XXII. Страшный суд

-... я еще тогда сказал Феликсу, что нужно быть проще, и не пытаться найти подвох во всем на свете, - активно жестикулируя, продолжал Джисон, широко улыбаясь кивающему в ответ Минхо. Он уже добрые пятнадцать минут рассказывал довольно короткую и скучную историю из их с Феликсом школьной жизни, приправляя это эмоциональными цитатами и актерскими вставками. И хоть Джисон всегда был довольно красноречив, даже для него такая активность была слишком. В другое время Феликс бы не преминул его за это подколоть или, как минимум, запомнить парочку лучших крылатых выражений, что срывались с губ друга через слово, но сейчас был слишком занят мыслями о том, чтобы продолжать дышать. На что-то большее его душевного состояния не хватало, потому что за весь длинный и очень зрелищный рассказ Хана, Хенджин так ни разу и не оторвал от Феликса глаз, словно хотел прожечь в черепушке дырку, но у него это никак не выходило. Поначалу Феликс надеялся, что сможет победить в этих гляделках, но уже через три минуты его мысли заполнила паника, а ладони начали безбожно потеть, так что лучшее, что он смог придумать - это уставиться в остатки своего брауни, занимая руки палочками, которые хаотично катали крошки по тарелке. Занятие это было не самое увлекательное, но снова встретиться глазами с Хенджином было слишком страшно, поэтому Ли просто продолжал делать вид, что очень увлечен. - А Чанбин тогда был действительно решительно настроен надрать нам зад, поэтому... - Ты же учишься на дизайнера, верно? - словно гром среди ясного неба, раздался вкрадчивый голос Хвана. По спине Феликса пробежали крупные мурашки, он бросил на говорившего вороватый короткий взгляд, искренне надеясь, что сказал он это Джисону, но глаза того продолжали изучать лицо Ли, - Любишь рисовать, да? Голос Джисона стих еще после первого вопроса Хенджина, потому на Феликса обрушилось не только смущение, но еще и давящая тишина. Все явно ждали его ответа, и Ли это ой как не радовало. - Да, - сглотнув вязкую слюну, тихо пробормотал он, с трудом поднимая голову, - Рисую с детства. - Врожденный талант значит... - задумчиво протянул Хенджин чуть тише чем до этого, - А как со спортом? Занимаешься чем-нибудь? - К чему эти вопросы? - чувствуя, как последовательно холодеет внутри, глухо спросил Феликс, почти насильно заставляя себя поднять взгляд на переносицу Хенджина. Смотреть ему в глаза, он все еще физически был неспособен. - Я бы сказал тхэквондо. Выше среднего. Минхо кашлянул, разворачиваясь к Хану и чуть щуря глаза. - Кажется, кофе закончилось, закажем еще? Сидящий с едва ли не открытым ртом Джисон неопределенно кивнул, с явным восхищением глядя на Хенджина, что продолжал не моргая вглядываться в лицо Феликса, который напротив весь как-то сжимался под его взглядом и дышал вполовину чаще, чем необходимо человеку в обыденной жизни. Минхо пришлось почти что насильно заставить Джисона встать, чтобы утащить куда-нибудь подальше на пару минут, но очередной вопрос Хенджина заставил их обоих притормозить. - Я снюсь тебе, да? - без капли насмешки или заигрываний спросил Хван, на пару миллиметров наклоняя голову влево. Щеки Феликса, и до этого розовеющие на глазах, сейчас безвозвратно вспыхнули, он едва ли не подскочил на месте, наконец сталкиваясь с говорившем глазами. - Я на сеанс не записывался, так что не стану терпеть это. Можешь думать что хочешь, - на одном дыхании выпалил он, немного нервно хватая свои вещи со спинки стула и спешно ретируясь к выходу. - Фели... - попытался было окликнуть его Джисон, но за другом уже захлопнулась входная дверь. - Не переживай, ему нужно время. Скоро все станет в порядке, - спокойно пробормотал Хенджин, подскочивший было вслед за блондином, но передумавший на половине пути. На Джисона он все еще не смотрел, продолжая пилить взглядом дверь, из которой Феликс только что вышел, но Хану от его слов стало почему-то чуть легче. Вопреки предрассудкам, ведун его совсем не пугал, а скорее наоборот, восхищал и притягивал. Ему хотелось верить, и его хотелось слушать, что парень и сделал буквально через пару секунд. - Ты узнал что-то о его прошлой жизни, да? Феликс уже несколько дней ходит сам не свой, плохо спит... - взволнованно затараторил он, жадно следя глазами за тем, как Хенджин тяжело выдыхает, и на секунду прикрывает глаза, - Он ничего не рассказывает, но я уверен, что все началось после того, как ты сделал ему расклад. Феликс говорит, что не верит во все это, но при этом каждую черную кошку за версту обходит, он очень впечатлительный и... Глаза Хвана чем-то сверкнули в этот момент, он также, как и до этого Феликс, поспешно встал на ноги, я двинулся к выходу, не произнося и звука. В другой ситуации Джисон бы точно обиделся на такое пренебрежение его обществом, но лицо у Хенджина было слишком загадочным, а улыбка севшего напротив Минхо, уж чересчур привлекательной, чтобы хотя бы попытаться подумать об этом. Подумать хоть о чем-то, если говорить точнее...

