Он проснулся

Ирулан любила своего отца, была его опорой, советницей, но она была лишь дочерью. Тысячи раз она сожалела, что Сестриничество настояло, чтобы она родилась девочкой. Принцесса Ирулан, которой никогда не стать Императрицей. Она слишком хорошо осознавала, что лишь разменная монета в политическом браке. Единственное, что радовало, это смерть Рабана Харконнена. Слухи гласили, что Зверя разорвали на куски жители Арракина. На планете, куда они с отцом прибыли происходило что-то слишком странное: крупные города пустели, официальная добыча спайса уменьшалась, зато контрабандисты начали предоставлять более качественный товар по меньшей цене. Не самое удачное время для заключения брака. Но выбора у Ирулан не было, хотя бы Зверь был мертв. И у барона оставался лишь один наследник – Фейд Раута. Говорили, что он красив и силён. И она подарит ему наследника. Лучшее платье, прекрасный макияж. К вечеру официального приёма Ирулан выглядела, так как её и было положено: как взятка, упакованная в прекрасную упаковку. Спайс и его добыча в руках дома Коррино. Гости пили и ели лучшие закуски и вина, барон наслаждался вечером, его племянник о чём-то беседовал с тремя наложницами. Единственный взгляд, которым он одарил Ирулан, был оценивающим. Она лишь улыбнулась в ответ. Эмоции – это слабость. Пусть смотрит как на товар на рынке, пусть испытывает, что угодно, её долг – это безопасность дома Коррино. Гости напивались, за защитным периметром бушевала песчаная буря. Он вошел через главные ворота, и слуги расступались перед ним. Он был высок, статен, черные кудри частично скрывали глаза, но даже сквозь них были видны неестественно голубые глаза без белков. Тело нового гостя было выковано пустыней. Ирулан впервые увидела фримена. И среди десятков высокопоставленных гостей он был единственным, от кого её не хотелось отводить глаза. Дальнейшее происходило слишком быстро, слишком неожиданно. Охрана барона, бросившаяся на фремена, была убита им за секунды, хотя простая одежда казалось не позволяла спрятать оружие. Сардаукары были обучены убивать любого противника, трое охранников Императора бросились в бой ещё до того, как тела убитых солдат коснулись пола. - НА КОЛЕНИ, - от голоса гостя сердце Ирулан пропустило удар. Наследницу дома Коррино учили с рождения. Она не была сильнейшей Бене Гессерин, но и не была слабейшей, но даже ей хотелось в этот миг упасть на колени. Сардаукары отца, несколько представителей великих домов, торговцы, десятки гостей упали на колени и ждали дальнейших приказов. Ни одна женщина не могла использовать Голос такой силы. - Вижу меня не рады видеть здесь, дедушка. Ирулан присмотрелась к гостю ещё более внимательно. В каждую черту лица, в каждое движение. Муад’Диб, она слышала о нём. Слухи, легенды. Преподобная мать запрещала любые разговоры на эту тему. И только долгие годы тренировок позволили Ирулан понять, Елена боялась. И стоя сейчас рядом с этим мужчиной Ирулан поняла, чего она боялась. - Ну, здравствуй, Муад’Диб, а я всё гадал, когда же такой самозванец как ты тут появится, - по лицу барона можно было прочесть лишь ненависть. Муад’Диб повернулся и смотрел теперь не на барона, не на сардоукаров, стоящих перед ним на коленях, он смотрел прямо на Ирулан. - Ваше Высочество, ответьте на мой вопрос. Ответьте, как дочь Императора, как ученица ордена, как мудрая и сильная женщина, знающая правду. Я самозванец? Муад’Диб смотрел на неё внимательным взглядом и едва заметно улыбался. Сын мертвого герцога, сын сестры ордена, предавшей всё ради любви. Ирулан смотрела на Пола Атрейдиса и думала о величии своего дома и о долге. Она стояла рядом с Квизац Хадерачем, и он предлагал ей решить его судьбу. - Приятно в вами наконец-то познакомился, милорд Харконнен.