Развлечение для старших братьев.

Мальчики уже не помнят, как им удалось дойти до комнаты старшего Хайтани, вернее сказать, доползти, держась друг за друга и обжимаясь у каждой стены. Одно резкое движение рукой — и дверь спальни захлопывается с таким грохотом, что где-то слышится звук посыпавшейся штукатурки. В любой другой раз он бы точно наворчал за такие грубости, но сейчас Рану далеко плевать на все кроме своего парня, за шею которого он сейчас держится и пытается не грохнуться. А Улыбашка в свою очередь удерживает его за талию. Обоим не терпится освободиться от одежды и отдаться своим чертовым животным инстинктам, искусать, погладить, облизать каждый сантиметр тела друг друга и провести в таком темпе несколько часов подряд. А все началось с прогулки в общей компании: безумный провокатор по имени Ран заигрывал со своим бойфрендом, невзначай касался и прижимался к нему. И пока все смотрели на Майки, который с энтузиастом о чем-то рассказывал, Ран смотрел на Улыбашку. А тот стал кидать ответочки: облизывался и соблазнительно закусывал губы. И вот сейчас, сминая губы друг друга в страстном и нетерпеливом поцелуе, они буквально вваливаются в спальню и, не теряя времени, направляются прямиком к кровати. Значительная разница в росте не позволяет поспевать за маленькими и быстрыми шажками Нахои, ноги путаются, но Ран все равно тянет парня на себя. И они бы точно свалились, если бы Кавата вовремя не оперся рукой о впереди стоящую стену. — Чуть не наебнулись, — нехотя оторвавшись, констатировал он. — Если бы даже и наебнулись, потрахались бы на полу, — улыбнулся Хайтани, быстро скидывая кеды с ног, — Ты так разошелся, что, кажется, тебе уже без разницы где. — Сказал тот, кто весь хуев день вилял передо мной задом, будто у него течка! Попутно раздевая Рана, Улыбашка одним движением подхватывает его под бедра и впечатывает спиной в стену. Вид собственного стояка, который трется между раздвинутых ног Рана пропустил несколько приятных импульсов в голову, к тому же, Нахоя был невероятно горд тем, что на весу может легко удерживать такую тушу. И Ран всегда удивлялся, сколько силы может уместиться в его бойфренде: мал, да удал. Ягодицы, обтянутые кожаными брюками, мялись сильными руками, пальцы нетерпеливо сжимали, точно останется несколько синяков. Но ничего. Рану нравятся следы укусов и багровые пятна, которые оставляет Улыбашка, и сам любит украшать его. Это своего рода сувенир и напоминание обо всех их совместных страстных ночах. И когда гематомы заживали, на их смену обязательно приходили новые. Ран стонет лишь от поцелуев в шею, откидывается назад, и затылок его с треском ударяется о стену. Он обожает дразнить Улыбашку, сначала наслаждаясь его голодными глазами, тем, как он сдерживается, чтобы не нагнуть Рана прямо в общественном месте, и когда они наконец остаются наедине, тонет в накопившемся в Нахое желании и его ненасытности. У раззадоренного Улыбашки уже зубы скрипят от того, как ему хочется сорвать с Рана одежду и хорошенько трахнуть его, и он собирался вновь кусать скользкую от слюней шею, как тут его лицо перехватывают. Изящные длинные пальцы гладят по красным щекам, словно успокаивая, а в темных глазах блестят искорки. И один их взгляд может заставить Нахою сбавить обороты. — Эй-эй-эй, хватит кусаться, — мягко прошептал Ран, и его голос звучал выше обычного, — лучше направь свое желание немного в другое русло. Он демонстративно провел языком по собственной ладони, наслаждаясь собственной сексуальностью и тем, как восхищенно его парень сейчас смотрит на него. Медленно смочив руку слюной, Хайтани опустил ее между телами и провел остреньким ноготком по прессу, дразня еще сильнее. Потерявший дар речи Нахоя почувствовал, как от щекотки и дополнительного возбуждения весь покрылся мурашками. — В меня, например. — горячо продолжил в самые губы и языком провел между ними, чуть раздвигая, — Он наверняка соскучился. Рука сжала твердый