Слизеринское свидание

Двери лифта открываются, и входит Грейнджер, моментально замирая как вкопанная при виде Малфоя. Она сглатывает, медленно и аккуратно останавливаясь возле мужчины, стараясь не задеть своим плечом его. Драко чувствует напряжение в воздухе, нависающее над ними. Он думает, что стоило бы поздороваться, как раньше, начать разговор, чтобы не показывать, как сильно всё изменилось между ними. Но, кажется, он уже опоздал, потому что Грейнджер даже не пытается что-то сказать, не пытается взглянуть на него или улыбнуться. Как раньше. Сейчас она просто смотрит прямо, словно там находится книга с ответами на все возникающие у неё вопросы. Это его раздражает. Драко нравилось общаться с Гермионой. Она была хорошим, замечательным другом. Но теперь всё иначе. Ведь он повёл себя, как сволочь. Как мудила. Последний мудила. Малфой сам не понимал, почему отреагировал весьма странно на признание девушки. Возможно, он просто был в глубоком шоке. Или растерялся. Но ему уж точно не стоило говорить тех слов, что вырвались у него изо рта. Драко жалел, что у него нет маховика времени, чтобы всё изменить. Потому что Грейнджер была ему дорога, но, к сожалению, не так, как он ей. Хотя Драко не станет скрывать и говорить, что ему не было приятно узнать правду о чувствах Гермионы. Было. И даже очень. Малфой и не подозревал, что мог заинтересовать такую девушку, как Грейнджер, именно как мужчина, но, видимо, она нашла в нём что-то, что не замечал никто. Драко хотел узнать, почему Гермиона так неразумно впустила его в своё сердце, но шансы на подобные откровения с её стороны теперь больше недоступны. — Привет, Грейнджер, — собственный голос показался чужим из-за волнения внутри. Драко хотел, чтобы она хотя бы посмотрела на него. Это было важно. Гермиона вздрогнула и моргнула, начиная вертеть головой в поисках любого другого человека, но они были в кабине вдвоём. Она открыла рот, чтобы сказать наверняка нечто иное, нежели приветствие, но, очевидно, передумала. — Привет, Малфой. Драко коротко улыбнулся, немного склонив голову. Её голос приятно подействовал на него, словно умиротворяющий бальзам. Стало легче дышать. — Как ты себя чувствуешь? Слышала, что мистеру Остену пришлось здорово повозиться с тобой, — Гермиона мельком взглянула на него, на секунду встречаясь с ним глазами. Она резко отвернулась, будто боялась, что может сорваться. Блондин с трудом сдержал в себе смешок, потому что она выглядела до смерти мило. Слишком мило. Как наивная пятнадцатилетняя девчонка перед взрослым парнем. Драко хотел её успокоить, сказать, что они могут забыть о недоразумении, связанном с признанием, но почему-то решил пока оставить эту тему. Ссориться вообще не было желания. Или терять её как друга. — Хорошо, конечно, если забыть о горе предписаний и запретов, — пожаловался Малфой, ловя робкую улыбку на лице шатенки. Настроение резко подскочило вверх. — Я уверена, ты преувеличиваешь, — ярко улыбнувшись, сказала Гермиона, наконец полностью останавливая на нём свой взгляд. Чёртовы шоколадные омуты показались ему более насыщенными, чем раньше. Драко не мог объяснить, но сейчас словно что-то ударило его по голове. Резко и больно. Наверное, осталась шишка. — Грейнджер, мне в течение месяца нельзя пить. Вообще! — со слегка наигранным возмущением проговорил Малфой, крепче сжимая портфель в руке. Почему-то ладони начали чесаться. Девушка закатила глаза и недовольно вздохнула. — Ты ведь редко пьёшь. Особенно без повода, — её глаза заблестели. Вот в чём дело. Она смотрела на него и сияла. Хотя с начала их разговора прошло меньше минуты, Драко не собирался проваливаться в яму бесконечного анализа, но единственная крохотная мысль заставила допустить всего одно предположение: это сделал я? Я заставил выглядеть её такой счастливой? Странное чувство. Внутри ничего не ясно. Внутри тишина. Но сердце скачет и никак не хочет успокаиваться, ведь Грейнджер ему улыбается и не злится на то, что он в удивлённом запале сказал. Малфой не понимал, как она смогла полюбить его. Потому что ему всегда казалось, что такая девушка, как Гермиона, никогда не посмотрит на такого, как он. Да и как вообще можно допустить подобную мысль в голове? Это же бред. Но она стоит рядом с ним. Продолжает улыбаться. Не скрывая своей радости. Возможно, Драко знал ответ на то, что, кажется, становилось всё более очевидным. Но просто боялся его озвучить. — Сам факт, дорогая, что алкоголь запрещён, говорит о том, что я точно захочу выпить. Это же запретный плод! — произнёс Малфой преувеличенно-возмущённо. — Он всегда сладок. — Ты иногда такой дурак, — покачала головой Гермиона с небольшим осуждением в глазах. Но не на его слова, а на странное поведение. — Что там с Поттером? Он поймал всех наших мстителей? — омерзение в голосе скрыть не удалось, и Грейнджер внимательно посмотрела ему в глаза, изнутри закусывая губу. — Ты в порядке? Сможешь вести допросы и… всё остальное? — она так трогательно волновалась за него, что Драко не удержался и успокаивающе провёл ладонью по её лопаткам, забывая о… неловкости, которая может последовать за этим движением. Девушка едва заметно напряглась, но в целом больше никак не продемонстрировала свою скованность. Она повела себя, как и раньше: благодарно улыбнулась, слегка закатила глаза и отвернулась, принявшись увлеченно ожидать прибытия на свой этаж. Теперь все её махинации так сильно бросались в глаза, что Драко подумал, какой же он идиот, раз не заметил их сразу. Когда Малфой осознал, что Гермиона испытывает к нему далеко не дружеские чувства, он решил, что это розыгрыш. Но сейчас… блондин понимал, сколько же усилий приложила Грейнджер, надеясь скрыть от него правду. Почему? Почему она хотела всё скрыть? Из-за него? Механический голос оповестил о прибытии на нужный этаж, и, тряхнув головой, Драко вместе с Гермионой покинул кабину лифта. Нужно было работать.

