XXII. Страшный суд

- Мы можем устроить им встречу? - когда фигуры обоих парней окончательно растворились в зелени, спросил Феликс, резко разворачиваясь к Хенджину лицом. - Кажется, им есть что обсудить без нас. - Говоришь словно о посторонних людях, - попытался разбавить неловкую ситуацию Хенджин, но Ли шутки не оценил, его глаза только больше потемнели, - Я тоже хотел предложить это, рад, что мы думаем об одном и том же, - прокашлявшись, ответил Хенджин уже серьезнее. - Как это сделать? - в голосе Феликса звучало напряжение с толикой интереса. - Я не уверен, но думаю, если мы попробуем говорить о прошлом, то они проявятся довольно быстро. Главное, не противиться этому. Феликс с минуту напряженно молчал, а потом прикрыл глаза и тяжело вздохнул. - Хорошо, давай попробуем. Хван переступил с ноги на ногу, не зная с чего начать. Феликс все также стоял с закрытыми глазами и молчал, что помогало ситуации крайне мало. - Ты очень похож на свою прошлую реинкарнацию. Одно лицо просто. Прозвучало немного неловко, но это было самое большее, что Хенджин мог сейчас предложить. Феликс наконец приоткрыл глаза и, взглянув на Хвана, кивнул. - Ты тоже. Я думал, так и должно быть. - Совсем необязательно, - замотал головой Хенджин, ухватываясь за эту тему, как за спасительную соломинку, - Чаще всего люди меняют облик, иногда даже пол. То, что мы оба переродились в прежних телах - это... удивительно. - Не удивительнее, чем то, что происходит сейчас, - фыркнул Феликс, улыбаясь краешками губ. Из-за обилия свисающих веток с дерева, под которым парни расположились, солнце освещало его лицо лишь частично, причудливыми бликами перемещаясь то на нос, то на губы. Хенджин даже засмотрелся, Енбок в любую эпоху выглядел завораживающе красиво. - Ты очень красивый, - вторя промелькнувшей мысли, тихо произнес Хенджин, улыбаясь в ответ, - Удивительно, как я не заметил этого при первой встрече. Лицо Ли окрасил румянец смущения, но продлилось это совсем недолго, вскоре на нем появилось озорство. - А вот ты мне больше нравился в эпоху Корё. Длинные волосы тебе очень к лицу... Говорил эту фразу явно не Феликс, это можно было уловить по промелькнувшему в глазах страху, но уже через секунду тот отдернул сам себя и зажмурился от полоснувшего по глазам солнца. - Кто-то говорил, что волосы у меня слишком неухоженные для благородного мужа, - уже едва ли понимая, кто это говорит, прохохотал Хенджин, делая пару шагов навстречу к собеседнику, - А сейчас потрогай - они мягкие и пушистые. - Правда? - Ли прищурился, также делая шаг вперед и замирая где-то в полуметре от Хенджина. Его рука неспеша потянулась к волосам Хенджина, ухватывая прядку и ощупывая ее, - На удивление, это так. Хенджин на это хотел было отпрянуть, слишком опасаясь видений, которые может вызвать физический контакт, но "другой" Хенджин внутри него, напротив, отозвался на прикосновение с энтузиазмом, стремясь окончательно сократить расстояние, так что по итогу тело Хвана просто замерло, разрываясь от противоречий. Енбок же, продолжая мягко улыбаться, выпустил чужие волосы из своих пальцев, и сделал маленький шажок назад. На лице его промелькнуло смятение, а затем настоящая мука. Когда он снова заговорил, голос его больше не был мягким, он звенел напряжением и плохо скрываемым отчаянием. - Как это случилось? Хван, заметив чужую перемену, все же немного отстранился, поджимая губы. - О чем ты? - Ты знаешь о чем. Полгода? Почему? Ответить на этот вопрос было сложнее, чем проткнуть себя корягой, валяющейся у ног. Хван тяжело вздохнул. Врать он никогда не любил, да и второго такого шанса у них могло и не быть. - Я не смог, Енбок. Не справился. Без тебя. - Не смог? Что это значит? - на лице Енбока отразился неподдельный испуг. Вопрос был риторический, догадка уже плескалась в глубине его глаз, просто не услышав этого, смириться бы он не смог. - Был пожар. Сгорело все поместье. - слова давались Хенджину с трудом. Страшная картина стояла перед глазами как настоящая, жар пламени можно было физически ощутить на щеках и