Теплые воды мирового океана

      Утро наступило неожиданно быстро. Вот только Саша засыпала, чувствуя теплое тело рядом и сопение над ухом, а вот уже только холод от кондиционера, яркий свет и запах кофе. Ужасно не хотелось открывать глаза и возвращаться в реальный мир. Возвращаться ото сна, где ее так сладко целовали.       Надеясь, что в студии только Хан, девушка открыла глаза и едва смогла сдержать разочарованный вздох. За компьютером сидел другой человек.       Несмотря на ранее время, Чан был собран и серьезен, глазам и неотрывно смотря в экран, клацая мышкой. На нем были наушники, рядом кофе и энергетик. Еще одна чашка стояла на столе ближе к дивану. Саша попыталась как можно тише встать. Но плед предательски сполз вниз, привлекая внимание парня мелькнувшей полосой. — О, ты проснулась! — довольно бодро и радостно произнес Чан, снимая наушники. — А я тут слушаю трек, что ты последним сохранила. — Привет, извини, что я здесь заночевала, — смущаясь произнесла девушка, протирая глаза рукой. — Я долго засиделась и мне разрешили тут остаться, — почему-то сдавать Хана не хотелось. — Знаю, встретил Джисона в кухне, — хмыкнул парень. — Твой кофе. — О, ясно, — только и смогла произнести Саша. — Но о Джисоне, твоей ночевке и еще кое о чем поговорим позже, сейчас главное другое! — Чан хлопнул в ладоши и отъехал от стола. — Трек неплохой. Есть несколько проблемных мест, но я доработаю. И текст я прочитал, он хорошо ложится на бит, особенно реп-часть. Хан помогал? — Да, — кивнула девушка, поняв, что скрывать что-либо бессмысленно. — Я вчера долго мучилась с этой частью, но он помог добить. — Это заметно. Угадывается его стиль. Что не есть плохо, все же нужно себя вкладывать в песни, чтобы не получилась пластиковая дрянь. Не уверен, что это пойдет в альбом, но можно оформить как-то иначе, еще подумаем над этим, — произнес он, постукивая пальцем по подбородку. — Ты хорошо поработала. — Спасибо, — Саша даже смутилась. — А ругать меня, что я здесь ночевала не будешь? — Почему это я должен ругать? — даже удивился Чан. — Лучше, конечно, поехала бы домой, спать в кровати всяко лучше, чем на диване. Но это твое право. Да и было поздно, если судить по последним изменениям в файле и словам Сони. — Что он тебе сказал? — сглотнула девушка, внутренне молясь, чтобы он не упомянул ничего лишнего. Губы немилосердно жгло, казалось это видно невооруженным глазом. — Да так, — неясно мотнул головой Чан. — Я вообще, для начала, хотел поговорить с тобой вот об этом, — и он толкнул к ней белый лист.       Он легко заскользил по столу и Саша успела заметить, что там ровными рядами выстроились иероглифы. — И что это? — недоумевающе уставилась она на него. — Ты ведь знаешь, что по корейски я знаю едва ли пару слов, из них два — это “привет” и “пока”. Да еще “спасибо”. — Для особенных людей я уже сделал примерный перевод, — хмыкнул Чан. — Переверни листок.       Саша так и сделала. На другой стороне, явно в спешке, были английские строчки: “Я не люблю. То, что внутри, Это — Присвоение. Голос возбуждает! Голос укутывает! Голос говорит мне: Иди. Иди за водой. Неси ключи. Неси косы, печали, дни и кресты На плечах. Голос говорит мне: Не люби. Не спи! Не присваивай никого настолько, Чтобы потом не открывать с кровью, Чтобы потом не оставлять ран, Чтобы потом не рыдать. Ведь боли не останется, чтобы наполнить. Голос говорит мне: Не люби. Ведь любви на самом деле нет. Все, что ты можешь почувствовать — Возбуждение. Притяжение тела твоего к другому. Приятжение кожи твоей к другой. Ведь вы такие разные, как полюсы магнита. Голос говорит мне: Не смей! Голос орет и кричит, рвет на кусочки Душу. Рвет на кусочки легкие. Рвет на кусочки сердце. У сердца — 4 камеры. У сердца — 4 клапана. У сердца есть вены и артерии, И капилляры… Голос говорит мне: Не люби. Не объясняя причин. Не объясняя почему. И именно из-за этого — Не слушаюсь. Я уже влюблен” (перевод авторского стихотворения)       Читая, Саша шевелила губами. Чан, подперев рукой голову, смотрел на нее, оценивая. Он не хотел начинать разговор, который должен был начать. Девушка стала для него близким человеком, который так же хорошо понимает тексты, как и он сам. Пусть даже имела совершенно иной взгляд на многие вещи. От нее шло домашнее тепло и уверенность. Как она была беззащитна и беспомощна в плане жизни, так же совершенно