***

За стеклом всегда было проще. Там тебя не видят подозреваемые, и они уж точно никак до тебя не доберутся. Наверное, по этой причине допросы чаще всего проводил именно Малфой, а не Гермиона. Он не хотел, чтобы ей угрожали или, что ещё хуже, попытались причинить вред. — Ты точно в порядке? — Грейнджер с тревогой заглянула ему в глаза, не решаясь прикоснуться к его руке. Драко заметил. Заметил, что теперь она больше не дотрагивается до него. И такой расклад событий ему совсем не нравился. — Да, в полном. Не волнуйся, — он постарался улыбнуться и положил руку ей на плечо, легонько сжимая. — Я всё у него узнаю, и мы больше никогда его не увидим. — Только будь осторожен. Мне кажется, он нездоров, — тихо сказала она, игнорируя теплоту его ладони, потому что так было проще сохранять голову трезвой. Гермиона вздохнула, не давая себе и мгновения, чтобы поверить… Нет! Хватит! — Грейнджер, не забывай, с кем ты имеешь дело, — с самодовольной усмешкой произнёс Драко, наклоняясь к её уху. — С самым лучшим аврором нашей страны. Мне далеко не зря вручали награду, помнишь? — Помню, но очень жаль, что нет такой награды, как самая высокая самооценка в мире. Я уверена, ты и там занял бы первое место, — подколола его девушка, игриво тыча локтем в бок и отходя в сторону, потому что прекрасно знала, что он в долгу не останется. — Ох, вот как, — усмехнулся мужчина, понимая, что настроение скоро взлетит до небес. — Ты, видимо, совсем… — Заключённый 3Е0Д на место проведения допроса прибыл, — басом проговорил аврор, вводя Джастина в комнату, толкая его на железный стул. — Хорошо, спасибо, Кевин, — Гермиона положила руку себе на ключицу, наблюдая за потемневшим от злости взглядом Драко. Она подошла к нему и провела ладонью по напряжённому предплечью. — Держи себя в руках, хорошо? Он нужен нам. — Я в курсе, Грейнджер, — прорычал Малфой, видя, как ублюдок за стеклом ухмыляется, словно видит, что за картина разворачивается перед ним. — Поэтому держись, ладно? — прошептала девушка, и эти слова заставили Драко перевести взгляд на неё. Он встретился с шоколадными омутами, сосредотачиваясь совсем на другом. Противоположном заданию. Малфой случайно опустил глаза ниже и резко отстранился от Грейнджер, идя к заключённому. Драко покачал головой, не понимая, какого чёрта с ним произошло. Но он быстро забыл об этом инциденте, обращая внимание на Джастина. На ублюдка с чересчур довольной рожей. — Мистер Малфой, рад видеть Вас живым и в добром здравии, — с улыбкой сказал Джастин, кивая ему. — Давай без этих никому не нужных любезностей, — ядовито произнёс Драко, складывая руки на груди, чувствуя, как пиджак натягивается на плечах. Прямо как его нервы. — Для начала назови свою фамилию, потому что мы всё проверили, но твоих данных так и не нашли. Поистине ювелирная работа, — он поставил руки на стол, немного наклоняясь вперёд. — Не поделишься, кто именно помог тебе провернуть подобное? — Должно быть, тяжело не знать всего на свете, да, мистер Малфой? — Джастин выплюнул его фамилию, словно люто ненавидел представителей семейства Драко. — По-хорошему мы, значит, не хотим, — пробормотал блондин, бросая короткий взгляд на стекло. — Можно ведь и по-плохому. Я уж точно не буду против. — Как поживает мисс Грейнджер? — с глубоким подтекстом произнёс Джастин, приподнимая подбородок. Он закинул ногу на ногу, погремев цепями на запястьях. — Моя коллега находится в полном здравии, спасибо за заботу, — приторностью в его голосе можно было бы затопить всю эту комнату, и Драко сам чуть не скривился от столь ласкового обращения с дерьмом. — А Вы уверены, что она просто коллега? — глаза Джастина засияли подвохом, и Малфой сильнее напрягся, чувствуя на интуитивном уровне, что и Грейнджер за стеклом тоже. — Неужели ты можешь так спокойно общаться с ней, зная её грязный секретик? — Тебя и тебе подобным никак не касается ни моя личная жизнь, ни мисс Грейнджер. Поэтому настоятельно рекомендую тебе закрыть пасть и отвечать на мои вопросы, пока есть чем. В противном случае я вырву тебе язык, запихаю его в твою тощую задницу и скажу, что так и было, это ясно? — тихо и уравновешенно сказал Драко, незаинтересованно разглядывая свои ногти, после поднимая взгляд на притихшую жертву. Вот почему ему всегда доверяли допросы — Малфой ненавидел большинство людей. Он в принципе людей не любил, и его угрозы очень часто имели место быть не просто на словах. И он часто исполнял их в реальности, если ублюдок бесил его чересчур сильно. В такие моменты он становился бешеным и неуправляемым. Гнев завладевал разумом, и никакой Поттер не мог его остановить. Драко просто блокировал дверь заклинанием — своим собственным — и никто не входил и не выходил из допросной, пока Малфой этого не захочет. Просто и эффективно. Все заключённые, кто проходил у него допрос, остались напуганными до смерти. И это не преувеличение. Но, разумеется, когда Грейнджер наблюдала за происходящим, Драко старался быть немного сдержаннее. Ей ни к чему видеть, насколько Малфою может сорвать башню, когда он злится. Девушка всё-таки. И есть ещё кое-что. Одна причина, из-за которой Драко не желал представать перед Гермионой в дурном виде. Одна же? — Я ничего не скажу, — Джастин фыркнул и откинулся на спинку стула. Выражение его физиономии олицетворяло смесь тупости и высокомерия. Но Драко и не таких ломал. Он кивнул, начиная разминать костяшки, похрустывая ими. Подойдя к двери, мужчина повернул замок и прошептал заклинание, слыша за стеклом, а потом и за железом, как Грейнджер что-то ему говорит. Малфой хмыкнул, видя, как побледнел Джастин, превращаясь из бесстрашного предводителя каких-то мстителей в трусливую мышь с манией величия. Он дёрнулся, когда Драко резко сократил между ними расстояние и, схватив его за грудки, повалил на стол, наслаждаясь стоном боли ублюдка. Драко мог видеть, как Гермиона указывает на него пальцем, начиная свои нравоучения и приказывая ему прекратить. Только вот стало поздно, потому что Малфой вошёл в кураж. Он со всей злости ударил того в нос, наблюдая, как красная субстанция начинает заливать лицо Джастина, пока он сам кашляет и захлёбывается кровью. Драко ударил ещё раз, только теперь в солнечное сплетение, и ублюдок согнулся пополам от боли. — Что ж, по-хорошему ты не захотел, — усмехнулся блондин, даже не скрывая своего удовольствия от мучений Джастина. — Может, ты слышал о приёме «хороший-плохой коп». Нет? Это маггловский термин, используемый при допросе таких сволочей, как ты, — прошипел Драко, нанося удар ему в живот. Джастин скукожился на столе, подтягивая ноги. Малфой провёл рукой по волосам, убирая чёлку назад, пребывая в предвкушении возможной расправы с тем, кто посчитал себя всесильным, пока Драко был связанным и беспомощным. Сейчас он отплачивал своему похитителю той же монетой. — Рассказывай, чего ты хотел добиться от похищения двух авроров, пока я тебя в котлету не превратил. — Пошёл ты… Джастин сплюнул кровь на пол, немного задевая ботинок Драко. Тот посмотрел на маленькую каплю на туфле из драконьей кожи и перевёл взгляд на стекло, за которым суетилась Гермиона. — Прости, Грейнджер. Драко хмыкнул и, повернувшись к Джастину, увидел, как тот расширенными глазами смотрел на его лицо, словно перед ним был сам дьявол. Малфой хотел бы сдержаться, но увы. Он наносил новые и новые удары по телу несчастного Джастина, контролируя их силу. Малфой никогда не делал что-то просто так. У него всегда была цель. И после, наверное, сотого удара Джастин расплакался и начал перечислять имена своих подельников. Драко выдохнул, чувствуя, как пот на спине пропитывает рубашку. Он обожал подобный метод ведения допроса. Конечно, каждого он не избивал до посинения, но некоторые заслуживали столь неоднозначной участи. Малфой прошептал заклинание, и через минуту в комнату влетела Грейнджер, вся всклоченная и злая. На него. — Малфой! Вот оно. Его имя словно непростительное заклинание. Словно его неприлично произносить при воспитанных людях. — Какого чёрта ты устроил?! — её губы шипели, и Драко так некстати подумал, что они прекрасны. В меру пухлые, очерченные. Наверное, здорово их целовать. Он тряхнул головой, прогоняя наваждение. Мужчина вообще часто за собой стал замечать, что после какого-то принятия дозы адреналина он начинает думать о Грейнджер совсем не в том ключе, в каком привык. Ему это не нравилось. Возможно, потому что Драко были не нужны лишние надежды. И уж тем более проблемы. А чувства — это всегда одна сплошная проблема под названием «задница». — Я провёл допрос, Грейнджер, — запоздало ответил Малфой на её вопрос. Он всё ещё тяжело дышал, как после интенсивной тренировки. Драко решил, что ему плевать на запреты целителей и сегодня же он пойдёт в спортзал, чтобы привести себя в форму и согнать семь потов. Нужно было очистить голову. А потом найти какую-нибудь симпатичную особу и закрепить результат. Да. То что надо. И никаких неправильных мыслей в голове. — И весьма успешно, — ухмылка на губах образовалась сама собой, когда Драко увидел, как тихо бесится Грейнджер. Как поджимает свои губы и хмурит брови, приготовившись промывать ему мозги. — И прежде чем ты начнёшь меня поучать, я хочу напомнить тебе, что этот хмырь чуть не убил меня, пока я был связан и без магии. Так что я всего лишь отомстил. И в рамках закона. Всё по-честному. — Но Гарри… — Гермиона хотела возмутиться, но он приложил палец к её губам, повергая обоих в шок. Малфой никогда прежде так не делал. Он вообще был сегодня жутко странным, даже для себя. — Мне кажется, Поттер не должен знать все наши секреты, верно, Грейнджер? — прошептал Драко, чувствуя тонкий запах печенья от девушки. Она всегда пила чай со всякими сладостями, не заботясь о фигуре. И ему так нравилось, что ей абсолютно всё равно на глупые калории, в отличие от женских особ, окружающих его. — Ты же сохранишь наш маленький секрет? Гермиона заторможенно кивнула, забывая моргать. Она перевела взгляд на его губы, с трудом сдерживая желание поцеловать их. Долго. С потаённым желанием. С чувством… — Умница, — хрипло сказал Малфой и щёлкнул её по носу, обходя девушку и покидая допросную, оставляя всю бумажную волокиту ей.

