К чему приводит жалость

«События в человеческой жизни развиваются в трех направлениях: хорошо, плохо и ужасно.»       Она сидела в небольшой комнате, за столом, держа двумя руками пластиковый стаканчик с чаем. От поверхности напитка поднимались тонкие нити пара, но Т/И все равно было холодно, она не ощущала обжигающего кипятка через тонкие пластиковые стенки. Девушка смотрела прямо перед собой, но не видела ничего, точно смотря сквозь стальной стол куда-то в глубь, в суть. Серые стены помещения, отсутствие любой другой мебели кроме стола и двух, жутко неудобных, стульев, а также большое, явно двустороннее, зеркало за спиной не способствовали позитивному мышлению. Атмосфера была гнетущей, а тишина лишь давила на уши, добавляя дискомфорта.       Мысли были спутаны так, будто их сначала четко разделили, а потом опустили в блендер, нажали на кнопку пуск, и получившуюся кашу влили Т/И в голову, через нос. «Как так могло получиться? Люси, почему ты ничего мне не сказала? Я ведь могла тебе помочь.» А могла ли? Т/И так хотела помочь всем, кому это нужно, всем кто нуждается, но теперь, теперь она сильно сомневается, что сможет это сделать. Девушка смотрит на забинтованные пальцы и её снова обдает холодным потом. «Я так стремилась в медицину, ни о чем другом не думала. Казалось, это прекрасная стезя где можно быть полезной, действительно полезной.» Какой из нее врач, (или хотя бы медсестра) если она не в силах оказать неотложную помощь. Да что там неотложную! Она не в силах разглядеть проблемы со здоровьем у ее лучшей подруги. «Если бы я была внимательнее, я бы заметила, что с ней что-то не так, я бы смогла ей помочь!»       Радовало только одно: Люси была жива, но в больнице, в сознание не приходила.       Дверь открывается, и в помещение входит мужчина, лет пятидесяти на вид. Коротконогий, пузатый, с блестящей, в свете ламп, лысиной, обрамленной редкими сальными волосенками. Если бы не явно дорогая одежда, то он бы не производил никакого впечатления. -Добрый день. -он с кряхтением уселся на жесткий, железный стул на против Т/И, достал из кармана жилета носовой платок и протер им лысину. -Мисс? -спрашивает он лишь для формальности. -Т/И, зовите меня по имени. -девушка усилием воли заставляет себя посмотреть в глаза пришедшему.       Он достаёт из своего портфеля несколько бумаг, ручку и лишь после этого говорит снова: - Хорошо, Т/И, меня зовут Гарт Фликинджер и, в отсутствие штатного психолога, я выполняю его работу тут. -он едва слышно хмыкает. - Моя задача определить ваше состояние, чтобы после предоставить отчет полицейским. Это нужно для того чтобы подкрепить или опровергнуть ваши показания.       Т/И чуть наклоняет голову набок, пряди волос падают на глаза, но она не спешит их убирать. -Это необходимо? -ей очень хочется уйти из полицейского участка, вернуться домой, выпить, и плевать, что полицейские перевернули верх дном всю их квартиру, она не обратит внимание на бардак, не сегодня. -Боюсь, что да. - Гарт пытается выдавить из себя хоть каплю сочувствия, но потуги остаются неудачными, а потому он просто приступает к стандартному опросу. По шаблону. Девушка отвечает так же – по шаблону, она слишком устала и перенервничала, чтобы пускаться в сторонние рассуждения. Психолог внимательно наблюдает за поведением, сидящей напротив него, девицы и записывает не только ответы красноволосой, но и свои заключения относительно ее позы, жестов, мимики.       Гарт узнал ее сразу как вошел. Обычная молодая девушка, а для него и вовсе девочка, ничего рокового или сногсшибательного в ней нет. Она молода, а молодость всегда прекрасна и притягательная. Его взгляд скользит от лица к аккуратной груди, упругой и молодой. На девушке только майка, нет лифчика, и Гарт прекрасно видит напряженные от холода соски. Т/И выпускает стаканчик из рук и обнимает себя за плечи, лишая психолога доступа к столь манящей картине. Именно эта девушка свела с ума одного из его пациентов, зацепила так, что он был готов на все, лишь бы быть с ней. Было бы неплохо поймать ее на «крючок» и, позже, поощрять Питера за примерное поведение. - Вы знали, что ваша соседка употребляет наркотики? -Нет. - Вы знали, что она связана с наркоторговлей? -Нет. - Вы употребляли наркотики? -Нет. Видно, что Т/И хочет поскорее закончить нудную процедуру и уйти отсюда. На вопросы она отвечает односложно, попыток развить тему не делает, даже чай не пьет, она больше не прикасается к стаканчику с напитком. Он бы мог ее пожалеть и опросить чисто формально, как говорится «для галочки», а затем предложить пару частных сеансов за приемлемую цену. Но ему хотелось побаловать своего любимого пациента. Кинуть собаке кость.       