обычные дни необычной группы.

- А как Муха там будет? - Юра внимательно смотрел на дорогу. - Я отдал вторые ключи соседке. - взгляд аккордеониста был заострён на происходящем за пределами салона. - Не обчистит? - скрипач мельком посмотрел на товарища рядом. - Бабушка? - Паша с лёгкой улыбкой уставил взор на Юре в ответ. Музыченко усмехнулся и молча покивал, улыбаясь. - Да нет, я её знаю, - продолжил Личадеев, снова отворачиваясь к окну, - божий одуванчик. Между обоими чувствовалось что-то тёплое, скользящее сквозь их разговоры и взгляды, уже не такое, как между друзьями. - Так непривычно на тебя смотреть... - изредка поворачивал голову к парню усатый, - уже забыл, как ты выглядел с короткими волосами. Паша тепло улыбался, разглядывая людей. - Чувствую, словно я заново родился. - неслышно усмехнулся он. - Представляю. - медленно кивал Юра, пока поворачивал руль. Краткая пауза нависла над теми, как Музыченко её прервал, добавляя: - Ты выглядишь стильно и, я даже сказал бы, мило... Аккордеонист повернул свою голову к скрипачу. - Тебе правда нравится как я выгляжу? - глазки парня бегали по лицу скрипача. - Ты мне очень нравишься. Ответ Юры заставил замяться обоих. Оба молча лыбились, не требуя больше никаких слов. Паша мало о чём думал сейчас: тот разглядывал то улицы, то сумку с вещами под своими ногами, то руки усатого на руле. Нравилось ему то ощущение близости между ними, нравилось то смущение и желание чаще находиться рядом, какое вызывало чувство окрылённости в груди. - А где твоё кольцо? - хмурился Личадеев, не обнаружив его на пальце у Музыченко. - Я снял. Голос Юры прозвучал ненавязчиво, но твёрдо. - Я не могу иначе... - мужчина кратко взглянул на аккордеониста. Личадеев даже успел улыбнуться, но отвернулся к окну вновь, в то время как Музыченко явно хотел что-то добавить. - Мы тогда так и не поговорили... - собирался с мыслями он, - сильно больно после было? Паша раскрыл глаза от стыда и съёжился, как только услышал фразу: - Юр, давай не в машине об этом... - аккордеониста сильно смущали такие вопросы. Сидящий за рулём не менее смущался, но знать ему это нужно было. Молчание. Юра и не знал что ответить, и без ответа не мог. - Ну... День поболело и всё... - Личадеев всё-таки заговорил и уткнулся в свои руки, потирая лицо. Голос был заглушен по понятной причине. Тот считал нужным сказать то, что смазка в его квартире оказалась изначально не для обычной мастурбации, но язык не поворачивался поведать об этом, уж очень он стеснялся. Смолчал в итоге. - Так ты не выебешь меня столбом фонарным? - тихо усмехнулся Юра. Паша, прежде чем ответить, вынырнул из рук, нахмурился, недолго помолчав и пытаясь вспомнить о чём тот. - А, нет... - облокотился на кресло Личадеев, - мне было хорошо... Взгляды их были неловко устремлены куда-то, Пашин же - исподлобья; голова его была стеснённо наклонена, избегая лишних взглядов на лицо. В головах проигрывались моменты случившегося до той ссоры, что заставляло слегка румянить щеки. - Мы пидоры... - осознающе поджал губы скрипач и покачал головой. - Да. - твёрдо ответил Паша, кивая. Они снова улыбнулись, в тишине рассматривая что непопадя. Всё отныне казалось рядом с Юрой другим, но от того точно не плохим, а скорее, ещё более лучшим. Путь до квартиры занял не так много: Оба смотрели друг на друга в зеркало лифта: скрипач всё ещё не мог навидеться новой прически Личадеева, а Паша, в свою очередь, внимательно изучал взгляд товариша рядом. - Красивый... Не могу... - Музыченко восхищенно повернулся к тому и потянул руку к голове парня. Его пальцы аккуратно скрывались в волосах аккордеониста, которые послушно укладывались в ту сторону, какую чесал Юра. - Благодарю. - польщённая лёгкая улыбка красовалась на лице Паши. Он поглядывал то на усатого, то на себя в зеркале, чувствуя приятные ощущения от перебирания волос. Пару минут и Личадеев переступал порог убежища усатого. Квартира была ухожена и свежа, пахла чьи-ми то сладкими духами. Аккордеонист заинтересованно осмотрелся, прежде чем нагнулся, чтобы снять обувь: давно он не бывал здесь. Каждое аккуратное потягивание за шнурок сопровождалось внимательным и задумчивым рассматриванием коридора. Паша выпрямился, поправляя волосы, и только успел пошатнуться, дабы пройти дальше, как