***

Гермиона откинулась в кресло, поворачиваясь на нём в сторону. Она начала гипнотизировать взглядом дверь, не понимая зачем. С ней вообще было что-то не то в последнее время. Наверное, её собственные странности были связаны со странностями Малфоя. Потому что иначе их никак нельзя объяснить. Драко стал смотреть на неё. Странно смотреть. Конечно, он и раньше наблюдал за ней. Гермиона видела. Она не была уж совсем слепой. Как раз именно такие его взгляды и породили чувство у неё в груди. Породили надежду. Но что-то изменилось. Возможно, несильно, но изменилось, и это мучило её своей непредсказуемостью. Гермиона не хотела рисковать. Она хотела спокойствия и определённости, но Малфой не подходил под данное описание. Он, скорее, был полной противоположностью. Что приносило ещё больше боли и страха. Грейнджер думала о том, чтобы набраться смелости и поговорить с ним, но Гарри отправил Драко на проверку работоспособности авроров в Азкабане в качестве наказания за превышение полномочий. Разумеется, Малфой был в гневе, и они с Поттером достаточно серьёзно поссорились. Девушка не участвовала в разговоре. Ей потом рассказали о нём во всех подробностях, и из них Гермиона вынесла не самый приятный факт — Гарри срывал злость на Малфое за неоднозначную реакцию на её признание. Она так сильно и яростно жалела, что посвятила друга в свою личную жизнь тем, что описала в красках и слова Драко, и свою боль. Грейнджер повела себя, как полная дура, а теперь блондин страдал из-за неё. Разумеется, он виноват не меньше, но её совесть это не утешало. Поэтому она пришла в кабинет Гарри в надежде, что он сократит пребывание Малфоя в Азкабане с недели до пары дней. А ещё шатенка трусливо хотела попросить выходной, потому что, если ей удастся уговорить Поттера, Драко точно узнает, кто приложил руку к его своеобразному освобождению. И пойдёт прямиком к ней. А Гермиона боялась его. Своих чувств, которые окончательно потеряли берега и стали наводнением, погребая её под себя, как ненужный мусор. Она ощущала, как её болезнь растёт, прорастает в каждом органе. Как её собственное тело больше не подчиняется хозяйке. Она совсем потеряла контроль. В тот день, когда Драко в прямом смысле выбивал показания из Джастина, Грейнджер думала, что проклянёт его, как только двери откроются. Но она едва не изнасиловала его прямо там и при свидетеле. Как помешанная нимфоманка. Он тёмным взглядом смотрел на неё и будто шептал на ухо отнюдь не рабочие моменты. Драко словно решил поиздеваться над ней, и у него прекрасно это получилось. Потому что, придя вечером домой, Гермиона разрыдалась от чувства одиночества, возбуждения и чёртовой влюблённости. Господи, она была влюблена, как дура. И если Малфой захочет использовать её чувства к нему в своих интересах, Грейнджер даже сильно сопротивляться не будет. Она наоборот сделает всё, что он пожелает. Это ненормально. Это жутко. Но, к сожалению, реально. Гермиона никогда в жизни бы не подумала, что однажды ей так сорвёт крышу от человека, но, как оказалось, всё возможно в нашем мире. И уж тем более в её мире. Двери распахнулись, и вошёл Гарри, на ходу вчитываясь в какие-то бумаги у себя в руках. Он выглядел слегка замученным, вероятно, из-за отсутствия нормального сна. — Привет, Гарри, — громко произнесла девушка, и Поттер подскочил на месте, от чего документы рассыпались по полу. — Мерлин, Гермиона, разве можно так пугать? — он упёр руки в бока, пытаясь отдышаться. — Прости, — с искренним раскаянием сказала она, встав, чтобы помочь ему собрать раскиданные по её вине бумаги. — Ты в порядке? — Да, просто нервы ни к чёрту, — выдохнул Гарри, снимая очки, проводя ладонью по лицу. — Альбус совсем не даёт спать, и Джинни начинает переживать. — О чём? — нахмурилась Гермиона, формируя аккуратную стопку из бумаг и складывая их на стол. Поттер плюхнулся на диван, стоящий у правой боковой стены, и закрыл глаза. Она села рядом с ним, поправляя классическую юбку на коленях. На несколько минут между ними повисло молчание, но Грейнджер понимала, что другу необходимо собраться с мыслями и побыть в тишине. Так некстати пришли воспоминания об их с Роном отношениях. В последнее время они настигали её всё чаще. Гермиона до конца не понимала, с чем всё это связано, но догадывалась, что дело в запутанной ситуации между ней и Драко. Возможно, она начала цепляться за прошлое, потому что там было проще? Потому что Рон был проще? Наверное, да. Драко ни под каким углом не подойдёт под описание простого человека. Он представляет собой всё, что можно сказать о сложном, запутанном и непонятном. Малфой, как замок, к которому ты никак не можешь подобрать ключ. Как пароль, комбинаций к которому десять тысяч к ряду, если не больше. Его разгадать или понять практически невозможно, хотя Гермиона всеми силами пыталась добиться успеха в столь непростом деле. Но у неё пока были не самые утешительные результаты. А Рон… был лёгким, простым, предсказуемым, знакомым «от а до я». Но не любимым. Вернее, не настолько любимым. Она любила Рона. Действительно любила. Но то чувство даже рядом не стояло с тем, что жило в ней сейчас. Влюблённость в Уизли была словно загородным домом, куда ты рано или поздно возвращаешься, чтобы заняться огородом или благоустройством территории. Или чтобы просто отдохнуть. Драко же был курортом. Тем местом, которое не каждый может себе позволить. Местом, куда попадают лишь избранные. И Гермиона так отчаянно хотела стать именно им, что забыла о разумности. О зрелости. О самой себе. Грейнджер поглотила влюблённость в Драко Малфоя, и она едва не потеряла себя, чего ни в коем случае допускать нельзя. Но, несмотря на понимание глупости собственного поведения, она осознала, как сильно может отличаться любовь в принципе. Казалось бы, одно и то же чувство, но насколько же оно разное. И сила у него тоже разная. Если Рон был тихим солнечным бризом, то Драко — ураганом, штормом, метеоритом, падающим на землю. Чем угодно, кроме спокойствия. И, кажется, Гермиона смирилась с тем, что Малфой принёс в её жизнь гораздо больше, чем только хаос. Он принёс ей пищу для размышлений. Драко заставил её размышлять о том, что она и не пускала в свою голову. Он заставил её вернуть задор, огонь, которые ненадолго были утеряны. По большей части из-за того, что Грейнджер запуталась в своей жизни. Запуталась в своих чувствах. Запуталась в самой себе. Но Драко швырнул её в пекло, разрешая покинуть его только тогда, когда девушка найдёт выход из тупика, в который сама угодила. Опять же, всё очень запутано. Даже слишком. Наверное, Драко был одновременно её проклятьем и самым лучшим в жизни испытанием. Гарри открыл глаза, подпирая подбородок кулаком. Он перевёл взор на неё и увидел взгляд, направленный в никуда. Поттер слегка задел её плечо своим, с тревогой интересуясь: — С тобой всё нормально? Гермиона отмерла и посмотрела на взволнованного друга, стараясь улыбнуться. Но попытка не удалась, и она решила прекратить притворяться. — Давай