Да, он назвал бы это так. А на завтрашнем сеансе можно, мягко, подтолкнуть Питера к нужным действиям, как всегда лишь слегка дергая за ниточки. О да, парень будет чрезвычайно рад, когда его возлюбленная сама придет к нему. «Что бы ты отдал за возможность потрогать ее грудь? А, Питер?» Фликинджер точно знал, если как следует расшатать эмоциональное состояние Т/И, то она, как и любая девушка, кинется за помощью, за спокойствием и лаской к своему другу, своему парню. Жаль, что он не знал всей правды, и судил, лишь опираясь на слова своего подопечного. -Вы вините себя за произошедшее? -Что? – девушка закусывает губу и вся сжимается. Он попал в точку, а значит нужно как следует пошевелить пальцем в ране, условно говоря «выпустить кровь». «Как банально. Очередная хорошая девочка, эдакая диснеевская принцесса которая спешит помочь всем и вся.» -В произошедшем есть ваша вина? -Нет! -она отвечает резко, но почти сразу же ее голос переходит на шепот. -Я сделала что могла, оказала помощь и дождалась врачей. -И все же, вы не могли не замечать изменений в поведении вашей соседки, ведь так? -Гарт говорит это таким будничным тоном будто бы он, находясь на месте Т/И, точно бы заметил увлечение подруги запрещенными веществами. Заметил и непременно помог бы. -Но она всегда себя так вела! У нее бывали перепады настроения, но…-девушка запнулась, на душе стало так гадко. А ведь и правда, если хорошо подумать, у Люси бывали, подчас неоправданные, перепады настроения. Вот, они ссорятся из-за кружки, блондинка едва ли не посылает Т/И в пешее эротическое, а спустя некоторое время приходит и, глупо хихикая, лезет обниматься. И тогда, когда Люси организовала неудачное свидание, она была как-то излишне бодра и весела, даже не так, она была возбуждена. Теперь то понятно, почему блондинка была против появления полиции в доме, боялась, что найдут ее секрет. -Но? Т/И, ты же понимаешь, что плачевное состояние твоей подруги, это только твоя вина? -психолог снова протирает лоб носовым платком, никто не замечает перехода на «ты». – Будь ты хорошей подругой, будь ты хорошим человеком, этого бы не произошло. -Но я не знала. -Т/И силится найти оправдание, но ее мысли так разрозненны, они разбегаются в стороны точно тараканы от сапога дезинсектора. Некоторые из этих тараканов (мыслей) вполне рациональны, но их не видно, и не слышно в общей суматохе. «Я ведь не могла следить за ней постоянно.» По щекам девушки потекли горячие слезы, в который раз за этот день, она уже не замечает этого. Перед глазами стоит мертвенно бледное лицо Люси с карикатурно алыми губами, перепачканными кровью Т/И. -Не знала, или не хотела знать, вернее замечать? – Гарт не сдерживает усмешки. Все слишком просто, можно даже позволить себе чуть больше обычного, но черту переходить не стоит, если Т/И сделает что-то с собой, то Фликинджер лишится своего «любимого» пациента раньше времени. -Может тебе было бы лучше, если бы… -Я не желала ей зла! – девушка резко хлопает по столу ладонями и, не ожидавший этого, психолог, только чудом, не подпрыгивает на месте. -Я работала как проклятая, чтобы тянуть аренду за двоих! Домой приходила только чтобы поспать! Неужели вы думаете, что я не помогла бы ей, если бы знала? – Т/И встает со стула и трясет головой, алые волосы качаются в такт, липнут к мокрому от слез лицу. -Если бы я желала ей зла, то дала бы захлебнуться в собственной рвоте!       Гарт смотрит на девушку и начинает понимать Питера, в Т/И и правда есть свое очарование, особенно когда она так расстроена. Контраст алых волос и перепачканной растекшейся тушью светлой кожи лица, то как вздымается при дыхании ее грудь, громкий голос с надломленными нотками. Фликинджер был бы не против увидеть красноволосую девочку в своей постели, в таком состоянии, эти мысли заводили.       Дверь в помещение открывается, на пороге стоит седовласый мужчина чье лицо пересекает шрам, от уголка губ к глазу. Высокий и широкоплечий, не смотря на седину, он выглядит как скала, непоколебимым и надежным. -Прошу прощения, что прерываю, но я думаю на сегодня с девочки хватит. -произносит он, смотря на Гарта с суровым осуждением. –Т\И, пойдем, я отвезу тебя домой. – мужчина не отрывает взгляда от психолога без слов предупреждая «не стоит делать резких движений». -Кто вы? И почему прерываете мою работу? - Фликинджер недоволен, его давно так бесцеремонно не прерывали, тем более как раз посреди рабочего процесса. -Стой! Мы не закончили. -он обращается уже к уходящей девушке. -Пошел ты! -она даже не оборачивается, показывая через плечо средний палец. -Вы закончили, я бы даже сказал, что вы преступили черту своих полномочий. -Холодно говорит мужчина со шрамом и уводит девушку прочь из полицейского участка, накинув ей на плечи свою поношенную джинсовую куртку. Никакие возмущения Гарта ничего не меняют, а дежурный, в ответ на все вопросы, качает головой, говоря, что против Нормана Нордстрома не пойдет ни один полицейский этого города. Так что приходится психологу заполнять бумаги в гордом одиночестве, за стальным столом, сидя на жутко неудобном стуле.