был преграждён скрипачом. - Стой тут. - погрозился пальцем Юра и скрылся в какой-то комнате. Личадеев кивнул, послушно застыв и ожидая чего-то. Он свёл брови ненадолго, слушая размазанное шуршание, чтобы попытаться разобрать хоть что-то от распирающего его интереса. Шаги. Такие торопящиеся и предвещающие. Скрипач вышел из-за угла с невероятно красивым букетом девяти алых роз, какой был обмотан тишью, скрывая все колючие шипы, и перевязан красивыми завитыми ленточками. Матовые, роскошные лепестки отличались волнистой формой краёв, а бутоны властно раскрывали их, от чего были достаточно пышными. Глаза Паши удивлённо забегали по цветам, а после по самодовольному лицу Музыченко. Он неосознанно задержал дыхание, точно недоумевая, но в хорошем смысле. - Простите меня ещё раз, - шуточно склонил голову усатый, - Павел Игоревич. Уголки рта озадаченно потянулись вверх: Подарок был весьма неожиданным для аккордеониста и не менее приятным от этого; такое внимание явно понравилось парню, заставив его щеки заливаться алой краской. Алой, как и розы, какие были уже в руках у него. Он беззаботно смотрел на букет и улыбался, чувствуя их сладкий аромат. - А ты чего покраснел-то, Пашка? - Юра чуть наклонил голову, исподлобья разглядывая лицо того. - Я? - смущённо просиял улыбкой Личадеев, - мне приятно, Юрка. Голос его звучал по-доброму, так же нежно и невинно, как когда-то он извинялся за опоздание на видео, в той его самой манере, какая показывала Пашу невероятно обаятельным человеком. Тихая радость невидно плясала на лице усатого - тот был рад, что Личадеев не только остался удовлетворён подарком, который скрипач действительно привередливо выбирал в цветочных магазинах, дабы найти лучшие розы, а ещё и достаточно смутился им в наилучшем значении слова. - Поцелуешь? - украдкой спросил тот и отвернул голову в сторону, тыкая пальцем в свою щеку. Паша поднял взгляд на Юру и изумлённо приподнял брови, эмоции его так и говорили: "такого поцелуя не хватит", а потому рука с букетом оказалась уже за спиной у скрипача, а губы, скромно целовали край губ того же, так и прося поцеловать их в ответ. Миг - и их языки нежно сплетались. Оба словно исследовали друг друга в таком обычном, но притом же с огромным ведром нестандартности для тех поцелуе. Это приносило столько эмоций и чувств, что заставляло напрочь забывать дышать через нос, указывало чувствовать каждое движение друг друга, не отвлекаясь ни на что. Личадеев недолго целовал Музыченко, через время утыкаясь лбом в плечо того. Жар на его щеках ощущался по всему телу лёгкой волной. Он молча обнимал Юру с закрытыми глазами, слегка потираясь переносицей о того. И всё же, Паша был чем-то таким близким и тёплым для скрипача, что эти объятия, пускай не самые крепкие, дарили максимальное тепло и комфорт. Усатый не мог не улыбаться, чувствуя как аккордеонист довольно трётся лбом о его плечо, какой держит подаренный им же букет и тихо шуршит за спиной того. - Ты кушал? - заботливо интересовался Юра, поглаживая бока парня. - Да, успел перед выходом. - голова Личадеева приподнялась, ровно как и взор, какой уставился в глаза обнимающего его. Мужчина понимающе кивнул и сделал маленький шаг назад, нехотя убирая руки и забирая букет: - Раз ты пока у меня, то розы будут здесь. - усатый прошёл в комнату. Паша же проводил взглядом скрипача и медленно продвигался по квартире, изучал каждую деталь, чуть улыбался и чувствовал окрылённый, но всё ещё груз на душе. Спальня сразу бросила во внимание переодевающегося в ней Юру в домашнюю одежду. - М-да... У меня дома было по-комфортнее... - Личадеев вещь за вещью замечал ту, что принадлежит жене Музыченко. - Ну Паш... - он поджал губы, сразу понимая о чём он, - хочешь я их уберу? - Да нет... - тот незначительно пожал плечами. Шаги аккордеониста медленно распространялись тихим и глухим звуком, наполняя комнату, в то время как усатый метнулся в прихожую, забирая сумку Паши. - Ты... взял смазку? - случайно увидел в распахнутом "багаже" своего товарища тюбик Юра. Аккордеонист повернулся и замер. ... Тот разглядывал такого же ожидающего ответ скрипача, чувствуя, как смущенная улыбка расползается на его лице. Оба рассмеялись, ничего не говоря друг другу. - Ну, мало-ли, дверь скрипеть начнёт, правильно? - посмеивался