***

- Тебе не стоит так делать, - низкий голос Феликса вкупе с интонацией, которую он использовал сейчас, производили пугающее впечатление. Его сведенные брови, и чуть поджатые губы и вовсе говорили о том, что он недоволен и немного раздражен. - Согласен, в следующий раз, я буду ждать, когда это сделаешь ты, - ответ прозвучал не менее серьезно, а голос, которым это было сказано, казался даже ниже чем у самого Феликса. Ли не выдержал и таки прыснул. Совсем коротко, поддавшись лишь на мгновение, но лицо уже было не сохранить. Через две бесполезные секунды попыток вернуть себе самообладание и придать серьезный вид, он все же сдался и громко расхохотался, сначала сильно откидывая голову назад, отчего длинные пряди хвоста соприкоснулись с невысоким кустарником позади, а затем наоборот падая лбом на плечо собеседника и часто дыша. Вокруг дивно пахло цветами, природа достигла апогея, что в саду Хванов ощущалось особенно остро, но сейчас Феликсу было не до пьянящих ароматов и дивных видов, голова и сердце были заполнены через край чем-то совсем иным, теплым и светлым, не зависящем от каприз матушки-природы. - Я говорю серьезно, прекрати. Ты не можешь каждый раз просто сбегать с семейного совета со мной под руку, - пытаясь совладать с излишне счастливым голосом, и прикусывая губы, заявил Феликс, чувствуя как на талию опускаются теплые руки. - Как я могу прекратить, если ты так прекрасен? Три вещи нельзя скрыть: солнце, луну и твою красоту, так что же я могу поделать? Это все равно, что просить солнце не всходить каждое утро, - с нотками лиричности в голосе пробормотал Хенджин, целуя Феликса в темечко. Ли на это снова хохотнул и откинул голову, заглядывая Хвану в глаза. Их лица были совсем близко, настолько, что стоило Феликсу только чуть повернуться, и их носы бы соприкоснулись, но и этого расстояния оказалось слишком много, и Ли, снова не удержавшись, мягко коснулся губ Хенджина своими. Совсем легко и непринужденно, уже через пару секунд отодвигаясь и щурясь от ослепляющего солнца. Ветерок, зашелестевший в листве деревьев, играючи пробежался по всему саду, разоблачая пару, укрывшуюся в тени, но они этого практически не заметили, будучи слишком поглощенными друг другом. - Это становится неприлично, твоя матушка начинает подозревать, - тепло улыбаясь, пробормотал Феликс, чувствуя, как через секунду его губы бессовестно захватывают в плен. - Пусть думает, что хочет, сказать что-то против она все равно не решится, - после пары коротких поцелуев сбивчиво прошептал Хенджин, чуть отстраняясь, и заправляя выбившуюся из хвоста прядь Феликса за ухо. - Но так... - Так нельзя, я знаю. Ты говорил это тысячу раз, - на середине фразы перебил Хенджин, - Я понимаю, что тебе хочется, чтобы все было правильно, но к сожалению мы не можем себе этого позволить. По крайней мере не сейчас. Феликс сейчас же поменялся в лице. Румяность щек вмиг сменилась на бледность, а взгляд из умиротворенно-игривого преобразился в суровый и самую малость уязвимый. - Император сообщил, когда ты выступаешь? - глухо спросил он, пытаясь замаскировать страх в голосе. Хенджин сделал вид, что поверил ему. - Через восемь дней я отправляюсь к императору. А выступать с армией мы будем приблизительно через две луны. - Я поеду с тобой, - решительно заявил Ли, ловя снисходительный взгляд и дуя губы, - Мы тренировались вместе последние три месяца, я уже готов вступить в бой. Хенджин только покачал головой. - Я не могу сидеть здесь и ничего не делать. Я мужчина, и должен защищать свою страну. И... - Феликс замялся, чувствуя как к горлу подступает ком, - И я должен защитить тебя. - Енбок... - безвольно выдохнул Хенджин, словно не в силах сопротивляться, - Ты защитишь меня, если останешься здесь. В безопасности. - Но... - хотел было возразить Ли, но закончить ему не дали мягкие пальцы на подбородке, заставляющие заглянуть в глубину чужих, не менее встревоженных глаз. - Я начинаю сходить с ума, только думая о том, что ты можешь