***

-Как ты, коммунистка? - спрашивает Норман уже в машине, замечая боковым зрением как девушка кутается в его куртку, не то силясь согреться, не то отгородиться от окружающего мира. «Бедная девочка.» Мелькает у него мысль, но он тут же ее отбрасывает. «Нет, сейчас тебе не жалость нужна, тебе просто нужно время и спокойствие. Ну и, может быть, стоило вылить кипяток на голову этому психологу.» Фликинджер совершенно не нравился Нордстрому, а все потому что производил впечатление высокого стакана, воды в котором, не больше чем в низком. Слишком толстое двойное дно. «Неприятный тип.» -Ужасно. - нет настроения даже пытаться бодриться, поэтому Т/И отвечает честно. Ей все еще холодно, но уже не знобит, да и пахнущая одеколоном куртка, на ее плечах, дает ощущение защищенности. Сейчас не хочется спорить и думать, хочется просто попасть домой. Как ей повезло, что Норман забрал ее из участка. -Я не понимаю, как так все произошло, почему… -И не поймешь, девочка. -мужчина смотрит на дорогу. -Знай одно – ты ни в чем не виновата. Люди делают свой выбор и расплачиваются за него сами. -Но я ведь могла обратить внимание на ее поведение раньше. -Могла, а может и не могла. -Норман покачал головой. -Ты еще так молода и самонадеянна, хочешь взять на себя непосильную ношу. Ты помогла, когда помощь требовалась, а остальное не в твоих силах. –мужчина чертыхается про себя, ему никогда не давалось ловко играть словами. Он был человеком дела и всегда считал, что действие лучше разговора. Что толку от словоблудия? Но жизнь уже не раз давала понять, именно слова могут и лечить, и калечить ничуть не хуже рук хирурга или боксера. Т/И шмыгает носом и отворачивается к окну, говорить ей не хочется. Сейчас приедет домой, и первым делом в душ, под горячую воду, может хоть это поможет согреться и выбросить из головы страшные мысли. По ту сторону стекла мелькают незнакомые дома, заставляя девушку резко напрячься. -Куда вы меня везете?