начнём с тебя, — получилось так жалко, что девушка едва не скривилась, но смогла удержать своё недовольство при себе. — Джинни очень сильно переживает за Альбуса, — Гарри покачал головой, держа очки в руке. — Она боится, что он… он чем-то заболел. Хотя никаких предпосылок не было, но никто ведь не застрахован, правильно? — Гермиона кивнула, не решаясь что-то сказать. — Она вчера предложила сходить в Мунго, а потом и в маггловскую больницу, чтобы исключить любые подозрения. — А что конкретно?.. — Да мы сами до конца не понимаем! — резко выдохнул Поттер, меняясь в лице. Становясь отчаянным. — Он стал очень плаксивым. Конечно, каждый ребёнок развивается по-разному, но он говорит, что у него болит голова. Часто. Он почти постоянно спит. Ничего не хочет. Не играет, даже с Джеймсом. — Может быть, дело не совсем в физическом здоровье, — аккуратно предположила Гермиона, заглядывая другу в глаза. Он заинтересованно посмотрел на неё, прислушиваясь. — Может, у него просто тяжёлый период. Вы с Джинни при нём не ссоритесь? Ведь некоторые дети весьма болезненно реагируют на ссоры родителей и потом пытаются привлечь к себе внимание. — Нет, мы уже давно не ругаемся, — задумчиво произнёс Гарри. Он фыркнул, уточняя: — Посуду не бьём и не кричим, особенно при детях. Но разговариваем. Более напряжённо, чем обычно. — А Джеймс? Как он себя ведёт? Не обижает младшего брата? — с улыбкой спросила Гермиона, понимая, что давно не была у них в гостях. — Твой крестник, очевидно, полностью пошёл в своего деда, — пробурчал Гарри. — Вечно лезет в передряги. Я не успеваю его из них вытаскивать, а ему только семь. — Очень сомневаюсь, что твой отец виноват в том, что его внук немного… гиперактивный. Скорее, тут твой промах, Гарри, — хмыкнула девушка, взъерошивая его волосы. — Да, это уж точно, — пробормотал он, возвращаясь в подавленное состояние. — Может, у него что-то неизлечимое? Или?.. — Гарри! — строго сказала Грейнджер, беря его за руки и сжимая ладони, чтобы подарить ему хоть каплю спокойствия. — С твоим сыном всё будет в порядке. У волшебников очень мало заболеваний, которые нельзя излечить. А маггловские болезни по большому счёту нам совсем не страшны. Скорее всего, Альбус либо пытается привлечь ваше внимание, либо он заболел, но несерьёзно. Я уверена, что целители это подтвердят. — Да? — с небывалым облегчением спросил Поттер, словно скидывая с себя десяток лет. — Да, только прошу, как можно скорее сходите в Мунго, чтобы перестать так нервничать. Вам давно нужно было это сделать. — Просто мы сначала ничего не понимали. Он стал тихим и закрытым, — Гарри отвёл глаза, нахмурившись. — Мне кажется, он чувствует себя чужим. — Почему? — Гермиона знала, что Гарри и Джинни — прекрасные родители, и ей в голову никогда не приходили мысли, что они могут внушать ребёнку чувство, будто он чужой, неродной. Как подкидыш. — Возможно, из-за имён. А возможно, потому что мне с ним намного сложнее взаимодействовать. С Джеймсом проще — он очень похож на меня, и поэтому у нас не возникает проблем в разговорах или проведении досуга. Но Альбус более вдумчивый. Более закрытый. Сам себе на уме. — Гарри, это совершенно нормально, что твои дети разные. Они не должны быть как под копирку, понимаешь? — Гермиона сжала его руки, стараясь приободрить. Она видела, как сильно он переживал за свою семью. Видела, насколько ему важны люди, окружавшие его. И чувствовала почти материнскую гордость за столь преданного друга. — Хорошо, я поговорю с Джинни, и мы решим, что делать, — Поттер улыбнулся уже более искренне и радостно, обнимая её. — Спасибо тебе большое. Не знаю, что бы я без тебя делал. — Ты бы вылетел из школы ещё на первом курсе и точно не стал бы главой Аврората, так что считай, я помогла проложить тебе путь к успеху. Это если забыть, сколько раз я спасала тебе жизнь, — усмехнулась Гермиона, закатывая глаза. — И почему в твоих речах я слышу слова Малфоя? — фыркнул брюнет, стирая веселье с лица девушки. — Прости, я просто хотел пошутить. — Всё нормально, правда, — тихо сказала Грейнджер, набирая в грудь побольше воздуха. Она убрала прядь, выпавшую из высокого пучка, и, сцепив руки в замок, опустила глаза, боясь увидеть реакцию Гарри. — Пожалуйста, сократи пребывание Драко в Азкабане. Гермиона боязливо подняла взгляд на друга, удивляясь, потому что он не был зол. Он словно… смиренно принял? — Ты?.. — Конечно, я не удивлён. Я знал, что ты попросишь за него. Ты всегда так делаешь, — с небольшим осуждением в конце добавил Поттер, обнимая её за плечи. — Я не могу иначе. Я понимаю, что там ему ничего не грозит, но учитывая, что случилось с его отцом… Шатенка сглотнула, вспоминая, каким раздавленным был Драко, когда пришло известие о смерти Люциуса. О насильственной смерти от рук других заключённых. Пару лет назад, когда Гарри ещё не был главой Аврората, в Азкабане часто вершили самосуд. Кингсли прилагал усилия, чтобы бороться с этим, но на тот момент были и более серьёзные проблемы в стране, поэтому его взор был сосредоточен именно на них. Тогдашний глава Аврората был не заинтересован в обеспечении порядка в Азкабане и тем более в защите заключённых. И ни для кого не стало удивлением, что через какое-то время начали появляться трупы. Первым был Рудольфус Лестрейндж. Затем его брат. И далее по списку, пока не пришла очередь Люциуса. Драко достаточно редко навещал отца, но всё равно не мог бросить его. Хоть и после встреч с ним приходил злой как чёрт, способный на убийство любого. Гермиона помнит, как в обычный вторник она вошла в их совместный кабинет. Как Малфой через несколько минут распахнул двери, неся им обоим ароматный кофе. Помнит, как при их выходе из своего пристанища стали коситься и шептаться волшебники. Как на подходе к конференц-залу все, уже не стесняясь, глазели на Драко. А потом газета, оказавшаяся под рукой, и взрыв. Малфой просто упал на колени, смотря в одну точку. Грейнджер каким-то чудом затащила его в зал, запирая их изнутри. И Драко взвыл, цепляясь за её ноги, пока она не села рядом с ним на пол, пытаясь успокоить. Пытаясь показать, что он не один. А сейчас он там один. И это неправильно. — Ладно, — с недовольством простонал Гарри, смотря в потолок. — Только ты сама проведёшь с ним лекцию, потому что если это сделаю я, то я просто убью его, и меня посадят. — Гарри, спасибо! — воскликнула Гермиона, целуя его в небритые щёки. — Ты самый лучший друг! Спасибо. — Знаю, вот только мне совсем не нравится наблюдать, как ты мучаешься, — он надел очки, смотря на подругу проникновенным взглядом. Словно и так знал, как обстоит дело. Грейнджер удручённо повесила голову, признавая молчаливое поражение. Она не стала продолжать разговор, который бы точно закончился её слезами. Вместо этого Гермиона решила озвучить ещё одну просьбу, надеясь, что Гарри не попытается её проклясть. — Может, ты мне дашь парочку выходных, чтобы я смогла собраться с мыслями. Мне кажется, что я скоро лопну. Гарри посмотрел на неё, не зная, что сказать.

