Синдром папочки

      В такие пасмурные дни, когда дождь неустанно бьёт по крыше, настроения заниматься совсем нет. С таким заявлением явился Тарталья, который ненавидел осень всем сердцем. Он кинул сумку прямо у двери и подошёл к письменному столу Чжун Ли. Услышав жалобы парня, мужчина ожидал увидеть расстроенное выражение, но, повернувшись, обнаружил сердитое рябое лицо.        — Давайте отменим занятие. Я отработаю вдвойне в следующий раз. — с его подбородка на рубашку падали крупные холодные капли, брюки были полностью мокрые до колена.       Чжун Ли оглянулся на окно, за которым стихия разбушевалась не на шутку, хотя совсем недавно дождик был «грибным». Мужчина повернулся к Тарталье:       — Давай не будем терять время для отдыха. Если нет настроения заниматься в мокрой одежде и сидеть за столом, то это легко можно исправить.       Чжун Ли снял очки и поднялся со стула, он протянул руки к парню, и тот послушно упал в объятия.       Всё-таки осень не так плоха. Капли дождя, отбивающие какой-то до боли знакомый ритм, создают романтичную атмосферу. Тарталья, довольный своим планом, всё ещё надеялся, что сегодня, в честь его плохого настроения, ему перепадёт секс, поэтому он позволил себе медленным движением погладить ягодицы Чжун Ли. На это мужчина отстранил парня и сказал ему:       — Пойду схожу за фруктами, располагайся пока.       И мужчина удалился, оставив парня наедине с собой.