кончиках пальцев. - Я надеялся, что все закончится там. Что все... это... останется лишь смутным слухом среди соседей, но... Хена выбралась. И, очевидно, смогла родить ребенка. Неприятный, тяжелый ком застрял в горле у обоих. Никто не мог вымолвить ни слова. - Ты... хотел... убить их? - с паузами, словно не веря собственным словам, тихо спросил Енбок, очевидно сдерживаясь от того, чтобы попятиться. - Я хотел все прекратить, - брови Хенджина сошлись, он заметил перемену на лице своего бывшего возлюбленного, - У меня не было другого выбора. Если бы осталось потомство, то этот страшный дар продолжил бы передаваться. Могли пострадать невинные. Снова. - Невинные? А как же твоя жена и ребенок? Твой тогда еще нерожденный сын, Хенджин? В чем он был виноват?! - в голосе Ли скользнули нотки подступающей истерики, - Я умер, чтобы вы жили! Как ты мог так поступить? Я умер, чтобы он жил. Чтобы ты жил! От спокойного тона Енбока ни осталось и следа, слова слетали с губ все быстрее. Хенджин не успевал вставить хоть слово. - А ты не справился? Не смог?! Хенджин, как же ты мог так поступить? Твой сын, он же, он... - Он был ошибкой! - вслед за Енбоком сорвался на крик Хван, - Мы оба знаем это! - О Боже... - Ли схватился за собственные волосы и замотал головой, - Я не верю в это! Не верю! Хена, она... Она не была ни в чем виновата, за что ты с ней так?! - Не была виновата? - лицо Хенджина перекосила немного сумасшедшая улыбка, - Она убила тебя, Енбок! Это она отправила тебя в пасть зверя! Ли ошарашено вскинул голову, испуганно глядя в глаза Хвану. - Что ты такое говоришь? Моя сестра... - Твоя сестра была мерзкой тварью! - в глазах Хенджина горел дьявольский огонь, костяшки пальцев, сжатых в кулак, побелели настолько, что могли бы слиться с глазными яблоками. - Не нашла ничего лучше, чем затащить меня в койку перед дорогой, а потом пошла к этой ведьме! - Прекрати так говорить о моей сестре! - голос Феликса сорвался, - Она не... - Она была моей женой! И она предала меня! Предала нас обоих! - Она бы никогда... - не оставлял попыток Енбок, но голос Хвана был значительно громче, а едва сдерживаемая ярость сильно перевешивала, трещавшую по швам, енбокову светлую веру в невиновность сестры. - Она сделала это! Моя сумасшедшая бабка все рассказала! Как к ней пришла сначала моя мать, а потом и Хена! Как они умоляли помочь избавиться от моей "хвори"! Как не придумали ничего лучше, чем обмануть тебя! И главное, как... - на секунду в глазах Хенджина потемнело, в ушах зазвучали слова бабушки, которая не стесняясь, в деталях рассказала о кровавом ритуале, что совершил Енбок, - Дьявол! - Неправда. Феликс больше не кричал. Голос его стал холодным, как лед, а на лице застыла непроницаемая маска. - Правда, Енбок. Она сама призналась мне. Хван тоже больше не кричал. Он просто физически не мог. Голова его опустилась, плечи сгорбились, а взгляд остановился на траве под ногами. Ярость неожиданно сменилась обрушившейся на плечи скорбью. Голос предательски дрогнул. - Ты бы умер на войне. Это совсем другое. - Откуда ты знаешь? Кто тебе это сказал? - От тебя не приходили вести. Каждый из нас боялся худшего. - Ох, Енбок... - покачал головой Хенджин. Горячая дорожка поползла по правой щеке. Ли, словно только сейчас заметил перемену в собеседнике. Голос его остался таким же холодным, но губы дрогнули, выдавая зарождающуюся тревогу. - Что с тобой? Что ты имеешь ввиду? В ответ послышался лишь всхлип, который Хенджин даже не пытался замаскировать под кашель или что-то такое. Раньше он таким не был. Даже если и был опечален или растроган никогда не подавал вида. Слезы на его лице было представить почти невозможно. Да что там на лице, даже оттенка в голосе уловить никогда не получалось. Но сейчас он стоял и рыдал. Енбок соврет, если скажет, что не понял этого, по тому короткому всхлипу. Ли бросило в холод. Человек, которого он знал и любил был раздавлен. Сломан. При последней встрече его глаза светились жизнью и энергией, даже уходя на войну он продолжал улыбаться. Но менее чем через год