Музыченко, пока ставил сумку к ногам того. - Скорее, кровать. - закивал Личадеев, невинно лыблясь и отводя взгляд. - Негодник... Юра усмехнулся и прошёл к кровати. Он удобно расположился на нёй, потянул руки к ноутбуку, чтобы придвинуть его. Паша же немедля стал выкладывать свои вещи на тумбу и переодеваться во что-нибудь свободное. Тот распрямился, заострив свой взор на цветах. Приблизился к ним... - Что ж, теперь я должен отдаться тебе, рассыпав перед лепестки этих роз на кровати? - Паша глядел на букет и динамично жестикулировал. Его пальцы нежно провели по форме одного из бутонов. - Ну вообще-то да, - покивал тот и некрасиво закончил слова парня, взглянув на того, - а вообще-то нет. Я нам фильм выбрал. Усатый постучал по ноутбуку, какой лежал рядом. - Это ты так перефразировал? - с издёвкой звучал голос Личадеева. Глаза скрипача прожигали затылок стоящего у цветов. Он задумчиво хмыкнул, на что аккордеонист с изумленной улыбкой повернул свою голову к тому, находясь в ожидании какого-то продолжения речи. - Хочешь, чтобы наши отношения строились лишь на сексе? - Юра улыбнулся и снова уткнулся в экран телефона, - ты мне нравишься, Паша. Не являешься мимолетной влажной фантазией. Личадеев заулыбался... - Наши отношения? - сверкая глазами, не отводил свой взор от лица Музыченко тот. Их взгляды встретились, будто остановив время резким столкновением. Ещё секунд пять те просто рассматривали друг друга, а щёки Юры покрывались румянцем. Ярче и ярче... - Ну... - голова его с неуверенностью наклонялась, - да... Улыбка Паши стала ещё шире. Неимоверно довольная... Он радостно приземлился на кровать: - Что за фильм? - тихо спрашивал он. - Карабкайся... - усатый похлопал рукой по месту около себя, не ответив на вопрос. Тело аккордеониста моментально оказалось рядом с тем. Паша взглянул на монитор, разглядывая название, после чего понимающе кивнул: - Врубай. Предварительно перед данным действием, скрипач быстро встал и выключил свет, но оставил мягкое тёплое свечение от ночника. Оба неловко лежали рядом, словно боясь прикоснуться к друг другу. Уж до сих пор было тяжело осознавать, что между ними явно что-то есть, это, на самом деле, их так по-приятному смущало, но невероятно сильно сковывало, впрочем, даже добавляя пылкий интерес. Фильм показался парням интересным, хотя не настолько, чтобы не отрывать взгляду от экрана: От того, что мужчина явно хотел понежиться с аккордеонистом, он неосознанно старался быть ещё ближе, почаще случайно прикасался, в ходе чего наблюдал на Личадееве довольную ухмылку. Юра вздохнул. Повернул голову, словно уже утомился такими безрезультатными играми, с нетерпением взглянул на Пашу и получил быстрый такой же ответ. - Ну иди сюда уже... - скрипач убрал одну руку, приглашая в объятия. Аккордеонист тут же заулыбался и улёгся головой на грудь Музыченко, будто хотел так сделать всё это время. Он разве что недолго поерзал, дабы найти самую удобную позу, раскидывая недлинные пряди своих волос на футболке мужчины. Усатый обнял его рукой, поглаживая талию, в то время как Паша гладил торс того, хотя она время от времени скользила пониже: Личадеев не следил за рукой, а внимательно наблюдал происходящее на экране ноутбука, какой был у скрипача на коленях. - Чуть повыше... - Юра накрыл кисть аккордеониста своей, двигая ей со своего живота вверх. - Что такое? Тебя возбуждают мужчины? - Паша сдерживал смех, приподнимая голову, чтобы посмотреть на усатого. - Мудак... - скрипач недовольно усмехнулся, улыбаясь с такого язвительного упоминания после. Со временем Личадеев расслаблялся, раскидывая удобней свою руку на усатом: клонило в сон, а нередкие почёсывания Юры заставляли аккордеониста с большим усилием пытаться не уснуть. - Чего притих, партизан? - он наклонил голову, разглядывая пряди волос Паши. - ...