***

Драко весело насвистывал заевшую в голове мелодию, приближаясь к своему кабинету. Настроение было отличным. Он давно не чувствовал себя настолько счастливым. Толкнув дверь локтем, Малфой увидел пустоту. Это было странно, потому что Грейнджер никогда не опаздывала. Она наоборот всегда приходила раньше. Поставив картонные стаканчики с горячим кофе на стол, Драко нахмурился, смотря на кристальный порядок на её рабочем месте. Тоже странность. Грейнджер была аккуратной и чистоплотной, но когда работала и находилась в своих мыслях, становилась слегка безумной и уж точно забывала об уборке. Драко решил, что, возможно, что-то случилось, и поэтому Гермиона задерживается. Ему не нравилось, что она могла попасть в передрягу, а он и не знает об этом. Внезапно ему в голову пришла чокнутая идея: вдруг Поттер отправил в Азкабан вместо него именно Грейнджер? Это бред. Прекрати. Но механизм был запущен, и у Малфоя начали появляться всё более безумные предположения. Тряхнув головой, он вышел из кабинета, закрывая за собой дверь. Поттер точно должен знать, где его подружка прохлаждается. Разумеется, должно случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы Грейнджер решилась прогулять работу, и поэтому ему становилось страшнее с каждой секундой. Вообще, всё то время, что он провёл в Азкабане (то бишь три дня), Драко только и думал о Гермионе. Он не мог объяснить подобное проявление чувств самому себе, но после её признания единственное, что стало иметь значение в его жизни — это она. Возможно, то, что Малфой очень долго и усиленно скрывал где-то глубоко внутри себя, наконец начало выползать наружу, потому что ощущало взаимность. Но нечто другое не давало ему позволить себе допустить — даже в качестве фантазии — мысль, что они могут быть с Грейнджер вместе. Драко всегда считал себя недостойным её. И это очевидно и логично. Потому что Грейнджер была… нереальной. Такой как он, никогда не будет её уровнем. И чёртово признание словно камнем свалилось на голову, и Малфой понятия не имел, что делать. Он запутался. Испугался. Но сердце почему-то продолжило замирать при виде неё. Ещё сильнее и чаще. Раньше Драко практически спокойно контролировал свои мысли относительно Гермионы. Он вполне разумно держал её близко, но не слишком. Однодневные девушки тоже весьма способствовали его воздержанию от желания представить на их месте совсем другую. Он спал с ними, чтобы отключиться, и это помогало. Ещё не так давно. Пока он не узнал, что Грейнджер влюблена в него. Вот тогда всё и пошло прахом. Больше не получалось смотреть в глаза девушкам, зная, что Гермиона может чувствовать в момент, когда он их клеит. Больше не получалось спать с ними, осознавая, что она снова улыбнётся ему утром, пряча боль за наигранным весельем и жизнерадостностью. Теперь Драко видел всё. То, что раньше намеренно предпочитал не замечать. Двери в кабинет Поттера всегда вызывали в нём странные чувства, как и человек, находившийся за ними, но сейчас стоило забыть о собственных ощущениях, потому что Грейнджер была важнее. Постучав и войдя в кабинет, Малфой понял, что Поттер с ног до головы в отчётах и даже не обращает внимания на вошедшего. — Поттер, где Грейнджер? — Драко сложил руки на груди, немного кривясь от боли в правой руке. Допрос Джастина оставил ему неприятное напоминание в виде растяжения мышц. Это было не очень хорошо, потому что Малфой старался держать себя в форме. А тут…Обидно. Гарри поднял голову от бумаг и вскинул брови в непонятной эмоции. Он хмыкнул, и Драко нахмурился, не понимая его поведения. — Гермиона взяла парочку выходных, — пожалуй, чересчур расслабленная интонация, говорящая о вранье. — А можно чуть больше подробностей, а то у меня чувство, что ты просто лжёшь? — его голос прозвучал жёстко и с тревогой. Драко не хотел думать о том, что девушка пряталась именно от него. — Ей нужно отдохнуть. Последняя неделя была для неё… слишком насыщенной. К тому же она отказалась соблюдать предписания целителей и сразу вышла на работу. Собственное здоровье наконец-то стало приоритетом для Гермионы, — Поттер не поднимал глаза. Он уставился на отчёты и говорил так отстранённо, что закрадывались серьёзные подозрения. Малфой фыркнул, кажется начиная понимать, что за чертовщина тут происходит. У них с Поттером всегда были натянутые отношения, даже когда Драко начал работать в его отделе. Но сильнее всего напряжение в их общении чувствовалось, когда речь заходила о Гермионе. Гарри не доверял Малфою свою подругу. Драко считал, что Поттер – ходячая неприятность, и поэтому девушке безопасней с ним, нежели с начальником Аврората. Разумеется, она вообще не поддерживала ни одну из этих точек зрения, заявляя, что прекрасно может справиться со всем сама. Но Грейнджер уже давно не удавалось успокоить хоть кого-то из них, особенно, когда речь заходила о ней. И вот сейчас Поттер юлил, потому что девушка явно пряталась именно от Драко. Боль полоснула по глотке, не давая нормально дышать. Он никогда не был дураком и всегда мог понять, врёт ему несчастный гриффиндорец или нет. А Гарри врать совсем не умел. Вернее, такого профессионала, как Малфой, обмануть ему не удавалось. — Причина во мне, не так ли? — вопрос сорвался с губ быстрее, чем Драко успел его хорошенько обдумать, но ему необходимо было узнать правду. Хоть она и лежала на поверхности, окружая куполом безнадёжности. — Да, — простой ответ, состоящий из двух букв, ударил его в солнечное сплетение, и Малфой не смог разогнуться до конца рабочего дня. Потому что ему давно не было так больно.