он полностью потерял себя. Собственной рукой предпочел смерть жизни. - Хенджин? - притворяться дальше Енбок не мог, - Что случилось? Что произошло после? - Я ни разу не был даже ранен, Енбок, - стараясь придать голосу твердости, проговорил Хван, - Не было ситуации на грани жизни и смерти. И жертвы тоже. Ли словно впервые услышал, что он говорил. - Тебя обманули. Нас обоих. Сказанное, хоть и с трудом, но медленно просачивалось в мозг Ли, рассеянность сменилась недоверием, а затем осознанием. Это было немыслимо. Но это была правда. В глазах у Енбока потемнело, колени подогнулись. Он попытался было ухватиться за что-то, но как назло вокруг были только невысокие кустики, так что его тело грузно рухнуло на землю, колени обдало жаром от удара, но он этого кажется не почувствовал. Где-то на периферии звучал смутно знакомый голос, его плечи, кажется, кто-то тряс, но все, что Енбок сейчас видел - только окровавленную рукоятку того самого резного кинжала на фоне согнутого силуэта, что медленно приближался к нему. - Феликс! Резкая боль пронзила левую скулу. Ли распахнул глаза. Яркий будничный свет слепил глаза, а слух резал громкий голос, продолжающий повторять его имя. - Феликс, ты слышишь меня? Нехотя, Феликс перевел глаза на говорившего, продолжая щуриться. - Тише, не кричи, - севшим голосом попросил Ли, собираясь отмахнуться от говорившего, но понял, что не может поднять руку, от того, как ее трясет. И не только ее, оказывается все тело Феликса все это время потрясывало, как во время припадка. - Как тебя зовут? - не унимался надоедливый голос, все же становясь немного тише. Феликс мотнул головой. Что за бред спрашивает этот незнакомец? - Ли. Феликс Ли, - проворчал он, нехотя поворачивая голову и фокусируясь на чужом лице, - А ты... - Слава богу! - парень напротив облегченно выдохнул, и отпустил плечи Феликса, чуть отсаживаясь от него. Оказывается, все это время корпус Ли держался за счет чужих рук, - Не делай так больше! Наконец, глаза Феликса привыкли к свету вокруг, и он узнал говорившего. Хенджин был бледнее поганки, его руки трясло не меньше, чем руки Феликса, а дыхание сбилось. Видимо, "разговор" дался ему не легче, чем самому Ли. - Что произошло? - сморщившись, от кольнувшей между глаз болью, спросил он, оглядываясь. Кажется, это было тоже место, где они пару мгновений назад договаривались дать своим прошлым воплощениям встретиться, но солнце светило словно бы немного мягче, и уже начало свой путь к горизонту. - Все вышло, - глухо отозвался Хенджин, встречаясь с Ли глазами, - И все вышло из-под контроля. В голове у Феликса промелькнули всполохи чужого разговора. Мысли слегка путались, а воспоминания покрылись серой дымкой, но в общем и целом Феликс мог уловить нить их разговора. - Так значит, Хенджин убил себя... - в груди у Феликса заныло. Пусть он не обладал теми же чувствами, что его предыдущая реинкарнация, но своими глазами видел связывающие их узы в своих снах. Енбок самолично вскрыл себе грудь, чтобы возлюбленный уцелел, а тот, оказывается, пережил его всего на пару месяцев. Еще и совершил покушения на сестру Енбока и ее нерожденное дитя. Хван не ответил. Нечего тут было говорить, никто из них не предполагал, что все обернется чем-то подобным. Феликс обессиленно выдохнул и прикрыл глаза. Все это совсем не входило в его планы на этот месяц. Еще неделю назад он думал только о предстоящих экзаменах и перенесенной премьере нового Человека-паука, а теперь должен был разбираться с трагедией всей его прошлой жизни. Это не укладывалось в голове. - Ужасная история, - качнул головой Феликс, пытаясь отогнать страшные картины. Хенджин, сидящий неподалеку, слабо дернулся. - Нет смысла оставаться здесь и дальше, - холодно произнес он, поднимаясь, - Вряд ли они захотят еще поболтать в ближайшее время. Если вообще захотят. Феликс слабо кивнул. Хенджин подошел ближе, и подал Феликсу руку. Тот протянул ладонь навстречу, но Хван неожиданно резко шарахнулся от него. - Я испачкался землей, - с секунду поколебавшись, объяснил он, уходя Ли за спину, и помогая ему подняться, подтянув за подмышки. Феликс на это нахмурился, но ничего не сказал. Они неспешно двинулись в обратный путь. Люди, по прежнему не встречались - оказывается они довольно далеко забрели, пытаясь скрыть разговор. - Думаешь, они еще появятся? - поджав губы, спросил Феликс. - Не знаю, - хмуро ответил Хенджин, - Не очень понимаю, насколько все было серьезно. - Ну, очевидно настолько, что ты жизни не пожалел. Феликс сказал это просто так, без издевки или претензии, но спина Хенджина все равно резко напряглась. Он шел немного впереди, поэтому когда остановился, и Феликс замер на месте, сталкиваясь глазами с полыхнувшей яростью в чужих. - Прости меня, но это правда необходимо. Я должен понять. Феликс рассеянно махнул головой, не понимая о чем речь. Ведун тем временем стремительно приближался к нему, в глазах его горела решимость. Ли вскинул руки, упираясь ладонями в чужие плечи, но это совсем никак не затормозило приближающегося Хенджина. - Я точно пожалею об этом... - пробормотал он, ловя взгляд Феликса и коротко улыбаясь уголками губ, - Не бойся, больно не будет. А затем торопливо притянул его за шею, чуть надавив большими пальцами, чтобы их лбы могли соприкоснуться. Воспоминания бурным потоком хлынули в его сознание. Богатый дом в свете закатного солнца. Зеленая поляна, усыпанная полевыми цветами. Маленькая девочка, разглядывающая божью коровку. Склонившаяся над ней юная женщина в светло-голубых одеждах, что мягко обнимала дочь со спины, словно бы укрывая от всего мира. Нахмурившийся мужчина с книгой в руках. Совсем крошечный мальчик, бегущий вокруг него, раскинув руки на манер крыльев. Вспышка. Юная девушка в алых одеждах, с кроткой улыбкой на лице, уезжающая в повозке. Улыбающийся темноволосый юноша, машущий ей рукой на прощание. Плачущая женщина по правую руку от него и печальный мужчина - по левую. Вспышка. Обугленный до основания дом на фоне затянутого тучами неба. Толпа людей. Резкий запах гари. Приглушенный плачь женщин и приободряющие похлопывания по плечу. Вспышка. Богатая повозка, декорированная золотом. Две белогривые лошади. Сменяющийся перед глазами пейзаж лесов и полей. Пышно цветущий сад. Нечеткий силуэт, облаченный в золотисто-белые одежды. Отливающие синевой длинные темные волосы, струящиеся по широкой спине. Мягкий участливый голос. Пронзительные глаза цвета ночного неба. Вспышка. Свист разрезающей воздух стрелы. Теплые руки на талии и запястьях, направляющие движения зажатого в ладонях лука. Тихий шепот в ухо. Пряный запах хорошего вина. Вспышка. Отражающаяся в нетронутой ветром водной глади луна. Шелест струящихся до самой земли ивовых ветвей. Холодные ладони на щеках. Пульсирующая на жилистой шее вена. Легкое прикосновение влажных губ. Вспышка. Белоснежный холст, освещаемый полуденным солнцем из окна. Хитрый прищур глаз, под одним из которых чернеет родинка. Грубые штрихи, преображающиеся в изящные линии. Теплые объятья со спины. Собственный счастливый смех. Вспышка. Удаляющийся прочь всадник в свете кроваво-алого рассвета. Приторный, удушающий запах увядающего сада. Около десятка всхлипывающих и встревоженных людей на пороге богатого поместья. Вспышка. Испуганное лицо раненого посыльного. Заплаканное лицо девушки. Прижатые к животу руки, скрытые в широких рукавах. Поджатые губы, стоящей по левую сторону женщины. Поглаживающие плечи девушки пальцы со сверкающими перстнями. Вспышка. Темное помещение, озаряемое светом свечи. Сморщенное лицо старухи. Узорный кинжал, обагренный рубиновой кровь. Хенджин резко отпрянул от Феликса, до крови закусывая губы. Из его глаз забежали дорожки горячих слез, а сам он весь ссутулился и громко всхлипнул. Феликс ничего не понял, но кинулся было поддержать, на что Хенджин его с силой оттолкнул, спиной врезаясь в стоящее неподалеку дерево. - Что с тобой? - теряясь в догадках, обеспокоенно воскликнул Феликс, снова делая попытку приблизится. - Не подходи! - громко, с надрывом в голосе воскликнул Хенджин, предупреждающе поднимая руку, - Я вспомнил. Я все вспомнил.