член и сразу так охуенно заскользила по нему, что Кавата не сдержал шумного выдоха, больше похожего на стон. Ран Хайтани удивительный. Невероятно красивый, да еще и чертов колдун: может легко усмирить пыл и сгладить нетерпеливость, так характерную для старшего Кавата. И каждый раз, словно становясь слепым котеночком в его руках, Улыбашка поддавался и шел у него на поводу, не особо-то и желая оказывать какого-либо сопротивления. Тут же дали о себе знать затекшие руки, которые нет-нет да уставали долго держать тело на весу, Кавата послушно расслабился, аккуратно повернулся, отпустил Рана на пол и приоткрыл ротик, впуская чужой язык. — Я обожаю тебя, — прошептал Нахоя, и зашагал вперед, легонько подталкивая бойфренда к кровати. — И я тебя. Ран нежно улыбнулся, будто бы подарку, и в очередной раз умилился тому, что может так легко взять ситуацию в свои руки и помочь любимому деть его энергию туда, куда нужно. Ему безумно нравились комплименты и слова признания от Улыбашки, и тот это прекрасно знал. — У тебя шикарные волосы, — горячо шепчет Нахоя в чужое ухо, параллельно расстегивая и снимая с себя джинсы, — распустишь их? А в самом начале их общения старший Кавата постоянно подкалывал братьев Хайтани, а особенно Рана за «неумение» пользоваться краской для волос. "— А у тебя там волосы так же хреново покрашены?" — Они же опять будут как мочалка после всего… — пробормотал Ран в мальчишечьи губы и раздвинул ноги, пуская Нахою между ними. В их отношениях активную роль чаще всего занимает Улыбашка. Это Рану было понятно с самого начала. Уверенность, граничащая с дерзостью, сила и настойчивость позволяли вести, несмотря на невысокий рост и милое личико: такая внешность ведь обычно характерна для типичных пассивов из омегаверса. Рану просто иногда нужно было сглаживать его, и все шло плавно и определенно так как надо. — Ну пожа-а-а-алуйста, — проканючил Улыбашка и состроил самую милую мордашку, на которую только способен. — Какой хитрый, щенячьим взглядом меня не купишь. Кавата усмехнулся. Он знает, как еще можно попросить своим ротиком о чем-либо. И в отличие от первого способа, этот точно беспроигрышен. "— Придурок. Я еще не скатился до такого извращенства, чтобы краситься там." "— Жаль. А тебе бы пошло. " Как именно Хайтани в итоге решился на этот шаг, история умалчивает. Лишь только Кавата довольно лыбится во все тридцать два, когда видит лобковые волоски, покрашенные в светлый цвет ровно посередине. Вдоль. — Ебануться можно. Ты реально это сделал… — Ох, блять… — вырвалось у забывшего про это Рана, когда он головкой ощутил горячий рот. Он старался не смотреть вниз, на Нахою, ведь если он это сделает, то кончит от одного вида аппетитных зацелованных губ, которые обвиваются вокруг его члена. А от пошлого взгляда Улыбашки он и вовсе откинется. Вот теперь ему действительно невтерпеж. Раздвинув дрожащие пальцы, Хайтани судорожно начинает водить ими по своим волосам, разделяя пряди и стараясь быстрее расплетать плотно завязанные косички. Запах персикового кондиционера тут же наполняет всю комнату, он вперемешку с естественным запахом Рана сносит Улыбашке крышу. Кавата не в силах больше ждать, он тянется за поцелуями. И все расплывается в тумане. В эти самые волосы так круто зарываться рукой, фиксируя голову при поцелуе. И эти самые волосы так правильно наматываются на кулак, когда Хайтани стоит вот так, на четвереньках. Несмотря на более-менее регулярный секс, он каждый раз немного напрягался перед самим проникновением, пока Кавата где-то возился с презервативами и смазкой. Это нельзя назвать страхом, скорее волнительным моментом, когда после широких пальцев внутри так пусто, что, кажется, в анальном отверстии гуляет воздух. Ран прикрыл глаза и постарался максимально расслабиться. Он любит своего Нахою, определенно доверяет ему и точно знает, что тот никогда не сделает ему больно. И вот знакомое ощущение давления, Ран улыбается и признается