попасть в бой. Что же со мной будет, когда вероятность станет неизбежностью? - Я могу за себя постоять, - едва ли не капризно, скорее из упрямства, а не всерьез надеясь переубедить, заявил Феликс, ловя на себе грустный взгляд. - Это так. На пару секунд повисла тишина, после чего Ли шумно выдохнул и заключил Хенджина в объятья, чувствуя затапливающую все тело тревогу и липкий страх, пробегающий по спине. - Пообещай, что вернешься. - Я вернусь. - Пообещай это, - упрямо повторил Феликс. - Я сделаю это. - Тогда за тебя это пообещаю я. Ты вернешься с войны, Хенджин. Во что бы то ни стало... Феликс дернулся и проснулся. Конечности все еще были словно онемевшими, непривычно тяжелыми и неповоротливыми, а в горле, как и во сне, стоял неприятный ком тревоги и страха. Циферблат стоящих на прикроватной тумбочке часов показывал половину четвертого утра, но Феликс словно и не увидел этого, сосредоточивая взгляд на занимающемся рассвете за окном. Этот сон, как и все предыдущие был крайне реалистичен, но что еще хуже - он пугал Феликса не просто потому что мог быть одним из признаков сумасшествия. Он пугал его натурально, вызывая физический, неподдельный страх и тревогу. Спать после него совсем не хотелось. Путаясь в джинсах, а затем и в шнурках на кроссовках, он пошатываясь вывалился из квартиры, в еще наполовину мрачный Сеул. В такое время столица была почти необитаема, общественный транспорт не ходил, и даже приверженцы правильного образа жизни мерно посапывали в своих кроватях. В другое время Феликс бы им позавидовал, но сегодня... Сегодня он больше не мог спать. Потому что казалось, что он не спит, а проваливается в другую, параллельную реальность, и вместо отдыха получает только порцию излишне правдоподобных тревог. Не направляясь никуда конкретно, он побрел вдоль дороги, стараясь позабыть тревожный сон, отчего погружался в размышления о нем только больше. Почему-то в последнюю неделю он не забывал и трети своих сновидений, как это бывало всегда. Каждый из кадров словно был выгравирован на внутренней стороне век, стоило лишь закрыть глаза, и яркий, волнующий образ занимал все сознание целиком, заставляя забыть даже о том, как надо дышать. Это не было нормой. Феликс понимал это. Так же как понимал и то, что все это не могло быть просто мнительностью. Да, он довольно часто видел в незначительных вещах больше подтекста, чем обычные люди, но все же это никогда не имело такой четкости и осознанности. Как правило, это было просто ощущение, привкус на кончике языка. Не яркие чувства, не сводящий с ума страх. И всему виной было это дурацкое гадание! Если бы этот странный, не покидающий его сны ведун не наговорил всего этого, фантазия Феликса не разыгралась бы до таких масштабов. Если то, что с ним происходило вообще можно было назвать фантазией. Скорее безумием. Так или иначе, но именно это помутнение, а не что-то другое привело его столь ранним утром прямо к дверям "магического обителя" злополучного ведуна. Зачем он пришел именно сюда Феликс не знал, но стоя сейчас напротив наглухо закрытой двери, ему стало как будто бы немного легче. Охватившая все тело тревога немного разжала тиски, хоть объективных причин на это и не было. - Ты же не думаешь, что я принимаю в такое время, правда? - раздалось откуда-то слева, со стороны утопающего в темноте спуска в подвал. Феликс едва не подпрыгнул от неожиданности. Там, откуда раздался голос, даже если приглядеться, не было видно ровным счетом ничего. Просто всепоглощающая темнота, среди которой не то сиротливо, не то пугающе, висел какой-то маленький красный огонек. - Что? - когда сиюминутный испуг отступил, переспросил Феликс, щурясь, словно это могло помочь разглядеть собеседника. В ответ последовал лишь короткий смешок, и едва различимый запах табака, принесенный попутным ветром. "Сигарета", - догадался Феликс, мысленно ругая себя за то, что сразу этого не понял. Ну какой еще красный огонек это вообще мог быть? Надо больше спать! - А ты и в этой жизни остался таким же невнимательным, - совсем тихо, и словно покачивая головой пробормотал собеседник, отчего красный огонек закружился в воздухе, а затем пропал. Послышались неспешные шаги, и в беспроглядной темноте начал проглядываться сначала силуэт, а потом и весь ведун целиком. Феликса немного передернуло из-за контраста его внешнего вида во сне и наяву. - Что тебе снилось сегодня? - словно добрый друг, а не практически незнакомый человек, спросил ведун приближаясь к Феликсу на расстояние вытянутой руки, - Дай угадаю - цветущий сад, ты сам с непривычно длинными темными волосами и... - Хенджин не закончил, многозначительно приподнимая брови. - Что ты сделал? - чувствуя подступающую панику, чуть выше, чем следовало, воскликнул Феликс, стараясь придать себе безразличный вид, - Почему мне снится все это? - А сам как думаешь? - с нескрываемой иронией в голосе, абсолютно равнодушно спросил ведун, чуть склонив голову вбок. - Наркотические благовония? Порошок на ручках двери? А может, ты проследил за мной и, когда я спал, подмешал в еду что-то... - это прозвучало даже не предположениями, а скорее жалкой попыткой впихнуть происходящий в голове хаус в минимально уместные для ситуации логические объяснения. Попытка к слову провалилась. Хенджин негромко хохотнул, отчего его темная аура на пару секунд развеялась. А в голове у Феликса, словно яркой вспышкой, пробудилось узнавание. Это было просто невозможно, но Феликс всем нутром понял, что слышал и видел это раньше. Как дежавю, но не с ситуацией, а со старым знакомым, которого ты с годами позабыл. - Боже, - не в силах воспринять это сдержанно, пробормотал Феликс, чуть покачивая головой и осматривая Хенджина с головы до ног. Как же знакома была ему эта фигура, вплоть до родинки под левым глазом... - Я схожу с ума. Лицо ведуна словно чуть смягчилось, он внимательно посмотрел Феликсу в глаза, а затем сделал широкий шаг навстречу, отчего едва не уперся Ли в грудь. Реальность начала резко плыть в сознании итак растерянного Феликса, он едва мог стоять на ногах, а к горлу подступил неприятный, тяжелый ком из его сегодняшнего сна. Словно в подтверждение его мыслям, Хенджин низко пробормотал: - Как ты и хотел, я вернулся с войны. Лучше бы я этого не делал. - Лучше бы ты послушал, и взял меня с собой, - чужие слова слетели с губ Феликса прежде чем он успел это осознать, а тело неожиданно потянулось навстречу человеку напротив, - Боже! - не скрывая истерики в голосе, завопил он, отскакивая от ведуна на два шага и хватаясь за голову, - Да что со мной происходит?! Скажи мне, что ты сделал?! Как избавиться от этого?! На пару секунд повисла пугающая тишина. Феликс, который отскакивая успел еще отвернутся и зажмуриться, переступил с ноги на ногу, не в силах заставить себя повернуться и потребовать ответа прямо. Он едва держал себя на ногах, что уж говорить о требованиях. Наконец, как будто издалека, раздался поучительно-сокрушенный голос. - Я ничего не делал с тобой. Твоя прошлая жизнь начала пробуждаться в сознании после нашей первой встречи, поэтому все это происходит с тобой. Если бы я не был тарологом или мы встретились бы не на сеансе о прошлой жизни, все это не было бы так ярко в твоей голове. Просто так сложились обстоятельства. Ведун сделал паузу, а Феликс, наконец, смог отпустить свою голову и даже развернуться к говорившему, отмечая что он отошел от него почти на два метра. - А чтобы все это прекратилось тебе нужно просто держаться от меня подальше. В идеале - не встречать больше никогда. Последнюю фразу он едва ли не выплюнул, после чего широко расправил плечи, и не поднимая на Феликса взгляд, развернулся на сто восемьдесят градусов, и зашагал к черному входу в свой офис. - Но... - попытался было спросить Феликс, хотя вопрос в голове сформироваться еще не успел. - Никаких "но". Не приходи сюда больше, - через плечо кинул ведун, после чего за ним захлопнулась дверь. Ошарашенному Феликсу оставалось только повиноваться.

***

Хенджин через силу сдержал рвущийся на ружу рык. Он чуть не потерял контроль, почти прикоснулся к этому мальчишке, который едва ли мог понять, что вообще происходит. - Все в порядке? - на лестничном пролете появится полусонный Минхо, потирающий левый глаз. - Нет! - излишне громко воскликнул Хенджин, эмоции которого сейчас буквально рвались наружу, - Ничего не в порядке! Ни-че-го! Минхо убрал руки от лица и настороженно взглянул на друга. Его грудь часто вздымалась, кулаки были сжаты, а в черных глазах плескалась натуральная ярость. - Какая же глупость! - не замечая перемен собеседника, воскликнул Хван, скорее даже себе, нежели в ответ на вопросительный взгляд напротив, - Убить себя, чтобы получить сумрачную вероятность того, что это спасет мою жизнь! Романтичный идиот! Голос Хенджина исказился, стал грубее и жестче, чем бывал раньше. - И эта чертова бабка! Как она вообще посмела вмешиваться в нашу жизнь?! Проклятая служительница Мара, неудивительно, что после этого все наше поколение стало проклятым! Минхо начал терять смысл чужого монолога. В глазах Хенджина появилось что-то чужое, опасное. Он вцепился руками в перила лестницы, ведущей на второй этаж, таким образом, видимо, сдерживая рвущуюся наружу ярость. - Но Хена... Ее я не прощу никогда. Ее и этого выродка! - Хенджин... - не выдержал Минхо. Поведение друга пугало его, он словно бы перестал быть собой сейчас, слова слетающие с его губ принадлежали явно другому, чужому им обоим человеку. Хван же, услышав свое имя, словно вышел из транса, переводя глаза на Минхо, силуэт которого был едва различим в утреннем сумраке коридора. В его зрачках вспыхнуло узнавание, но это случилось лишь на секунду. В следующую же он уже за два больших шага приблизился к Ли, и схватив его за шею с силой припечатал к ближайшей стене. - Бессердечная дрянь! Она разрушила мою жизнь! Она и этот... - Хенджин запнулся, словно пытаясь подобрать слова, продолжая сдавливать горло Минхо. Ли же забултыхался было в его руках, пытаясь оттолкнуть обезумевшего друга, но тот и не думал ослаблять хватку. - Пожалуйста... Джинни... - залепетал Минхо, понимая, что оттолкнуть озверевшего друга просто физически не в состоянии. Хенджин на секунду заколебался, словно борясь с чем-то внутри, а потом едва слышно проговорил: - Все должно было закончится там, понимаешь? Мое гнилое семейство должно было перестать существовать... Хватка неожиданно ослабла, ноги Хенджина подкосились, а руки безвольно повисли вдоль туловища. Тело грузно рухнуло на колени, а голова Хвана опустилась. Минхо рвано задышал, отшатываясь от собеседника. То, что это был не его друг стало очевидно. - Все должно было остаться там, понимаешь? Этот ужас должен был закончиться... - голос Хвана надломился, из глаз потекли горячие слезы. Какое-то время в гулком безмолвии еще пустого здания слышались только его всхлипы и частое дыхание Минхо. - Зачем ты родился, глупец? Лучше бы нас никогда не существовало... - Джинни? - Минхо, хоть и напуганный поведением друга до чертиков, просто не мог и дальше оставаться в стороне, неслышно приближаясь и опуская ладонь на плечо. Хенджин на это крупно вздрогнул, а затем медленно поднял на Ли наполненные слезами глаза. - Минхо? - Слава богу, Джинни! - Минхо рухнул рядом, утягивая Хвана в объятья, - Я думал, ты не вернешься... - Я... - слабый голос Хенджина звучал как из-под толщи воды, - Я... Что это было? Что я... - Шшш, - прервал его успокаивающий шепот Минхо, - Не говори ничего. Мы со всем разберемся, обещаю, но пока... Не говори ничего.