***

      Эти несколько дней были просто ужасными, такими одинокими, серыми, безрадостными, и одновременно, напряженными. Его бросало от грусти к панике, от паники к злости, от нее к ярости и цикл повторялся снова. Он пробовал отвлечься работой, взять на себя больше чем обычно, но это слабо помогало. К черту, это никак не помогало! Таблетки тоже не давали никакого эффекта, даже если он глотал их горстями. Может стоило запивать их алкоголем? Нет, ему нужна ясная, на сколько это вообще возможно, голова иначе она снова выскользнет из его рук. «Выпорхнет» Поправляет он сам себя. «Как маленькая птичка.»       В полутьме кухни слабо блеснуло лезвие ножа, Питер отрезал от яблока еще дольку и отправил ее в рот. Сочный кусочек похрустывал у него на зубах принося хоть какое-то разнообразие ожиданию. Парень сидел на кухне, за столом, и понемногу уничтожал лежащие в вазе фрукты, без жалости, отбрасывая слишком кислые в сторону. Его глаза сияли холодным, голубым цветом, выдавая его присутствие, он видел это в отражении глянцевых поверхностей мебели, но сейчас это было неважно.       После того как Люси увела его девушку, все пошло наперекосяк. Теперь Т/И спала вместе со своей соседкой, в ее комнате, с хорошим окном. Чертовски хорошим, его нельзя было открыть снаружи, не разбив. И Питеру оставалось лишь наблюдать через стекло, но и тут было не все так гладко. Девушки спали в обнимку и это выводило парня из себя. Он не мог получать удовольствие от наблюдения за мирным сном своей девушки. Люси не имела права трогать Т/И, обнимать своими грязными руками, зарываться носом в алые волосы. На ее месте должен был быть он! Хуже всего еще и то, что Т/И перестала отвечать на звонки и сообщения.       «Это очень жестокая игра, моя дорогая. Причиняет так много боли.» Питер звонил и писал ей по несколько раз в час, но в ответ была лишь тишина. «Что она хочет? Чего добивается таким игнором? Я и так готов ради нее на все.» Он не мог найти ответа на свои вопросы. Да, он был готов что, возможно, его девочка просто застесняется, такая милая и невинная, но не ожидал полного игнорирования. «Это все Люси. Эта дрянь что-то сказала или сделала. Т/И не могла сама решить игнорировать меня, я знаю, она любит меня, просто не осознает этого.» Питер был готов разобраться с блондинистой тварью, он даже жаждал этого, чего не испытывал, когда устранял с пути повара, тогда он действовал больше на эмоциях. Жажда убийства поначалу пугала парня, но, когда воображение стало услужливо подбрасывать варианты расправы над Люси, он успокоился и принял это. Нет, Т/И не должна об этом знать, Питер совсем не хотел пугать ее, для нее он будет самым лучшим, идеальным. А что до остальных, он ни допустит никого до своего сокровища, даже если придется всякий раз прибегать к крайним мерам. «Все во имя любви!»

***

      Он подгадал момент, днем, пусть и сильно рисковал, когда Люси выгнав очередного ухажёра включила музыку на полную и решила «расслабиться». Питер знал, что девушка питала слабость ко всякой дури, но совсем упустил момент, когда она перешла черту от потребителя к одной из звеньев продажи. Это было опасно для Т/И, все-таки когда начинаются криминальные разборки, пощады не приходится ждать никому. А блондинка точно где-то проколется, она портит все, к чему прикасается.       Сначала он мог только ждать, и наблюдать как Люси впадает в состояние измененного сознания и танцует. Неуклюже двигаясь она хохотала в голос, затягиваясь очередной самокруткой, возможно, ей казалось, что она выступает на сцене. Ждать пришлось долго, он уже хотел уходить, когда полуголая девица покачиваясь подошла и открыла окно чтобы проветрить помещение от дыма. Вот он, подходящий момент: музыка заглушит бОльшую часть звуков, залезть в открытое окно для него минутное дело, нож в кармане, а уж представить все, как поножовщину двух наркоманов, один из которых сбежал, так и вовсе плевое дело. Парень даже собирался сам вызвать полицию, когда дело будет сделано.       Не теряя времени Питер забирается в комнату через окно, пристально смотря на спину своей жертвы. Он успел достать из кармана складной нож прежде чем Люси развернулась и увидела его. Она вскрикнула (хотя из-за музыки её голос было плохо слышно) от испуга, и, сделав неловкий шаг назад, упала, сильно, приложившись головой о край комода. Питер опешил, не ожидав такого поворота событий, но быстро взял себя в руки, подошел к телу, чтобы убедиться в том, что Люси умерла. Так вышло даже лучше, просто несчастный случай с несчастной наркоманкой, но голубоглазый, все-таки, ощутил обиду на несправедливый мир, ему было бы приятнее порезать девицу на лоскуты, насладиться ужасом в глазах.       Лежащая девушка не дышала, (Питер просто не заметил колебаний грудной клетки) под головой растекалась вязкая, густая кровь, пульсация на сонной артерии была, но постепенно сходила на нет. Питер прислушался, сквозь музыку пробивался стук в дверь, да такой силы, что парень понял, ему пора уходить, и желательно побыстрее.       Уже позже, Питер «провожал» свою возлюбленную от дома Элис, держась на расстоянии и, привычно, стараясь не привлекать внимания. Впрочем, сейчас Т/И так спешила, что, наверное, не заметила бы своего преследователя даже если бы он, шел за ней по пятам, в буквальном смысле этих слов. Как ему хотелось, чтобы любимая девушка так спешила на встречу к нему, но увы, она бежала домой. Затем, он издалека наблюдал за подъехавшей к дому машиной скорой помощи, нарядом полиции и был вынужден уйти, чтобы не попадать под подозрения. Тем более он знал, к кому следует обратиться за «помощью».