самому себе, что готов кончить лишь от него. Он сдавленно хрипит, когда чувствует, что Улыбашка зашел не полностью и сам поддается бедрами назад, чем заставляет парня слегка сбиться с ритма от неожиданности. — Наконец-то… Весь день этого ждал… Ран тяжело дышит через рот, кайфуя от внутренней заполненности и специально сжимается, чтобы им с Нахоей было еще приятнее. Теперь он точно выглядит как настоящая собачка. — Хочешь сегодня пожестче? — Хочу… Нахоя довольно улыбается и наклоняется к своему парню, накрывая его спину своим телом. Рану так будет комфортнее, пока его дырочку будут потихоньку растрахивать. Помимо приятных ощущений в догги-стайле открывается еще и шикарный вид: член заходит в хорошо растянутое колечко мышц, а по заднице Рана от силы толчков расплываются едва заметные волны. Кавата хватается пальцами за эти ягодицы, любуясь синяками на ней: теми, что не сошли еще с их прошлых игр и оставленными сегодня. Одни уже накладывались на другие, потому что, черт, Кавата обожал мять эту попку. Ран высокий, но его худоба делает его тело не внушительным и брутальным, а… плавным и грациозным. При этом всем у него была мужская рельефность, и Нахоя часто любовался напрягшимися мышцами блестящей от пота спины. А вышеупомянутые руки уже еле-еле сдерживали напор толчков, дрожали от недавнего оргазма и в конце-концов сдались. Позволив себе расслабиться, Ран плюхнулся лицом на кровать, сильнее прогибая поясницу. Голова уже ничего не соображает. Хайтани специально не закрывает рот, чтобы из него текли слюни: по лицу, на постельное белье и оставляли на нем влажные следы. Он просто стонал, наслаждаясь, закатывая глаза от того, как Нахоя обалденно трахает его сзади. С прилипшими ко лбу волосами, высунутым языком и красными щеками он выглядел как какая-то тяночка из японского хентая. Улыбашка завороженно смотрит на это развратное лицо, делает несколько резких толчков и кончает с мыслью о том, что никакая девушка из манги, да вообще никто не сравнится с Раном. Его Раном. *** Наверное, одна из самых приятных вещей в мире — валяться после невероятного секса вместе на мятом постельном белье и остывать, прижимаясь друг к другу и лениво болтая о чем-то своем. На лице у Нахои расплывается удовлетворенная улыбка до ушей. Глядя куда-то в потолок, он восстанавливает дыхание, в то время как Ран удобно устроился у него на груди. Тело Улыбашки до сих пор пышет жаром, его крепкая рука обнимает за плечо, и Хайтани чувствует себя самым счастливым человеком на свете. — Я до сих пор не могу поверить в то, что ты это сделал, как ты вообще об этом вспомнил? — говорит Улыбашка. Он все еще находится под впечатлениями после сюрприза в штанах Хайтани, которому не успел толком поудивляться, пока делал ему минет. — Сам в шоке. Но это было проще, чем я думал, — пожал плечами, — я просто захотел поэкспериментировать. — А ведь я прав тогда был, тебе действительно идет! Кавата не выдерживает и забирается с головой под одеяло, чтобы посмотреть еще раз, и заставляет Рана закрыть лицо руками. Бедный Хайтани и подумать не мог, что это будет так стыдно и классно одновременно. И все же, ему неловко. — Мммм… — мычит Ран, залипая на рыжую кудрявую макушку и думая, на что можно переключить внимание, — так что мы будем делать через неделю? — А что обычно делают люди на год отношений? Улыбашка вынырнул на поверхность и тут же полез целоваться. Парни легонько стукнулись зубами, что вызвало легкий смешок у обоих и их губы снова нашли друг друга. Поцелуй выходил очень плавным и ленивым ровно до тех пор, пока Хайтани не начал снова распускать руки. В голову ударила новая волна желания. Улыбашка медленно перелез Рану на колени, зарываясь рукой в его волосы, потираясь промежностью о его член и шумно дыша. Похоже, что теперь он захотел быть снизу. — Второй раунд? — спрашивает Ран и любуется Нахоей. Только его парень способен так быстро переключаться с одной роли на другую! — Погнали!