Теплые воды мирового океана

“Привет! Как твои дела? Фанаты не узнают на улицах? Хах Отпиши, пожалуйста, у меня есть еще одна идея. Да и буду рад поболтать. Чан”       Отправлено 5 дней назад.       Не прочитано. “Привет! Понимаю, что разница во времени и ты занята издательством. Кстати, как оно? Есть новости? Идея действительно на миллион. Так что жду твоего ответа Чан”       Отправлено 3 дня назад.       Не прочитано. “Привет! Я уже начинаю беспокоиться хах У тебя все хорошо? Если коротко — то в компанию пришло несколько запросов на твое имя. Я не вдавался в подробности, но что-то о создании саундтреков. Если тебе интересно, напиши мне плиз. Бан Чан”       Отправлено 1 день назад.              Не прочитано. “Хай! Решил написать тебе в инстаграм, так как твоя почта либо переполнена, либо сломалась. Не вижу другой причины игнорировать прекрасного меня и мое предложение хах Напиши мне, пожалуйста. Крис”       Бан Чан устало откинулся на стуле, отложив телефон. Он уже несколько дней пытался связаться с Алекс, но она почему-то перестала выходить на связь. Парень помнил — девушка упоминала, что сейчас много работы в ее издательстве, и что она пытается ограничивать себя в соцсетях из-за огромной волны комментариев после релиза альбома. Но раньше письма на почте регулярно читались и он получал ответы. Сейчас же эти вынужденные дни молчания шли в разрыв обычному поведению.       Причина, по которой Кристофер пытался связаться с Алекс, действительно была важная и интересная. В JYPE и правда пришел запрос от одной звукозаписывающей студии, что работала над музыкой к дорамам и рекламам. Им понравилось звучание нового альбома детей, что категорически сильно отличалось от того, что обычно производили 3racha. И руководство интересовалась занятостью нового автора и вообще возможностью с ним поработать. Проблема была в том, что связаться с Алекс мог только Чан, и еще то, что девушка была в своей стране с 9-часовой разницей с Сеулом.       Чан взглянул на темный экран смартфона и потянулся. Была глубокая ночь, а с утра плотное расписание, так что нужно было пойти поспать хоть несколько часов. Но когда парень уже хотел выходить из студии телефон ожил. Сообщение с директ инстаграмма. От аккаунта @aleks_kha.       Чан кинул рюкзак на пол, обратно падая в кресло. Он ожидал увидеть обычные шутки и сожаления, что девушка не могла ответить раньше. Но его сердце пропустило удар, когда он вчитался в строки сообщения. “Здравствуйте! К сожалению, Алекс не может сейчас ответить. Мое имя Энн, я близкая подруга Алекс. Она сейчас в реанимации, в коме. Врачи уже несколько дней пытаются вернуть ее в стабильное состояние. Кое-что произошло (к сожалению, не могу рассказать точно, так как сама не очень в курсе). Я нашла Алекс в квартире в луже крови. Она упоминала, что вы знаете о ее селфхарме и что вы помогли ей побороть тягу наносить порезы. Но я не знаю, что случилось, почему она снова начала и что было в тот день. Как только Алекс придет в себя я передам ей ваши слова. С уважением Энн”       Чан не верил своим глазам. Он снова и снова перечитывал сообщение. Слова просто отказывались ложиться в сознание.       Селфхарм… Опять начала наносить порезы… Реанимация. Кома.       В памяти еще было свежо воспоминание о девушке со счастливым лицом, со светлой улыбкой. Чан не мог вообразить, что должно было случится, чтобы все завершилось именно так.       От мыслей его отвлек скрип двери. — Хен? — в проеме стоял Хан, сжимая ремень сумки .— Ты почему еще не дома? — Что? — Чан вскинулся, устало прищуривая глаза на яркий свет из коридора. — Джисон? Ты что здесь делаешь? — С Лино-хеном тренировались, — младший зашел в студию. — Что-то случилось? На тебе лица нет… — Ох, Хани, случилось… Ты общался с Алекс-нуной после ее отъезда? — Чан уставился на него, будто пытаясь в лице высмотреть что-то. — Нет, — Джисон только помотал головой, еще сильнее вцепившись в ремень. — Плохо, — Крис покачал головой. — Алекс в коме, в реанимации. Она пыталась покончить с собой. — Покон… Стой, что? — теперь Хан выглядел даже больше чем встревоженным. — Хен, что случилось? Не разыгрывай меня. — Я не шучу, — покачал головой старший. — Читай, — он толкнул телефон по столу.       Парень схватил смартфон, вчитываясь в строчки. