XXII. Страшный суд

Домик на отшибе поместья всегда внушал Енбоку праведный ужас. Хена как-то еще до его приезда рассказывала о том, что у ее нового семейства, хоть и известного на всю округу как одно из самых честных и благородных, была одна не самая лицеприятная тайна. Заключалась она в том, что самая старшая его представительница, бабушка Хенджина, и мать нынешней хозяйки поместья, уже много лет жила в уединении на отшибе их владений. Точных причин сестра тогда не называла, ровно как и того, как давно это продолжается, но факт оставался фактом - самая почитаемая представительница семейства была изгоем у собственной родни. После переезда в поместье Енбок не раз замечал, что к домику раз в день посылают бессменного слугу - невысокую девчушку, не старше двенадцати лет - с довольно громоздким подносом еды и кувшином воды. Другие поручения эта девочка не выполняла, да и видел ее Енбок лишь уже на пороге хижины, поэтому расспросить ее возможности не представлялось, а попытаться выяснить что-то у кого-то другого Енбок опасался. Такие секреты навряд ли рассказывают каждому встречному. И хоть Енбок и жил здесь наравне с сестрой, он с самого начала знал - это место не его дом, и никогда им не станет. И все же любопытство и тревога терзали его душу. Как-то раз, когда они с Хенджином прогуливались по саду и проходили недалеко от домика, Енбок осторожно поинтересовался, кто там живет, но Хенджин лишь пожал плечами на это, сумрачно отвечая что его бабушка всегда была закрытым и отстраненным человеком, и еще во время его младенчества скрылась ото всех в этом месте. Сам он ее даже не помнил, женщина никогда из домика не выходила, а проведать ее не позволяла мать Хенджина. И сейчас Енбок понимал, почему. - Проходи, юноша, не стой на пороге, - раздался скрипучий и пугающе низкий голос из темноты. Енбок едва открыл дверь, а уже был готов потерять сознание от страха. Все же Хена зря рассказала ему всю правду об этой женщине. - Добрый день, госпожа! - запнувшись, низко поклонился Феликс, различая во всепоглощающей темноте какое-то движение. Сердце его упало в пятки, но туловище не шелохнулась - он пришел сюда по делу, трусость была неуместна. - Прикрой дверь, юноша, я боюсь сквозняков. Не разгибаясь и не отворачиваясь от хозяйки дома, Ли сделал небольшой шаг назад, одной рукой хватаясь за ржавую ручку и плавно прикрывая дверь. Затем шумно вдохнул, собираясь с силами, и поднял глаза. В небольшой комнатке, которая служила гостевой и парадной одновременно, света почти не было, так что разглядеть внутреннего убранства не получилось, но силуэт хозяйки наконец начал проявляться, в чем значительно помогала пара свечей стоящих невдалеке на столике. Сама хозяйка дома сидела в центре комнаты на чем-то сродни трону императора, только выполненному в более мрачных черно-серых тонах. А может быть так казалось из-за недостатка света. - Проходи, юноша, разговор нам предстоит непростой, тебе лучше присесть. Женщина, которая, к слову, совсем не выглядела древней старухой, указала на ковер, лежащий прямо напротив нее, который в противовес всему остальному убранству был предположительно белого цвета и был единственным светлым пятном в комнате. Столик, со свечами и блеснувшим в темноте кинжалом, стоял совсем рядом, поэтому в сущности это было самое светлое пятно в помещении, но храбрости это Феликсу не прибавило, напротив, он ощутил растущее беспокойство и страх перед поглощающей все вовне темнотой. "Ты пришел сюда по делу, соберись!" - приказал он себе, через силу передвигая ватные ноги. - Я пришел по просьбе моей сестры, госпожа, - торопливо проговорил Феликс, едва его колени коснулись пола, - Мы перестали получать вести от господина Хвана, все беспокоятся, что он... - Пока он жив. Но это ненадолго. Холодный, оцепеняющий ужас прошел легкой дрожью по спине Феликса. Он услышал то, чего боялся больше всего. - Я не стала говорить это твоей сестре, так как побоялась за ее здоровье. Но попросила позвать тебя, так как помочь моему внуку действительно возможно. Не успевший отойти от страха Феликс взволновало сглотнул. Хенджину можно помочь! - Но цена за его жизнь высока. Ровно настолько, насколько и жизнь любого другого человека. Феликса передернуло. Его пугало, что эта женщина отвечала на еще незаданные вопросы, но вместе с тем приводила в настоящий ужас мысль о том, что Хенджин мог пострадать. Этот ужас перекрывал все остальные чувства, яркой палитрой сменяющиеся на его лице. - Я позвала тебя, потому что знаю, что ты единственный, кто может спасти его. Губы Феликса пересохли, он спешно облизал их. - Я сделаю все, что нужно. Слова слетели с его губ быстрее, чем он успел подумать. Быстрее, чем успел дослушать. - Ты даже не спросишь ничего? - кривая улыбка промелькнула по лицу собеседницы. Это была первая эмоция, которую он увидел на ее лице, и пусть она была даже зловещей, Феликс не заколебался ни на секунду. - Я сделаю это. Женщина усмехнулась в голос. Ее глаза скрывал полумрак, отследить взгляд было невозможно, но Феликсу не нужно было видеть, он чувствовал этот взгляд всем нутром. - Ты и правда любишь его. Все может получиться. Воздух внутри легких Феликса словно остановился, живот скрутил тугой узел, а зрение словно на секунду выключилось. Она все знает про них. Знает, поэтому и позвала именно его, а не Хену. Эта правда обрушилась на него словно ушат ледяной воды, но вместе с тем отозвалась светлой радостью в груди - он не сошел с ума, его эмоции настоящие и реальные. До этого момента природа собственных чувств ввергала Енбока в сомнения, утихающие только рядом с Хенджином. Но Хвана не было рядом, и уже довольно давно. - Ты не спрашиваешь, но я все равно поясню: Хена, будучи женой моего внука и некровной родственницей нашей семье также могла подойти. Не думай, она любит его не меньше. Но теперь она имеет намного больше значения, чем это было прежде. Мой правнук обязан появится на свет. Глаза Феликса расширились. - Хена... - Да. Перед отбытием Хенджина моя дочь настояла. Неконтролируемый и до чертиков эгоистичный, но такой тоскливый выдох сорвался с губ Феликса раньше, чем он успел себя остановить. - Ты знал, что так будет. Она его жена. - Она моя сестра. Я желаю ей счастья, даже если со стороны так не кажется, - Феликс прикусил губу, - Поэтому это должен быть я, а не она. Это случилось бы рано или поздно, вы правы. Я готов. Женщина внимательно посмотрела на юношу, на пару мгновений словно выпадая из реальности, а затем едва заметно кивая. - Хорошо. Тогда приступим. Феликс распахнул глаза. Сил закричать не было. Сил пошевелить рукой не было. Даже обратно закрыть глаза не получалось, яркая картинка стояла перед глазами настолько реалистично, так близко и ощутимо, что все, на что Феликсу хватало сил - это часто дышать. Сердце рвалось из груди, как сумасшедшее, ладони и спина были покрыты холодным потом, а по левой щеке скатилась одинокая слеза. Он не видел этого во сне, но чувствовал тяжесть узорной рукояти в своей ладони. Знал, какой горячей кажется пробегающая по коже кровь. - Так не может больше продолжаться. В подтверждение его слов, комнату озарила тусклая вспышка экрана смартфона.

***

- Уверен, что сможешь остаться с ним наедине? - лицо Минхо перекосила гримаса тревоги, а правая рука на плече Хенджина сжалась. - Не думаю, что у меня есть выбор. Им нужно поговорить, иначе я никогда не избавлюсь от прошлого. Договаривая это, Хенджин невесело улыбнулся. - Звучит, как бред сумасшедшего, правда? - Правда, - кивнул Минхо, похлопав друга по плечу, - Но половина из того, что ты вообще говоришь, звучит как бред. Я привык. Хенджин усмехнулся, переводя глаза с друга на собственное отражение в стекле. Чересчур бледная, даже слегка зеленоватая кожа, вкупе с огромными мешками под глазами и торчащими в разные стороны волосами не добавляли ему привлекательности - это факт. На самом деле, он не помнил, когда выглядел так плохо в последний раз. Наверное, на похоронах отца, когда ему было четырнадцать. Подростков в принципе назвать красавцами можно только с большой натяжкой, а Хенджин, который тогда едва столкнулся с собственными пугающими способностями, из-за чего боялся всего на свете, и вовсе походил на приведение. Если бы Минхо не появился в его жизни в тот непростой период... Хван вполне мог попасть в психушку. Он знал это наверняка. Впрочем, в последнюю неделю этот исход не казался ему самым худшим. А вот внезапное появление в собственном теле своего прошлого я - вещь действительно пугающая, и тянущее больше на 29 ГК РФ, нежели чем на пусть и более обширную, чем у других людей, но все же реальность. По крайней мере, Хенджин никогда не сталкивался с подобным. Он даже никогда не слышал о подобном. И явно не ожидал, что если это и возможно, что это будет происходить так. Что вместо радостного осознания того, что у него появился еще один шанс, он захочет придушить лучшего друга, и начнет сокрушаться о том, что вообще родился на свет. -...осторожно, двери закрываются! Следующая станция... - голос диктора, вкупе с дернувшим его наружу Минхо, вырвали Хенджина из пучины его тяжелых мыслей. - Если продолжишь также зависать на каждом шагу, то до встречи со своим "бывшим возлюбленным" снова не доживешь, - не скрывая недовольства в голосе, пробубнил Минхо, насильно подтолкнув Хенджина к эскалатору, - Все же не стоило соглашаться, в прошлый раз это закончилось не очень весело. - Я знаю, хен. Не волнуйся, все будет в порядке. Больше они не разговаривали. В напряженной, но не неловкой тишине, парни вышли из метро, также дошли до входа в центральный парк Сеула. - Я позвоню тебе после. Ли только коротко кивнул, провожая друга тревожным взглядом. Хенджин нетвердой походкой направился к фонтану, около которого они с Феликсом договорились встретиться. Ли первым предложил это, а Хенджин, хоть и сказал всего пару дней назад, что видеться им точно не стоит, немедленно согласился на встречу. Разум подсказывал, что риски этого мероприятия до неприличия велики, но сердце в груди билось слишком сильно. А может, это прошлый Хенджин недвусмысленно подсказывал, что ему в действительности нужно. Феликс уже был там. Он сидел спиной к Хенджину, подставив лицо теплому солнцу, но даже так Хенджин узнал его. Как показала практика, он узнал бы его из толпы все равно, это был лишь вопрос времени. Парень неспешно подошел ближе, остановившись с паре шагов от Ли. На секунду сердце Хенджина сжалось от страха. Что он должен сделать? Что сказать? Это совсем не тот Енбок, которого ему показали карты, не тот мальчишка из видения об их первой встрече. После всего пережитого ими обоими, даже старый Хенджин едва ли мог сказать, что знает парня напротив, что уж говорить про нынешнего Джинни, что всю жизнь рос закрытым отшельником, с трудом узнающим даже себя, не то что других людей. Его дар вопреки ожиданиям только усугубил взаимопонимание между Хваном и внешним миром, усложнил итак непростой процесс принятия несовершенств в голове. Легкий ветерок подхватил охапку желто-коричневых листьев, часть из них закружилась в воздухе с паре метров от Хенджина. Феликс, услышав приятный шелест, обернулся. Их глаза с Хенджином встретились. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга, не произнося ни слова. - Ты снова сияешь. Хенджин не соврал. В лучах осеннего солнца Феликс, как и во время их первой встречи, той самой, случившейся тысячу лет назад, снова выглядел, как спустившийся на землю ангел. - Сейчас октябрь, а когда мы встретились был апрель. Иронично, не находишь? Голос Феликса звучал спокойно и уверено, не так, как во время их последней встречи. Но это и к лучшему. - Я бы сказал печально. Хенджин сделал два больших шага, и присел по правую руку от Феликса, устремляя глаза на прохожих. Какое-то время оба они сохраняли молчание. - И что же нам теперь делать? - Я не знаю. Хенджин не лукавил. Он и в самом деле не знал, что ему делать со всей этой ситуацией. Никто не учил его, как пользоваться своим даром, да и все нюансы тарологии, астрологии и прочих наук, которыми он зарабатывал на жизнь, пришлось узнать самостоятельно. В университете такому не учили, а верить "практикующим" специалистам - все равно что предсказывать будущее по стеклянному шару. - Ты вспомнил все? - Я не вспомнил ничего. Голова Феликса непроизвольно качнулась, сдержанный вид на секунду уступил рассеянности и недоверию, но маска вернулась на лицо также скоро, как и с него соскользнула. - Что это значит? - Мне не снятся сны, Феликс. Я также не умею заглядывать в собственное прошлое при помощи карт. Это нюансы профессии. Все что я знаю - то, что увидел, отвечая на твой вопрос. Хван не рассказал ему всего сразу. Наверное, это было эгоистично, но он не мог вот так запросто открыться малознакомому человеку. Да, он знает, что Енбок был его возлюбленным, и в прошлом отдал за него жизнь, но нынешний он... Это Ли Феликс, совсем другой молодой человек. Они познакомились всего неделю назад и за это время Хенджин не узнал о нем ничего. Только о Енбоке, но не о нем. Раскрывать ему все карты было бы недальновидно и глупо. - Так значит... - задумчиво протянул Ли, поджимая губы. - Я знаю кое-что еще. Что меня назвали в честь предка, жившего во времена Корё. Он умер совсем рано, не успел толком прославить нашу семью, но моя мать всегда считала, что предков нужно почитать не за заслуги перед страной, а потому что они у нас просто были. Не было бы их - не было бы и нас. - Умер рано? - переспросил Феликс. В глазах его отразился испуг. - Да. - Хенджин сделал паузу, собираясь с духом, - Я пережил тебя всего на полгода. Маска с лица Феликса упала с громким звоном. - Что?! Как? - в глазах его читался неведомый Хенджину ужас и испуг. Хван поджал губы. Он сказал это слишком рано. А возможно вообще не должен был. Все-таки Енбок умер для того, чтобы Хенджин жил, говорить ему в лоб, что после смерти Енбока жить глава семейства Хван просто не хотел, было слишком жестоко. - Давай пройдемся. Будет лучше, если наш разговор не будет подслушан. В глазах Феликса горели вопросы, но спорить он не стал, первым отворачиваясь и шагая к одной из тропок, ведущей в отдаленную, менее облагороженную, а оттого и более нелюдимую часть парка. Хван поспешил следом, прокручивая в голове более мягкий и исчерпывающий ответ на заданный Феликсом вопрос. Но тот, на удивление, поравнявшись с Хенджином, не продолжил так взволновавшую обоих тему. - Это нормально, что иногда я говорю то, о чем даже не думал? Как тогда, утром. Его голос звучал ровно, короткая вспышка эмоций, очевидно поутихла. Хенджин кивнул сам себе, радуясь передышке в непростом разговоре. - На самом деле, наверное нет. С точки зрения науки, если это вообще можно так назвать, вопрос о влиянии прошлых жизней на текущую все еще изучен крайне мало. Я бы сказал, почти никак. Феликс хмыкнул. - Чем же тогда занимается "наука"? - с явной иронией спросил он, продолжая смотреть только вперед. - Люди редко вспоминают прошлые жизни, это процесс неконтролируемый. Должно совпасть множество факторов, чтобы человек мог хотя бы приоткрыть щелку в свое прошлое... - продолжил излагать Хенджин. Та небольшая "теория", которую он знал о чем-то подобном хоть и была крайне шатка, но придавала Хвану сил. Говорить о подобном отстраненно, с теоретической точки зрения было значительно проще. - Ты совсем ничего не помнишь? - словно уловив снизившийся градус напряжения в голосе собеседника, требовательно, почти грубо спросил Ли. Засунутые в карманы руки и устремленные вперед взгляд выдавали его волнение, но он изо всех сил пытался это скрыть. Что ж, Хенджин вполне мог ему это позволить. - Как я и сказал, мне недоступны воспоминания. Только информация, которую можно получить гаданием или гипноз. Но и он не дает осязаемые воспоминания. Все что я могу - узнать что-то от других людей. - Почему тогда мне во снах показывается прошлое? Если даже ты не можешь его увидеть? - Считай это проклятием, - грустно усмехнулся Хенджин, закусывая губу, - Один из наших предков использовал свой дар в корыстных целях, отнял невинную жизнь. После этого никто их нашего рода не мог заглядывать в свое прошлое. - Это легенда? Она передается у вас в семье? - в голосе Феликса послышалась сдерживаемая боль, Хенджин вскинул на него глаза. Он говорил так словно... Внутри что-то зашевелилось, нечто подобное Хенджин ощутил пару дней назад, прямо перед тем как напал на Минхо. Это был плохой знак, Хван насильно заставил себя переключиться на что-то другое. - Все мои родные мертвы. Я узнал это из дневников. - Мне жаль, - голос Феликса чуть смягчился, он даже бросил на Хенджина короткий сочувствующий взгляд. - Не стоит. Я помню только отца, всех остальных я никогда и не знал. На несколько минут повисла тишина. Только шелест листьев под ногами и неровное дыхание Феликса прерывали притихшую мелодию природы. - Мои родители живы, но живут далеко отсюда. С раннего детства я вижу их только на экране. - Очень жаль, Феликс. Оба снова умолкли. Люди все реже попадались на пути, а тропинка сменилась с широкой и асфальтированной на более дикую, протоптанную ногами людей. От нее шло множество ответвлений в еще более удаленные и уединенные места. Поравнявшись с одной такой, Феликс шумно вздохнул и решительно повернул вглубь парка, который больше уже смахивал на лес. Хенджин на секунду замешкался, не до конца понимая, хочет ли он остаться с Феликсом настолько наедине, но Ли не оборачивался и шел довольно стремительно, не оставляя попутчику выбора. Хван пошел следом, через минуту скрываясь за раскидистым деревом.