Twisted wonderland: story and headcanons

Вампир! Маллеус Дракония

Его сердце уже давно не бьётся, кровь в жилах остыла и больше не циркулирует, как прежде, но даже спустя сто лет он всё ещё помнит этот тихий стук давно забытых дней. Твоё дыхание, обжигающее его бледные щёки, каждый раз заставляет окунуться в воспоминания давно забытого прошлого, поэтому его любимый вид объятий — это любая поза, где он отчетливей всего может услышать биение твоего сердца. Маллеус томно закрывает глаза, стоит ему прислониться к твоей груди. Женские руки нежно проводят по его окаменелой спине, чертовски холодной и твёрдой, словно перед тобой не нежный возлюбленный, который готов усыпать каждый твой шаг лепестками роз, а каменная статуя, как те, что красуются на крыше вашего общего замка. Он впервые чувствует себя настолько легко: никакого груза терзающего прошлого, никакой боли в давно замершей груди, нет ничего, чтобы заставило его чувствовать себя подвешенном. Маллеус впервые отдал себя целиком и полностью кому-то. Сейчас вампир не контролирует свои земли, не следит за границами своих обширных владений, ему давно безразличны другие вампиры, чьи шепотки могут осуждать его выбор. Он чувствует себя прекрасно, лежа на твоей груди и слушая стук человеческого сердца. А если кто-то против? На его стороне древняя сила семьи Драконии, которой навряд ли найдутся равные.

***

Маллеус сонно лежит на твоей груди и продолжает гладить твои волосы. Его прикосновение нежное и аккуратное, словно он боится случайно потянуть за прядь твоих волос, если будет неосторожен. Твоё сердцебиение успокаивает, но он всё ещё хочет сделать тебе приятное, поэтому, несмотря на неудобную позу, Дракония продолжает поглаживать тебя по голове. И в этих прикосновениях чувствуется почти благоговение, словно он преданный жрец, а ты богиня, которой он поклоняется. Стоический и порой высокомерный дух разлетается на щепки, стоит ему почувствовать спокойное сердцебиение возлюбленной и горячее дыхание. Изумрудный взгляд, кажется, хранит странную мягкость, нежность, несвойственную стоическому вампиру, привыкшему везде одерживать верх. — Впервые вижу тебя без морщинки на лбу, неужели рядом со мной так спокойно? — Дразнящая улыбка проскальзывает на твоём лице, когда ты взираешь на его лицо сверху вниз. Непривычная для вас поза, учитывая рост древнего вампира. — Мм, — Маллеус тихо хмыкает в знак согласия. В его глазах читается слабая пелена сна, прерванная твоим неожиданным замечанием. — Твоё присутствие… успокаивает. Шепчет тихо он, совершенно непривычным для себя образом, словно его действительно разморило тепло твоего тела. Губы Маллеуса не натянуты в напряжении, они расслаблены, и уголки опущены слегка вниз. Обычно строгие, нахмуренные брови наконец-то приняли более безмятежный вид. — Моя роза, оставайся в таком положении подольше… Я хочу ещё почувствовать звук твоего пульса.