***

— На самом деле, быть журналистом очень сложно. Эта работа требует большого уровня знаний, — сказал Скотт Донхью, улыбаясь Гермионе, медленно жевавшей салат. Джинни так яростно убеждала девушку, что этот парень прекрасный кандидат на завоевание её сердца, что Грейнджер решила согласиться, лишь бы от неё отстали. Нет, Скотт был действительно неплохим. Он рассказывал интересные истории, был вежлив и внимателен. В меру красив, и то, что он следит за собой, бросалось в глаза. Видно, спорт также был ему не в новинку. Но… Несмотря на приятного собеседника, на то, что чисто гипотетически, он вполне мог заинтересовать Гермиону, она думала только о Драко. После одобрения Гарри её просьбы насчёт выходных и уменьшения пребывания срока Малфоя в Азкабане, они не виделись. Девушка нарочно его избегала. Выходные этому очень способствовали. Но сегодняшний день являлся последним, поэтому она здорово нервничала перед завтрашним, от которого Гермиона не знала, чего ожидать. Греческий салат был вкусным. Его в принципе тяжело испортить. Яблочно-персиковый сок тоже. Приятная обстановка в ресторане располагала к более близкому общению. Скотт заразительно улыбался и смотрел весьма увлечённо на Гермиону. Но она почти дрожала от чувства, что всё в скором времени должно пойти наперекосяк. С ней всегда так. — Давай ты расскажешь что-нибудь о себе? Мне очень интересно узнать, как работают авроры. Наверное, много опасностей, да? — Скотт сделал глоток сока, бросая на Грейнджер взгляд из-под опущенных ресниц. Его ярко голубые глаза переливались разными оттенками синевы, и капля возбуждения в этом море была столь явной, что Гермиона смутилась. Она не привыкла к тому, что на неё так смотрят. Хоть шатенка уже давно повзрослела, она так и не научилась флиртовать, адекватно реагировать на комплименты и понимать, нравится ли она мужчине или нет. Гермиона так и осталась наивной девчонкой четырнадцати лет, которая ждала приглашения от мальчишки, но не дождавшись, решила утереть всем нос и пойти на бал со звездой квиддича. Конечно, Виктор ей немного нравился в то время. И она искренне благодарна ему за приятный и робкий первый, и второй поцелуи. Но иногда ей было так обидно, что у неё всё не как у людей. Сперва столько проблем в начале отношений с Роном. Потом не самый однозначный разрыв. А теперь и куча сложностей с Малфоем. Если бы Гермиона верила в предсказания или ещё что-то в таком роде, то точно бы решила, что Всевышний просто издевается над ней. Весьма изощрённо, надо сказать. С наслаждением и попкорном в руке. — Да, быть аврором интересно, — заторможено ответила девушка, поднимая глаза на парня. — Опасно, конечно. Раньше меня это привлекало, но теперь… хочется какого-то спокойствия. — Круто, но мне бы точно не хватило смелости заниматься настолько серьёзной работой, — усмехнулся Скотт, заговорщически шепча. — Я бы скорее спрятался за твоей спиной. — Ты недооцениваешь себя, — улыбнулась девушка, снова проваливаясь в свои мысли. Наверное, в школе Малфой тоже придерживался подобного мнения. Возможно, он считал себя последним трусом, если проводить анализ его слов и рассказов о тех временах. Гермиона думает, что ему просто было сложно переступить через свои страхи, и поэтому он так долго шёл к тому человеку, каким являлся сейчас. Она гордилась им. Слишком сильно, потому и не могла не согласиться, что его методы ведения допросов исключительно эффективны. Драко научился по одному взгляду на подозреваемого определять, какой приём к нему применить. Гермионе до такого чтения людей ещё идти и идти. Грейнджер была книжным червём — и это правда. Ей больше давались дела, где требовались именно теоретические знания. Она прекрасно решала сложные задачи. А Драко представлял собой практика. Он предпочитал работать непосредственно на самой горячей точке, хоть и не бросался в пекло, как Гарри и Рон. Малфою удавалось совмещать в себе эти два качества, применяя их в зависимости от ситуации. Она восхищалась им в такие моменты. Возможно, поэтому из них и получилась такая прекрасная команда. Жаль, только на работе. — А твои друзья, Гарри Поттер и Рон Уизли, как относятся к тому, что ты можешь пострадать на задании? — с настолько искренней заботой спросил Скотт, что Гермиона не сдержала трогательную улыбку. — Гарри сам ведь аврор. Он привык к риску, так что он обо всём осведомлён, но и высказывается о том, что я не очень подхожу для такой работы. Я с ним согласна. Кажется, я её переросла или, наоборот, не доросла, — она закусила губу, отводя глаза, разглядывая погоду за окном. Осенний дождь. — А Рон работает с братом в магазине волшебных вредилок. Ему нравится приносить людям радость. Как-то так, — девушка пожала плечами, не зная, что ещё сказать. — Здорово, что вы до сих пор общаетесь, — Скотт неуверенно протянул ладонь вдоль стола и прикоснулся к руке Гермионы, проводя кончиками пальцев по хрупким косточкам. — Я всегда мечтал иметь таких друзей, но не сложилось. — Друзья — это и правда замечательно, но не каждый человек может стать твоим другом. Дружба — сложный процесс взаимоотношений, не стоит считать, что быть другом легко, — скороговоркой проговорила Грейнджер, лишь бы отвлечься от неоднозначного ощущения чужой ладони на её. — У нас тоже были тяжелые периоды. Просто, наверное, нам удалось преодолеть их. Но не факт, что при других обстоятельствах у нас бы получилось сохранить дружбу. — Думаю, ты замечательный друг, Гермиона, — проникновенно прошептал парень, смотря на неё так, словно хотел поцеловать. Он увидел её замешательство и, видимо, решил подождать. — Может, нам всё-таки стоит заказать вина? Должен признаться, что мне совсем не хочется с тобой расставаться. Вот почему он не козёл? Почему он мил, вежлив и джентльмен? Почему? Девушка робко улыбнулась, кивая. Она наблюдала, как Скотт подзывает официанта; как тот предлагает на выбор различные сорта вина; как Донхью интересуется у неё, какой напиток она предпочитает. Гермиона просто ещё раз кивнула, потому что совершенно не слушала парня, с которым у неё проходило свидание. Удачное. Красивое. Нежное. Но это не волновало её. Она уже думала о том, как бы безболезненно отшить Скотта. Она всегда говорила очень клишированные фразы, наподобие: «Дело не в тебе, а во мне», «Любая другая будет счастлива, если ты будешь с ней». И, откровенно говоря, ей так надоели столь неискренние оправдания, что, кажется, у неё уже появилась мозоль на языке от чрезмерного употребления этих фраз. Гермиона впервые захотела быть честной с мужчиной. Потому что столько врать уже невозможно. Она тоже не железная и не всегда может быть сильной. Приняв сложное решение, девушка приготовилась озвучить свои мысли Скотту, но он наклонился вперёд и прикоснулся своими губами к её. Грейнджер растерялась, не зная, как себя вести. Поцелуй был короткий, медленный, словно аперитив перед основным блюдом. Она моргнула, когда Скотт отстранился с немного мечтательной улыбкой на лице. Он сплёл их пальцы на столе, нежно обводя костяшки. — Прости, я не смог удержаться, — пробормотал он, заглядывая ей в глаза. Гермиона натянула дружелюбную маску, желая сбежать. Это для неё слишком. Она точно не сможет встречаться с человеком, при этом думая о другом. Представлять другого. Грейнджер всегда была излишне правильной, что саму её временами в себе подбешивало, но данная ситуация уже перебор. Девушка почувствовала, как слёзы начинают щипать слизистую, и посмотрела в сторону окна, изучая капли, стекающие по стеклу. Она любила дождь и сейчас даже завидовала ему. Он свободен. Он никому ничего не должен. У него нет души и сердца, а значит, ему всё безразлично. Но тем не менее, он приносит пользу. Гермиона хотела того же, вот только она сама виновата в своих бедах. Она так сильно старалась уберечь дружбу с Драко, так сильно пыталась приблизиться к нему, что в итоге потеряла практически всё. Какой-то посторонний придурок с первого взгляда, с одного разговора, раскрыл её тайну. Что говорить о других. Ну, разумеется, обо всех, кроме Малфоя. Он бы никогда в жизни не опустился на её уровень. Такая, как она, точно не ровня такому, как он. Драко был потрясающим мужчиной, хоть и не самым приятным и однозначным человеком. Возможно, эти сложности и притянули её к нему. Они Малфой и Грейнджер — у них не может быть просто. Они сами по себе сплошные сложности, поэтому, наверное, в каждом измерении, у них обязано быть всё мега сложно. Руки официанта выдернули её из мыслительного процесса, поставив бокалы и вино на стол. Он разлил напиток и тихо удалился. — Что ж, за прекрасный вечер? — сказал Скотт тост, застенчиво улыбаясь. Гермиона подняла бокал и чокнулась с его, пытаясь удержать непринуждённое выражение лица. А как только она окажется дома, позволит себе порыдать и начнет проклинать себя с новой силой. Жаль только, что Скотт уйдёт со свидания с разбитым сердцем. Или с несбывшимися ожиданиями. Но лучше так, чем бесконечный обман, тянувшийся за ней по пятам уже три года.