***

      — Восстание в Мондштаде? — Чжун Ли работал методично. Все части своего произведения искусства он раскладывал с присущей ему щепетильностью.       — Если самое первое, то зимой трёхсотого, а если второе, то весной трёхсот пятого, — Тарталья неподвижно лежал на кровати, боясь шелохнуться.       — Как звали барда, который спас Мондштад?       Тарталья замолчал, ища подвох в вопросе. Он неуверенно пробормотал:       — У него же нет имени. В истории он упоминается, как Безымянный Бард...       — Правильно, — мужчина принялся чистить спелый фрукт с сладким запахом. — Какой исход был у восстания?       — Манго? — в голосе Тартальи прозвучало сомнение.       — У тебя аллергия? — Мужчина облизнув пальцы, продолжил чистить фрукт и разделять его на дольки. После некоторого молчания, Тарталья со смирением ответил:       — Произошла смена власти и государственного аппарата, исчезло расслоение общества и городу стал покровительстыовать новый Архонт, Барбадос.       — Как-как? — Чжун Ли посмеялся и стянул с себя жилет.       — Барбатос! Я немного перепутал, — Быстро исправился Тарталья, уставившись на то, как с широких плеч сначала упал бархатный жилет, а следом белоснежная рубашка. Смуглая грудь Чжун Ли была лучшей наградой для Чайльда. Улыбка, появившаяся на его лице, выражало полное удовлетворение.       — Ты справился, я тебя поздравляю, — Чжун Ли перекинул ногу через Тарталью и навис над его телом, покрытым кусочками клубники. — Ты выглядишь немного странно.       — Я замёрз, пока мы разбирали историю Мондштада, — Тарталья возбужденно вздохнул. Ему нетерпелось прикоснуться к Чжун Ли, а все эти игры с едой его не возбуждали.       — Согреешься, — мужчина встряхнул баллончик со сливками и первую порцию выдавил в открытый рот Чайльда. Тот молча проглотил её. Далее Чжун Ли стал распределять сливки по всему телу парня: он начал с красивой груди и сосков, далее оставил пару белых витков на животе и закончил неровным сердечком у паха. Отложив баллончик, Чжун Ли припал губами к вздымающейся груди. Он проводил языком по соску и наблюдал за реакцией. Тарталья был недоволен своим положением, но то, с какой страстью Чжун Ли подошёл к делу, его возбудило. Чайльд держался за мужчину и наслаждался всем с закрытыми глазами. Тёплый язык блуждал по телу парня, собирая сливки и сладкую клубнику. Когда ягода исчезала, следовал мягкий укус. И скоро вместо кусочков клубники на груди и животе краснели укусы и засосы. Чжун Ли отклонился и снял с себя брюки, высвобождая наружу эрегированный член. Глаза Тартальи улыбнулись, и он приподнялся, обхватив рукой их члены. Холодные пальцы слегка взбодрили Чжун Ли. Он припал горячими губами к щеке и стал медленно расцеловывать её, пока Тарталья двигал рукой по их членам, распределяя сливки.       — Мистер Чжун Ли, вы затихли, — игриво прошептал парень через время, дыханием прикасаясь к шее мужчины. — Вы нравитесь мне больше, когда говорите.       — Я вижу, как ты возбуждаешься. Не обманывай меня, — он усмехнулся и мягко поцеловал Тарталью в ушко. — Лучше оторвись от моего члена, ложись на спину, расслабься и позволь мне довести тебя до оргазма.       Произнося это томным, красивым голосом, Чжун Ли тронул Тарталью до глубины души. И впечатление от новых ощущений было настолько ярким, что Чайльд послушно исполнил всё, о чём говорил ему мужчина, и ожидал расправы, багровея от возбуждения.       Чжун Ли довольный повинованием, перевернулся и оказался возле паха Тартальи. Напротив же лица юноши был член мужчины, измазанный сливками.       — Я люблю, когда вы сверху, — Тарталья посмеялся и обхватил рукой толстый и твёрдый орган, проводя по нему кончиком языка и слизывая стекающие сливки.       — Не будем тянуть с этим, — Чжун Ли прикоснулся тёплым и влажным языком к головке и мягко провёл по ней, чмокнув губами. — Тебе нравится?       — Да, — кратко ответил Тарталья, оторвавшись от сладкого члена и замолчал ещё на несколько минут, издавая лишь стоны. Силы воли ему хватало лишь на то, чтобы глазеть на лучшую задницу, которую он видел в Ли Юэ. Иногда он поглаживал рукой смуглые ягодицы, успокаивая себя.       Чжун Ли был настолько искусен в минете, что Чайльд не мог сосредоточиться и постоянно отрывал губы от члена и издавал скрипучий стон. Он продолжал работать рукой, и Чжун Ли было достаточно этого. Он обожал ощущать беспомощность Тартальи и делал всё для того, чтобы тот тоже привык к приятному истощению. И к радости для мужчины, юноша научился в начале брать инициативу на себя, а далее поддаваться влиянию и наслаждаться происходящим. Это вошло в привычку.       Любимым этапом в минете у обоих был тот, когда в животе, у паха, скрученный комок возбуждения начинал давить на стенки и осторожно распутываться, ноги сгибались в коленях, а член начинал слегка подрагивать, как вдруг, всякое движение прекращается на моменте, когда испытуемый уже готов кончить. Прерывание — так можно назвать это по-научному — нравилось обоим. И сейчас, дрожа, Тарталья совсем обмяк, опьянённо улыбаясь.       Ослабшего юношу бережно уложили и раздвинули ему ноги. Он потихоньку стал приходить в чувство, пока Чжун Ли облизывал свои пальцы.       — Ах, ты не старался почистить меня, — разочаровано, но с лёгкой улыбкой, сказал Чжун Ли. Он приблизился к Тарталье и приставил член к полуоткрытым губам, которые слегка дрожали. Чайльд послушно поцеловал головку и, немного придя в себя, стал двигать головой, слизывая языком оставшиеся сливки. Это немного привело его в чувства, и заканчивал он более активными движениями, пока Чжун Ли изучал густую рыжую шевелюру. Перед окончанием Тарталья облизал губы и поцеловал головку, в знак того, что он отдохнул и готов к следующим испытаниям.       — Хороший мальчик, отлично постарался, — Чжун Ли не мог отпустить пэт-плей, всё-таки это его любимый жанр игр. А мокрое лицо и холодный взгляд Тартальи, ещё больше возбуждали его желание жёстко отыметь кого-нибудь(точнее, Тарталью, претендентов на это больше не было). Мужчина погладил юношу по рябой щеке и отодвинулся подальше, чтобы наконец перейти к основному блюду.       — Тебе не нужна салфетка? — Пока Чжун Ли искал и надевал презерватив, он дал Чайльду возможность ещё немного передохнуть.       — Нет, только, может быть, после всего, — Тарталья ногой проводил по крепкому бедру, пытаясь казаться увереннее. Ему подали смазку, и Чайльд стал растягивать себя, пока на него испытывающе смотрели. Чжун Ли терпеливо ждал, придерживая юношу за ноги. Он наблюдал за тем, как ловко стал управляться Тарталья. Сначала он растягивал себя одним пальцем, затем двумя слегка раздвигал стенки, всё это сопровождалось прерывистым дыханием. Чжун Ли не пытался вмешаться, ему нравилось со стороны наблюдать за подготовкой. Он лишь поглаживал ноги Чайльда,       — Войдите в меня скорее, — юноша раздвинул пальцами анус и игриво улыбнулся.       — Расскажи мне, как тебе нравится, — Чжун Ли подался вперёд, уложив ноги парня на плечи, и вошел, покачивая бёдрами. Руки легли прямо на ягодицы, которые дрожали после каждого движения.       — Я люблю, когда вы целуете меня с языком, нравится трогать вашу грудь и держать за волосы, когда вы делаете мне минет, — глаза юноши блестели, а голос стал чуть хриплым и тоненьким. Он скулил, двигаясь вслед за бёдрами партнёра.       — Что-нибудь ещё? — Чжун Ли поцеловал жилистую икру парня и слегка укусил её, продолжая двигаться.       Я люблю быть сверху, но не могу противостоять вам и вашей части выше плеч, — Тарталье пришлось набрать воздуха в грудь, чтобы сказать эту фразу полностью, так как Чжун Ли стал двигаться чуть быстрее.       — Хорошо, я буду и дальше радовать тебя, — мужчина потянулся к губам напротив и слизнул с них капельку пота, а после поцеловал с языком, проводя руками по слегка дрожавшим ногам. Они, отклоняясь друг от друга на миллиметр, через мгновение снова сливались в теплом и сладком поцелуе с приторным привкусом сливок.       — А моя часть ниже пояса тебя не радует? — Шёпотом спросил Чжун Ли, снова остранившись и ускорившись. Тарталья прерывал себя своими же стонами. Его руки нетерпеливо притянули к себе смуглое лицо с прилипшей ко лбу чёлкой. Они продолжали стонать в поцелуе. Тарталья оторвался от красивых пухлых губ и, набрав в грудь воздуха, произнёс:       — Член, или подобие члена, есть у всех, а янтарных глаз, чёрных бровей, густых ресниц и тёмных губ, — он коротко чмокнул партнёра, — одновременно нет ни у кого.       Чжцн Ли был польщён. Прижавшись к бледной груди, он сделал последние движения и кончил, издав протяжный стон вместе с Тартальей, который кончил одновременно с ним. Чжун Ли поцеловал Чайльда в щёку и тот, как по щелчку пальцев, заснул. Истощение смешалось с возбуждением, и нервная система просто не справилась с наплывом эмоций, так часто случалось с Чайльдом после секса. Настолько часто, что Чжун Ли выделил ему полотенце и пижаму.

