разводит шире ноги, руками поглаживает парня по спине. Горошко языком касается одного соска, от чего Саша стонет неожиданно для себя. И сама себя будто затыкает. — Не стесняйся. Ты красиво стонешь… Посасывает чувствительное место, переходит ко второму и проделывает то же самое, пошло причмокивая. Вместе с этим актёр левой рукой ныряет под ткань кружевных трусиков и пальцами ощущает, как много смазки уже. Это даёт зелёный свет, значит, ей будет приятно. Двумя пальцами ласкает головку клитора, Саша лишь сильнее раздвигает ноги, подаётся бёдрами навстречу умелым пальцам. Скользит между малых половых губ, распределяет естественную смазку, слегка надавливает на преддверие влагалища и медленно проникает внутрь сразу двумя, двигает ими внутри, надавливает на переднюю стенку, большим пальцем массирует клитор, она от его действий всё влажнее и всё более готова продолжить. — Ай, Серёж… — Приятно? Саша кивает, закусывает губу, прикрывает глаза и расслабляется, Серёжа это чувствует и вводит пальцы глубже, начинает ими нежно её трахать. С её губ срываются более уверенные стоны. Серёжа вынимает пальцы и слизывает с них смазку. Целует ещё раз в губы, глубоко и нежно. Опускается губами всё ниже, целует чуть выше пупка, затем низ живота, зубами оттягивает кружево. Саша пытается сомкнуть ноги, но Серёжа не позволяет. — Ты чего? — Я никогда не… — Тебе никогда не отлизывали? Она отрицательно качает головой. — Тогда я буду первым. Расслабься и наслаждайся. Серёжа тянет трусики вниз, снимает и кидает на пол слева от кровати. Руками аккуратно разводит её бёдра и оставляет поцелуй на лобке. Касается языком головки клитора и легко начинает водить по кругу, стараясь делать это предельно аккуратно. Он чувствует, что ей нравится. Саша безумно чувствительная, Серёже думается, что её быаший был дятлом, если не смог её довести до оргазма ни разу. Он посасывает клитор, целует половые губы, языком проводит между ними. Слегка проникает внутрь, ласкает её у входа, расслабляя мышцы. Так будет проще войти. Он знает, что у неё давно не былоч значит, нужно уделить прелюдии больше времени. Девушка постанывает, мычит, не может сдерживаться. Она чаще дышит, Горошко прекращает её вылизывать, нависает над ней и целует в губы, Саша ощущает свой вкус, но это её не смущает. — Ты готова? — Да… — Я очень осторожно, расслабься. — Верю, — Саша улыбается. Серёжа садится на край кровати, снимает нижнее бельё, из тумбочки достаёт презерватив, разрывает обёртку и раскатывает его по стоячему члену. У него мысли, как бы не облажаться. Хочется, чтобы ей было хорошо. Снова нависает над ней, гладит по бедру, она уже готова. Притягивает Серёжу к себе, Горошко рукой направляет член ко входу, Саша подаётся бёдрами вперёд, и он нежно проникает внутрь. Дыхание перехватывает. Серёжа даёт привыкнуть, ждёт. Она внутри такая узкая и горячая, как будто не тронутая до него никем. Парень целует её в шею и начинает двигаться. Он её растягивает изнутри, и это безумно приятно. Горошко понимает, что она расслабилась и дискомфорт пропал, поэтому наращивает темп. Саша иногда вскрикивает, он выглядит просто охуенно с таким желанием в глазах, его волосы слегка растрёпаны, мимика напряжённая, видно, как старается. От пересечения взглядов разрядка всё ближе. Саша хочет поскорее кончить, терпеть невмоготу, поэтому свободной рукой стимулирует себя. По всему телу идёт приятное тепло, пальцы ног немеют. Ещё несколько секунд, и девушка выгибается под ним дугой и протяжно стонет. Серёжа доходиь до финиша через полминуты, продолжает её трахать, Саша успевает кончить дважды за один заход. Обессиленный парень ложится рядом с ней и кладёт голову ей на грудь. — А говорила, что фригидная… — Твоя взяла. Капец, овощной салат… Горошко звонко смеётся, пока гладит её по животу и груди. Всё только начинается.