***

      Питер услышал, как дверь в дом открыли ключами, и хозяин, тяжело ступая, идет на кухню. Парень отложил недоеденное яблоко и ловко крутанул в руке нож перехватывая рукоять так, чтобы было удобнее наносить удары.       Зашедший, на кухню мужчина не замечает незваного гостя, ровно до того момента, пока не щелкает включателем и под потолком не вспыхивает лампа. -Добрый вечер, док. -Питер машет свободной рукой в приветственном жесте и усмехается, когда Гарт Фликинджер неуклюже вздрагивает всем телом едва удерживая рвущийся наружу выкрик. -Питер? Что ты тут делаешь? - доктор сглатывает ставшую внезапно такой вязкой слюну и кладет портфель на кухонную тумбу. Гарт совсем не ожидал такого от своего пациента и, признаться, был напуган. Одно дело видеть психопата по ту сторону двери в «остром» отделении психиатрической клиники, и совсем другое на собственной кухне. -Вы не рады меня видеть? Сами же просили обращаться к вам, если потребует помощь. -Безусловно рад. – мужчина натянуто улыбается, вытирая пот со лба висевшим на крючке кухонным полотенцем. - Я лишь ожидал, что ты придешь в рабочее время, в мой кабинет. А увидеть тебя на своей кухне, весьма неожиданно. -Гарт понимает, что столь внезапный визит связан с Т/И, но вот каким образом, и, что за помощь требуется его пациенту пока понять не может. Впрочем, Питер расскажет сам, надо только дать ему эту возможность, а заодно, и оценить психическое состояние парня. То, что голубоглазый держит в одной руке нож не может не напрягать, но Фликинджер не сомневается, он справиться и с этой ситуацией, без последствий для себя. -Но помощь мне нужна сейчас, а не в рабочее время. -Питер снова крутит в руках нож, движения тонких пальцев прямо-таки завораживают. -Ваши таблетки полное дерьмо, вы знаете об этом? -парень улыбается, демонстрируя клыки. Вопрос был риторическим, а потому доктор, не спеша, достает из шкафа бутылку с виски и тянется за стаканами на полке. На немое предложение Питер отрицательно качает головой, и Гарт берет лишь один стакан, для себя. Льда нет, но он сейчас и не нужен. -Дело ведь не в таблетках. Ты пришел сюда по другому поводу. - мужчина напиливает виски на «два пальца», не закрывая бутылку осушает стакан, и снова наливает. Сейчас ему необходимо успокоить нервы и напрячь свой мозг, чтобы избежать возможных неприятностей. -Где она? - Питер говорит спокойно, но тон совершенно не идет к его лицу: напряженному, окаменевшему, злобному. –Она не возвращалась домой. Что случилось там? Я знаю, вы говорили с ней, сейчас это была ваша работа. -Послушай меня, друг мой…-идея, пришедшая на ум Гарту, вынуждает его мягко улыбнуться. Она плавала на поверхности, щекотала его сознание легкими прикосновениями, но он упускал ее так долго, что внезапное озарение разлилось теплом в желудке. Или это был выпитый виски? Голубоглазый парень встает из-за стола и подходит к доктору, медленно, расслабленно. Питер выше своего психолога на две головы, если не больше, поэтому одному приходится задрать голову, второму наклонить. -Говори, что произошло с моей девочкой? -Голубоглазый парень медленно заносит руку с ножом для удара сверху в низ. Он не торопиться, его движения плавные, нарочито медленные, идеальные для запугивания, но не для убийства. И Гарт это прекрасно знает, а потому, почти, не испытывает страха, смотря прямо в глаза своему подопечному. Цок-цок-цок – Фликинджер постукивает стаканом о тумбу удерживая четко слышимый ритм. -Питер, друг мой, я хочу тебе помочь. Я могу тебе помочь. - взгляд голубых глаз перемещается на стакан в руках психолога. Это не гипноз, но что-то близкое. Гарт давно заметил, как его подопечный реагирует на ритмичные звуки, такие, как издает метроном. Заметил, и теперь пользовался этим. - Я расскажу тебе все, но сначала, выполни мою маленькую просьбу.