преображалась, когда говорила о литературе, стихах или текстах для песен. А с каким восторгом она изучала программу для музыки. И даже ее первый трек вышел неплохим, а обычно новичкам нужно намного больше времени, чтобы освоится и написать хотя бы самую простенькую мелодию. В девушке было очень много скрытых талантов, и парню нравилось их открывать. Но некоторые вещи, что стали творится в его слаженном коллективе, начали напрягать. И все сводилось к ней, так очаровательно закусившей губу. — Что это? — наконец подняла голову Саша. Стихотворение было очень личным и просто жгло, даже сквозь корявый перевод. — Это мне вчера ночью дал Хенджин, — начал Чан, внимательно смотря в глаза девушке. От него не ускользнуло то, что при имени младшего она вздрогнула. — И? Зачем мне это? — девушка старалась выглядеть равнодушной, но внутри нее загорелся огонь. Она понимала почему парень написал такие строчки, но старалась скрыть свое понимание от сидящего напротив нее австралийца. — Я буду предельно откровенен, — минуту промолчав, начал Чан. — Хан рассказала о том, что было вчера. И под “все” я подразумеваю именно все. Не буду перечислять, чтобы не вгонять тебя в краску, — поспешно закончил он, хотя Саша уже успела покраснеть. — Извини, — произнесла она, прикладывая ладони к горячим щекам. — Было бы за что, — хмыкнул он. — Более того, вчера я имел еще один интересный разговор. Знаешь с кем? — С кем? — прошептала Саша, вскидывая на него глаза. — С Феликсом. Потому что он беспокоится о друге и коллеге. Потому что он ходит как в воду опущенный и мало реагирует на происходящее. Ликс рассказал, что Хенджин приезжал к тебе в квартиру. И что даже ночевал там. Как раз за день до того, как… — Не продолжай, — замахала головой девушка, окончательно спрятав лицо в ладони. — Я не хотела… — Знаю. И знаю, что у вас ничего не было, — эти слова казались Саше гвоздями в крышку ее гроба. — Вы насколько друг другу доверяете? — Ну, не все настолько откровенны друг перед другом, — Чан на мгновенье замолчал, обдумывая ответ на вопрос. — Сначала шушукаются между собой, а потом приходят ко мне. Ведь все мы разные, и кто-то кого-то больше понимает. С кем-то общается чуть меньше. Но мы все не просто друзья и коллеги. Мы семья. Я их выбрал когда-то и, думаю, обрел еще одну семью по эту сторону океана. И у нас безграничное доверие. Ведь без этого мы бы не выжили в этом мире. Слишком просто подставится и уйти, не добравшись до цели. Мы уже потеряли одного, — даже не видя парня, Саша чувствовала, что он скривился и погрустнел. — И чуть не потеряли Хенджина. И я сделаю все, чтобы больше никто не пострадал. Я всегда выберу их сторону. — Я помню, ты говорил это, — девушка нашла в себе сили оторвать лицо от ладоней.       Чан внимательно смотрел на нее. В комнате повисло молчание. Казалось, атмосфера накалялась до предела и скоро взорвется. В душе девушки метались демоны, разрывали ее изнутри. Порезы на руках снова зачесались, хотелось вскочить, убежать, спрятаться, найти что-то острое и завершить страшный рисунок на тонких запястьях. — Ты очень хорошая и талантливая, Алекс, — наконец нарушил звенящую тишину Чан. — Мне нравится с тобой работать. Ты видишь многие вещи под другим углом и это вносит разнообразие, ветер перемен наверное. И я очень привязан к тебе теперь. Но не делай ничего, что может сломать и тебя, и других. Помни, что у всех действий есть последствия… — Ты думаешь, я не понимаю? — вопросительно подняла брови Саша, наконец переборов смущение. — Думаешь, я не говорила этих слов обоим? Да, мы целовались. Да, сначала это был Хенджин, а вчера Джисон. Да, я знаю, что это неправильно. И да, я прекрасно себе отдаю в этом отчет, — она вскочила на ноги и закружила по студии. — Я старше всех вас, включая тебя, — она повернулась к Чану, оперевшись на стол напротив. — У меня многое что произошло в жизни. Жизнь, знаешь, как меня поимела? — девушка ухмыльнулась. — Я в этом мире никто. Так, пыль на клеточке. Это вы тут всемирно известные айдолы, а меня, если вдруг узнают хоть каплю от содержания этого разговора, раскатают в тонкий слой и попрыгают на моей могиле всем вашим фандомом. Если ты думаешь, что мне есть от этого выгода или я хотела с кем-то из вас завести отношения — то нет. Через неделю я вернусь домой, снова стану винтиком своих серых будней и буду вспоминать это все, — она обвела рукой студию, — в розовых снах. Да, может я недостаточно четко сказала об этом парням и они на что-то надеются, то заверяю — одно твое слово и я хоть сейчас оборву контакты со всеми. Буду сидеть в квартире, писать и отправлять тебе лично. Я не хочу делать никому больно. Не имею права. И ребята… — она перевела дыхание, — скоро забудут обо всем. Кто я такая, чтобы быть значимой? — девушка отвернулась, понимая, что в глазах начали собираться слезы. — Даже если у меня и есть к кому-то чувства, то жизнь научила меня держать себя в руках.       