Оборотень! Рук Хант

Рук — огромный щенок, который обожает вид твоего лица: неважно, где вы находитесь, неважно, чем занимаетесь, ему главное — чуять твой запах и взирать на твой нежный силуэт. Поэтому при любом объятии он как можно ближе прижимается к твоему лицу и открытой шее. Рук Хант известен в своих кругах невероятной скоростью, силой духа, острыми чувствами и бесподобным зрением. Действительно, его волчья сущность — бриллиант среди багровой меди. Редко встретишь оборотня, который мог бы с ним посоревноваться в охоте за добычей. Увы, такой талант действительно редкий. Особенно в северных сторонах его родного дома. Но тем не менее, какой бы серьезной личностью он не казался по словам других (личностей, явно не знакомых с Руком), он настоящий чудак во всех своих проявлениях. Даже для оборотня. Мальчишка, что любит играть с жертвой. Охотник, чья кровь бурлит от одной лишь мысли о новой добыче. Оборотень, который находит в этом мире прекрасным абсолютно всё. И ты — вершина этой цепочки. Дама волчьего сердца. Поэтому при объятии Рук любит взирать в твои глаза, наблюдая, как собственное «я» отражается в них. Есть в этом что-то будоражущее, как и собственно запах твоей кожи в районе ключицы, когда ты нежно перебираешь его спутанные волосы, а после оставляешь невесомые поцелуи на веснушках, которые усыпаны по всему телу. Начиная с бледных щек, заканчивая загорелыми плечами. Даже от одной такой мысли хвост Рука довольно перемещается из стороны в сторону, а пушистые уши прислоняется к голове. А что по поводу его волчьей версии? Тут двоякая ситуация. Сначала Хант боялся предстать перед тобой в таком облике. Нет, он тебе доверял, просто… Было непривычно, что о его натуре знает человек. Поколение оборотней многие века скрывали свою сущность, создавая пары исключительно с себе подобными и изредка подпуская к себе ведьм и колдунов… Однако человек? Рук уверен, что он первый сумасшедший из его клана, который почти сразу в вашу первую встречу решил запечатлеться именно с тобой. Человеком, который случайно заблудился в лесу. Поэтому, когда Рук находится в облике волка, то он любит сворачиваться калачиком у твоих ног и следить за закрытой дверью, убеждая себя, что это только для твоей личной безопасности. А если ты захочешь пообниматься с его большой и пушистой мордой? Он будет мило поскуливать и размахивать хвостом, как преданный щенок.

***

Проснулась ты с сонным вздохом на губах и ощущением чужого дыхания на своей шее. Твоя нога, перекинутая через тело рядом, немного затекла тем самым заставляя нахмуриться. — Ma reine, моя нежная королева, что заставило тебя омрачиться в такой час? Низкий, почти рычащий после сна голос прозвучал у самого уха. Озорные глаза то и дело обводили твой силуэт, нежно поблескивая в лучах раннего солнца. — На улице семь утра, Рук. Зачем ты меня будишь? Сквозь хныканье и попытки надавить на жалость, ты почувствовала, как его губы, нежные и настойчивые, начали скользить по твоей шее. Поцелуй за поцелуем, мокрая дорожка проскальзывала по свежим красным пятнам на теле, оставляя за собой невидимый след. Тяжелая и собственническая рука сжимала твою талию, оборотень перед тобой боялся хоть на секунду тебя отпустить. Закрыв глаза, ты продолжила наслаждаться утренним вниманием от голодного зверя. — Ma reine, скажи что ты моя. Внезапно его игривое настроение было прервано серьезным вопросом. Рук оторвался от ключицы с громким цоком и проницательно посмотрел на тебя. Веснушчатое лицо и анекдотично растрёпанные волосы смотрелись инородно со строгими глазами, тем самым заставляя покрыться мурашками. — Тебе было мало вчера? — Я готов вечно слушать твой голос, мa reine. Позволь мне ещё раз насладиться этими словами, прошу. Театральный голос возлюбленного заставил тебя улыбнуться и в конце концов согласиться исполнить для мужчины небольшую прихоть. — Я твоя, Рук. Вся без остатка. В ответ послышался одобрительный рык и слабый укус в район груди. Позволив нежности немного забрать кусочек этого утра, вы лежали в объятьях до тех пор, пока не послышалось урчание живота. И только тогда ты смогла выпроводить большого волка из его же собственной постели.