Я пригрелся, Юр. - залипающе говорил другой, - так комфортно... - А фильм? - Музыченко вновь перевёл свой взгляд на экран. - И фильм... - устало пробубнил тот. Юра тут же усмехнулся, не понимая что сказал Паша - он даже не стал ничего отвечать. Как итог: Личадеев не уснул, досматривая фильм вплоть до конца, как и скрипач. Его пальцы иногда потирали глаза. Те обменялись словами по поводу сюжета, а после замолкли, будучи перебитые титрами. - Кстати, я думал насчёт каких-нибудь парных вещей с тобою, - сделал небольшую паузу усатый, - но абсолютно всё перепалит Аня и остальные. Личадеев заинтересованно приподнял голову, пока рука другого тянулась к ноутбуку с целью нажать на паузу. - Ты такой милый, Юрка! - лыбился Паша, не отрывая взора от того. В ответ польщённая улыбка... - Слушай, - скрипач, что-то придумав, задумчиво глядел на шкаф, - раз ты мне футболку отдал, давай я тебе что-нибудь отдам из своих вещей? - Мне так нравится твоя чёрная майка... - другой глядел куда-то в сторону, - я давно хотел сам купить но руки не доходили, а тут такая возможность... Личадеев усмехнулся, но сразу же умолк и заострил внимание на заговорившем Юре: - И давно ты на неё позарился? - с издёвкой произнёс Музыченко. - С тех пор, как понял, что ты выглядишь в ней сексуально. Взгляд усатого смущенно потупился, хотя улыбка, наоборот, выглядела похотливо, после быстро возвращая его в глаза рядом лежащего. - Но я не хочу лишать тебя т... - прервал тишину Паша, который так и не договорил в итоге: - У меня их две, - Юра сразу понял о чём тот и перебил его, - или да-ж три... Лицо аккордеониста выразило явное удовлетворение такими словами. - Можно я померю? - с надеждой уставился на своего парня он. Усатый лишь молча кивнул и быстро поднялся, открывая шкаф и чуть ли туда не ныряя. Его руки шныряли сквозь огромное количество вешалок и вещей на них, искали нужное. - Иди сюда... - прищуриваясь, расправлял найденную майку скрипач. Тот тут же вскочил, стянул футболку и встал около Юры. Он нетерпеливо, но притом слегка переминался с ноги на ногу, протягивая руки к вещи. - Н-на... - отдал майку Паше усатый. Музыченко рассматривал надевающего верх Личадеева: взгляд его сразу же метнулся на голую кожу торса мужчины, скользнул по рельефам от ребёр, какие выступили от поднятых рук, а последней остановкой стал низ живота, который вскоре прикрылся чёрной тканью майки. - Смотри какой я... - не знал что сказать дальше аккордеонист. Он довольно менял позы, разглядывая себя. - Сексуальный... - медленно раскивался Юра. Паша кратко заглянул на рядом стоящего и одобрительно улыбнулся. Пока усатый отходил в туалет, Личадеев даже успел сфотографировать себя в зеркале, как он часто это делал. Он кинул это фото в отдельный архив, хотелось оставить это воспоминание надолго. Этот вечер много значил для аккордеониста, сколько важности для Юры - он не знал, но если бы мог, то был бы доволен, ведь усатый надолго запомнит тот диалог про отношения, все эти неловкие взгляды и разговоры. Ноутбук убран на своё место, новая вещь Паши в сумке, а на тумбе стопка его же вещей, какие он разложил для удобства. На плече Музыченко висело чистое белье: - Хочешь, вместе в душ пойдём? - скорее, с серьёзными намерениями улыбка светилась на лице Юры. - Н-да, всю жизнь мечтал намылить тебе жопу. - явный сарказм слышался из уст казаха, какой невинно покачивал ножкой. - Да пошёл ты... - недовольно придержал своё бельё усатый и хлопнул парня по ноге. В след ему бросилась усмешка Личадеева. - Трус! - развернулся улыбающийся Музыченко, провоцируя лежащего парня. - Сы! - глядел на усатого тот. - Что? - стоящий в проходе нахмурился в попытках понять сказанное. - Трусы упадут сейчас! - Паша взглядом показал на боксёры, какие вот-вот свалятся с плеча мужчины. - Блять. - недовольно поправил вещь Юра, развернулся и грозно хлопнул дверью ванны. Он слышал, как посмеялся Личадеев, и сам улыбнулся, переводя взор на зеркало.

***

Оба улеглись в постели, закинули на друг друга ноги, лежа на боку, и руки. - Паша, - голос его был тёплым и растворяющим в себе, с лёгкой хрипотой, стандартной для него, - люблю тебя. Личадеев улыбался, расплываясь в объятиях скрипача, влюблёнными глазами рассматривал его лицо и видел, видел как тот смотрит точно так же. - Я тебя тоже люблю. - Паша скромно понизил громкость голоса. Юра умиленно заморгал. Забитая татуировками рука поднялась, тянувшись до ночника над кроватью. Свет погас по щелчку переключателя. Двое спали в обнимку... Так нежно обнимая друг друга и прижимаясь, согреваясь от одеяла, какое накрывало их обоих, и от тепла друг друга. Что я там пиздел про то, что Юрина мечта - это спать со мной в одной кровати, квартире?.. Всё-таки, скорее, это моя была....