Она действительно не хотела делать никому больно. Но уже дважды сделала. Себе. Ей было сейчас чертовски больно. Девушка винила себя, что дала надежду. Что влюбилась. Что не сдержалась. Что целовала и отвечала на поцелуи. Что не оттолкнула. Слезы неудержимо катились по щекам, а дрожащими пальцами Саша только натягивала длинные рукава, пытаясь не смотреть на белые шрамы.       Вдруг она почувствовала теплые объятия со спины. — Извини меня, — тихо проговорил Чан куда-то ей в макушку. — Я не должен был так давить на тебя. — Ты просто о них беспокоишься, я понимаю, — шмыгнула носом девушка. — Я лишь малознакомая коллега, а с ними тебе еще много чего предстоит пережить. — Ты не малознакомая, разве я бы допустил, чтобы кто-то посторонний спал в моей студии? — попытался пошутить Чан. Но девушка не смеялась, лишь покачала головой. — Не обманывай ни себя, ни меня, — устало сказала Саша, отстраняясь от парня и отходя на шаг. — Ну нельзя так быстро прикипеть к человеку. — Можно, — упрямо сжал губы австралиец. — Знаешь, так бывает, что достаточно взглянуть на человека и увидеть связь с ним? Думаешь, почему мы такие разные с Джисоном и Чанбином сошлись? Ладно парни из группы, но 3racha это еще больше и ближе. Мы абсолютные противоположности, тем не менее, именно они понимают меня и мои идеи лучше всего, с полу слова. И ты отлично вписываешься в наше трио. Как элемент, которого всегда не хватало. Как четвертое колесо. Поэтому я говорю с тобой. Ведь мог же, узнав все, просто указать на дверь. Но я не хочу, чтобы разбитое сердце лечили ни ты, ни они.       Закончив, он взглянул девушке в глаза. Теплые карие глаза в другие карие. Казалось, что между их зрачками протянули маленькую ниточку, что незримо соединяла и передавала мысли друг другу. — Я услышала тебя, — наконец кивнула Саша, разрывая связь взглядов. — И постараюсь больше не вляпываться, — она кивнула в направлении листа, что сиротливо остался лежать на столе. — С твоего позволения, я поработаю над этим текстом, может можно превратить это во что-то более подходящее к вашей стилистике. — Да, конечно, — словно выходя из транса, произнес Чан. — Надеюсь, все будет хорошо. — Иначе и быть не может, — криво усмехнулась Саша.       Чан промолчал и взглянул на наручные часы. — О, фак, уже опаздываю, — он начала спешно собираться. — Если что, на кухне должен быть завтрак, вся общага в твоем распоряжении, мы уехали на съемки до вечера. Напишешь, когда будешь ходить. Ключи можно оставить у охраны на первом этаже. — Хорошо, — кивнула девушка. — Удачи сегодня!       Чан тепло улыбнулся, показав свои милые ямочки, и скрылся за дверью. Саша устало опустилась на диван, наконец давая волю эмоциям. Этот небольшой разговор полностью ее истощил.       Она вспомнила первую личную встречу с Хенджином — когда в лифте у нее случилась паническая атака, он помог ей добраться до номера, помог совладать с собой. И потом — когда перевязывал ей руки на полу в ванной, со знанием дела, будто сам делал что-то подобное. В душе разливалось тепло от одних мыслей. Саша коснулась запястий и расплылась в улыбке: — Что же ты со мной делаешь?       И сразу после этого вспомнилось и другое. Как теплые руки согревали на холодном балконе. Как мягко обнимали, пытаясь укрыть от всех невзгод. Мягкие губы и нежные поцелуи.       И если Хенджин был больше олицетворением бушующего урагана или грозового шторма, то Хан дарил уют и легкий морской бриз, заставляющий закрыть глаза и отдаться мгновению. И что больше притягивало — было сложно сказать.       Поэтому Саша решительно ударила ладонями по дивану и произнесла еле слышно: — Запрещаю себе даже думать об этом. Все равно ничего не получится.       И хотя решительности было много, где-то глубоко внутри что-то дрогнуло и сломалось. И одинокая слезинка скатилась по щеке.