Паук! Азул Ашенгротто

Азул не любит спать в кровати: они всегда слишком малы и жестки для его нежного тельца, по крайней мере он чаще всего использует это оправдание, прежде чем увлечь тебя за собой в личную паутину. Впрочем, ты совсем не против ему потакать — этот гамак к удивлению действительно хорош. Поначалу Азул ненавидел спать с тобой и всячески старался избегать этого, заставляя тебя отправиться в мир Морфея раньше, нежели чем он. Ашенгротто делал вид, что он занят множеством незавершенных дел, срок сдачи которых наступает через пару часов, или же отправлялся на «охоту», хотя это была самая обычная прогулка под круглоликой луной и её спутниками — звездами. Это было связано с низкой самопрезентацией и боязнью попросту тебя раздавить, в конце концов, существа, подобные ему, намного больше и тяжелее, нежели накаченный человеческий спортсмен. Ты была намного мягче, нежнее, чем мужчина той же расы, тем самым заставляя Азула каждый раз тревожиться, когда дело доходило до любого физического контакта. Он боялся брать тебя за руку, чувствуя, что одно лишнее движение может поломать твоё запястье. Оно было намного тоньше, нежели чем у женщин-пауков. Непривычно тоньше. Что ж говорить до объятий, если во время них ты утыкалась в его грудную клетку. Такая разница в размерах одновременно пугала и привлекала Ашенгротто, словно в этой паре именно ты была пауком, что пленила в свои сети четырёхглазого юноши. Но время шло, узы крепчали, и теперь, если ты задремлешь в постели, то велика вероятность встретить рассвет не на мягкой кровати и нежных подушках, а в теплых объятьях под потолком в вашем личном гамаке из паутины. Впрочем, ты совсем не против, особенно в холодные ночи, когда Азул укутывает тебя в свой шёлк, похожий на настоящий кокон из одеял. Вот только, если ты просыпаешься раньше юноши, то, увы, останешься висеть ещё на некоторое время, до тех пор, пока острые когти паука не разрежут паутину и аккуратно поставят тебя на ноги. Когда ты окутана его шелком, Азул чувствует себя самым счастливым монстром на свете. Поэтому стоит тебе закрыть глаза и погрузиться в долгий сон, твой влюбленный паук обязательно воспользуется возможностью прижаться верхней частью своего гуманоидного тела к твоему торсу. Он положит свою голову тебе на грудь и будет засыпать под личную колыбельную твоего пульса.

***

Ноябрь уже подходил к концу, и это означает, что скоро наступит суровая холодная пора. На улицах опадут последние жёлтые листья, а пустые ветви вскоре будут укрыты снежным слоем. Именно поэтому пауки-мутанты, обладая особой чувствительностью к холоду, ощущают его гораздо острее, чем большинство монстров, подобных ему. Азул не стал исключением. В какой-то момент ему показалось, что кости продрогли и превратились в самый настоящий лёд, хотя утром только слабый иней покрыл остывшую землю. Осенний ветер и сырость, казалось, несли на себе весь вес мира, ложась тяжестью на плечи Ашенгротто. Он выглядел чужим в этой суровой стихии. Зима неумолимо подступала, и с ней рос и физический холод, заставляя его тело слегка подрагивать даже под множеством слоев одежды, даже если паучье тело не предназначено для такого количества ткани. — Доброе утро, Азул. Твой сонный вид на кухне вызвал улыбку на лице Азула, хотя всё-таки он бы больше предпочёл наблюдать за тобой из спальни, нежели в коридоре вашего общего дома. — Утро, жемчужина. Сухой и скудный ответ заставил тебя отвернуться от плиты и посмотреть на пришедшего в кухню возлюбленного. Взгляд тут же нахмурился, и в сердце ударил слабый укол. Продрогший Азул непривычно сгорбленно стоит в дверях, не желая выпутываться из теплого пледа, который не перекрывает его паучьи лапки. Его вид вызывал острое желание защитить, согреть, укутать в большое и объемное одеяло и усадить возле живого пламени печи, к которому он так отчаянно стремился. Итак, мимолетная и верная идея, осенила тебя моментально. Ты сделала несколько шагов вперед, заметив, как Азул инстинктивно обхватил себя руками, возводя немой щит от пронизывающего холода. Когда ты оказалась на расстоянии вытянутой руки, ты резко, но деликатно, словно прикрывая от бури, обняла его. — Жемчужина? — Да, милый? — Давай ты выключишь плиту и мы пойдем в мой кокон?