***

Грейнджер устало села в своё кресло, откидывая голову назад. Вчерашний день выжил из неё все соки. Скотт оказался понимающим, но было видно, что ему очень неприятен её отказ. Кажется, она по-настоящему ему понравилась. От этого становилось ещё хуже. Она пока не видела Малфоя, но Гарри уже известил подругу о том, что он в курсе её помощи и попытках спрятаться от него. Гермиона, конечно, понимала, что умереть от руки любимого чрезвычайно романтично, но она не являлась поклонницей творчества Шекспира. Девушка, разумеется, признавала его гениальность и огромный вклад в творчество, но его истории не трогали её так, как бы хотелось. Возможно, в другой жизни кто-то бы смог покорить её, процитировав отрывок из «Зимней сказки», но уж точно не в этой. Кажется, для подобного она слишком стара. За дверью послышался голос Малфоя и какой-то девушки из их отдела, и через мгновение он вошёл в помещение, замирая при виде Гермионы. Она постаралась поздороваться или сказать что-нибудь ещё, но рот будто онемел, и шатенка продолжила тупо таращиться на него. Драко отмер первый и молча подошёл к своему столу, складывая на него бумаги. Он словно не хотел смотреть на неё. Грейнджер подозревала, что её помощь могла его задеть, но не настолько же. К тому же после того, через что они прошли вместе. Спина к спине. На протяжении более двух лет. — Привет, — наконец ей удалось пролепетать хоть одно слово и зависнуть, рассматривая спину Драко под пиджаком. Он, паршивец, всегда ходил на работу в костюме. Это убивало её. Потому что каждая девица считала своим долгом вылизать его с головы до ног. Когда всё только начиналось, Гермиона ловила себя на мысли, что Малфой специально так одевался, надеясь превратить её в набитую дуру, жаждущую его внимания. Как и все остальные бестолковые курицы. От такого сравнения становилось обидно, но правдивость данного утверждения никуда не уходила. Драко очень странно отреагировал на приветствие девушки, начиная резко перекладывать на столе канцелярские принадлежности. Он яростно снял пиджак, кидая его на кресло с такой силой, что оно откатилось к стене и ударилось, порождая неприятный звук. Гермиона вздрогнула, смотря на него во все глаза. Вернее, на спину мужчины, потому что он так и не взглянул на неё. Словно действительно злился по-настоящему. — Прости, что влезла… — она запнулась, не зная, как реагировать на его поведение. Грейнджер посчитала нужным извиниться, ведь была осведомлена, как тяжело Драко принимать помощь от кого бы то ни было, но унижаться она тоже не станет. — Я просто хотела помочь… Азкабан… Я знаю, что тебе непросто там находиться и… — Это тут совершенно ни при чём, — выплюнул Малфой, не оборачиваясь. Шатенка моргнула, начиная злиться. Она понимала, что Драко достаточно сложный человек, но всему есть предел. И, кажется, предел терпению Гермионы настал именно сейчас. Она тоже может чувствовать — злиться, обижаться, — поэтому вести себя с ней, как с никем, девушка больше не будет позволять. Да, она влюблена в него. Любит, возможно, даже если Малфой этого никак не заслуживает, но его власть над ней не повод быть мудаком. — Ты в конец достал меня, Малфой! — выкрикнула Грейнджер, не ожидая от себя такой бурной вспышки гнева. — Почему ты вечно говоришь какими-то загадками?! Почему ты не можешь всё нормально объяснить, чёрт возьми?! На последнем слове её голос сорвался на фальцет, но было плевать. Девушка тяжело дышала, буравя потрясающую спину Драко негодующим взглядом. Он медленно обернулся, впиваясь в неё штормовыми глазами, как в очередную жертву. Малфой сложил руки на груди, очевидно, в оборонительном жесте и высокомерно поднял подбородок. Господи, как же она ненавидела, когда он так делал. — Естественно, тебе не понять. Тебе ведь некогда, — противное растягивание гласных снова вернулось в её жизнь, и Гермиона была готова раскрошить себе череп, лишь бы больше никогда не слышать столь омерзительного произношения. Будто тебя натурально смешивают с грязью. — И что это значит? — она развела руками, усмехаясь. На большее не хватало сил. — Ничего. Абсолютно ничего, — протянул Драко, натягивая на лицо знакомую со школы ухмылку. Он всегда так делал, когда чувствовал себя уязвимым. — В таком случае — да пошёл ты! — прорычала Грейнджер, сдерживая слёзы боли и обиды. Гермиона хмыкнула, покачав головой. И на что она только надеялась? Дура. Обычная, влюблённая дура. Наверное, стоило дать Скотту шанс, потому что терпеть вот это всё не осталось сил. И желания. Шатенка внимательно посмотрела в глаза Драко, теряясь в ртутном море. Оно уничтожало её, как и любой опасный химический элемент, вот только ума, как оказалось, у неё было не столь много, чтобы додуматься спастись. — Разбирайся со своим дерьмом сам, Малфой, — со всем ядом произнесла девушка, направляясь в сторону двери. Ей было необходимо покинуть душный кабинет, потому что был огромный риск задохнуться от отчаянья. Уже обхватив ручку ладонью, Гермиона поражённо замерла, услышав тошнотворное предложение Драко: — Удачи с новым ухажёром. Видимо, твои чувства настолько мелочны, что ты позволяешь себе быть в отношениях с другим. Удобно. Она резко обернулась и уткнулась носом в его грудь. Сердце остановилось, но Малфой лишь протиснулся в проход и, повернув ручку, игнорируя ладонь девушки, вышел в коридор, оставляя её на растерзание собственным мыслям и чувствам.