***

      Тарталья открыл глаза. Он лежал на трех подушках, которые находились у него под головой, поясницей и ногами, и был накрыт мягким одеялом. В комнате было достаточно темно, шторы закрыты. Единственным источником света была настольная лампа, которая неустанно горела и помогала Чжун Ли различать между собой иероглифы. Мужчина переоделся в элегантную блестящую пижаму, но всё ещё выглядел сексуально для Тартальи. Его рука крутила ручку, иногда стуча ею о столешницу. Чайлд улыбнулся и улёгся обратно, он перевёл взгляд на кусочек окна, который был не до конца закрыт шторой. Дождь всё ещё продолжал лить, но он стал намного медленнее, стук капель не раздражал, а усыплял. Тихая дробь о черепицу и механизм ручки создавали колыбельную, которая благоприятно влияла на сон. Тарталья закрыл глаза и крепко уснул, улыбнувшись.       Скоро Чжун Ли присоединился к Тарталье и обхватил его рукой, подтянув к себе. Мужчина уткнулся в рыжую, пушистую макушку с запахом его любимого шампуня. Он на секунду закрыл глаза и представил, как они вместе лежат у солёного моря, так как на шампуне был нарисован песчаный берег. И хотя их тела пахнут там одинаково, солью, песком и кремом от загара, почему-то именно запах Чайльда кажется ему привлекательным в этой ситуации. Чжун Ли открыл глаза и поцеловал Тарталью в затылок, снова обняв его под одеялом. Юноша не мог оставить этот милый знак без внимания и перевернулся, прижавшись к груди. И только они обнялись и обменялись поцелуями, как внезапно Тарталья приподнял голову и испуганно произнёс:       — Мистер Чжун Ли, мы забыли...       — Что? Или кого? — Чжун Ли нахмурил брови в непонимании, но глаза оставил закрытыми. Его мало волновало, что они забыли, поэтому рукой на талии он уложил юношу обратно.       — Манго, мы манго забыли, — расстроено пробормотал Чайльд. — Я всё ждал, когда вы начнёте водить им по моему телу и слизывать сок.       Чжун Ли открыл глаза и улыбнулся:       — Аякс, я его съел, пока ты спал.       — Ох, — он не был расстроен, но почему-то именно сейчас ему захотелось съесть тот самый, почищенный Чжун Ли, манго, и это выражалось на его лице.       — В холодильнике остались ещё несколько, почищу для тебя завтра. Давай спать, — Чжун Ли поцеловал юношу в лоб и обнял его покрепче.       Тарталья улыбнулся:       — Побыстрее бы утро...Спокойной ночи, — он поцеловал мужчину в подбородок и закрыл глаза. Чжун Ли стал усыпляюще гладить его по спине. — А я испугался, что мы забыли про него, и он сгниёт... Такой спелый и вкусный.       Дождь прекратился. С дерева упал последний листик, а звук за окном стал металлическим — вода текла по сточной трубе. Замолчало всё вокруг, кроме больших часов в коридоре. И вот, в ноябре пошёл первый снег...       "Придётся идти с утра за манго," — думал про себя засыпающий мужчина.