***

Драко ударил по груше, представляя рожу того ублюдка, что целовал Грейнджер. Руки в перчатках уже гудели, но он продолжал лупить грушу, надеясь, что это хоть немного поможет справиться с гневом. Обычно всегда помогало, но когда речь заходит о Гермионе, всё принимает более сложный оборот. Малфой помнил, как бродил по Косому переулку, покупая подарок матери в качестве извинения за своё долгое отсутствие. Помнил, как решил прогуляться под пасмурным небом. Помнил, как замер от неожиданной картины через дорогу. Полил дождь, прямо как в банальном маггловском фильме, пока он смотрел на Грейнджер и на то, как к её губам прикасался кто-то другой. Не он. Такой злости Драко ещё никогда не испытывал. В ту минуту блондин действительно был способен на убийство. Он просто стоял и смотрел на целующуюся парочку и не мог пошевелиться. Ноги застыли, а дождь должен был смыть с него все негативные эмоции, но сделал наоборот. Холодная вода, падающая с неба, не остужала мысли, — она их заморозила и превратила в льдинки, которые разрезали его изнутри. Прокалывали сердце, надеясь ничего от него не оставить. Новый удар, и плечо вспыхнуло болью. Драко скривился, на минуту останавливаясь. Чёртово похищение не прошло для него бесследно, да и нарушение режима, предписанного целителями, тоже сыграло немаловажную роль. Размяв плечи, Малфой набрал в грудь побольше воздуха и нанёс сильный удар по груше, от чего правая рука практически отнялась. Зарычав сквозь зубы, он психанул и начал срывать долбанные перчатки. — Твою мать… Всё плечо и предплечье горело огнём. Драко стиснул зубы, чтобы не заорать от боли. Он схватил с подоконника бутылку воды и начал пить, чтобы хоть немного отвлечься. Дыхание нормализовалось после интенсивной нагрузки, но чёртова рука словно издевалась над ним. Пройдя в спальню, блондин скинул спортивные шорты и пошёл в душ. Наверное, ему стоило перед работой сходить в Мунго, но никакого желания слушать о пофигистичном отношении к своему здоровью у него не было. Драко вздохнул от облегчения, когда тёплая вода полилась на волосы. Он откинул голову назад, закрывая глаза, позволяя каплям целовать его лицо. Становилось легче от таких простых махинаций. Снаружи, но не внутри. — Грейнджер — сука. Малфой резко ударил левой рукой по кафелю в душевой кабине и тут же взвыл от импульса боли, пробежавшего по всему телу. Чёртова Грейнджер.

***

Затянув правую руку эластичным бинтом, Драко шёл по коридорам Министерства, как на казнь. Он не хотел её видеть. Не после того, что произошло во вшивом ресторане. Она…просто… слов нет. Малфой боялся, что если они встретятся, то он наговорит слишком многое, за что потом будет стыдно. И обижать Грейнджер тоже не хотелось, несмотря на то, что… А что? По сути, она ничего не сделала. Они не встречались, ничего друг другу не обещали, так почему он бесится? Почему, Малфой? Неважно. Ага, конечно. Чёрт возьми, он так окончательно превратится в психа, если продолжит разговаривать сам с собой, да ещё и у себя в голове. И это всё из-за Грейнджер. Вот кто её просил заступаться за него? Кто просил показывать свой страх и волнение во время похищения, чтобы какой-то полудурок сразу всё понял? Кто просил уговаривать Поттера сократить ему срок выполнения своих обязанностей в Азкабане? Почему, мать вашу, нужно быть такой идеальной, чтобы он боялся приблизиться к ней с совсем недружескими намерениями? Блять. Вечно с девчонками одни проблемы. Наверное, поэтому Драко предпочитал просто секс без обязательств на одну ночь. Так гораздо легче. Ты получил удовольствие, и можно даже не заморачиваться насчёт партнёрши, потому что вы вряд ли ещё раз увидите друг друга. Никаких чувств или обид. Ничего. Малфой держался за такие отношения, потому что боялся боли. Он понимал и признавал этот свой недостаток или особенность (Драко не знал, как его назвать). Но Грейнджер всегда была занозой в заднице и теперь лишний раз доказывала, как сильно она способна портить ему жизнь. Даже находясь в другом конце города, но способна. Возможно, только возможно. Может быть. Вполне вероятно, Малфой настолько сильно хотел Гермиону, что не рисковал подумать о ней, как о девушке, потому что был уверен в том, что его отвергнут. Ведь намерения Драко в данном случае существенно отличались от тех, к каким он привык. Но теперь думать об этом глупо. Всё кончилось, не успев начаться. Толкнув дверь в свой кабинет, Малфой в шоке остановился, когда увидел сидящего на диване Поттера. Руки без стаканчиков с кофе показались непривычно пустыми, но сейчас и другое тоже показалось ему пустым. Стол Грейнджер. На нем совершенно ничего не было. — Какого хрена? — с удивлением и злостью поинтересовался Драко, нахмурившись, кидая в Поттера колючий взгляд. — Гермионе предложили место в отделе магических популяций, и она ушла, — спокойно и удовлетворённо ответил Гарри, внимательно наблюдая за блондином. — Она же уволилась оттуда, и ты взял её к себе, — непонимающе произнёс Малфой, не в состоянии сдвинуться с места. — Да, но тот чёртов сексист, который не давал ей работать, ушёл на пенсию, и Кингсли предложил Гермионе место главы отдела. Она согласилась, к тому же это было её маленькой мечтой, — Гарри поднялся, поправляя мантию. — В ближайшую неделю я найду тебе нового напарника. Пока можешь заняться отчётностью. А там… дальше посмотрим. Он хлопнул Драко по больному плечу, но тот даже не скривился. Он ничего не почувствовал. Лишь когда дверь за Поттером захлопнулась, Малфой понял, почему кабинет показался пустым. Вся его жизнь в целом была пустой без Грейнджер. И пора бы уже это признать.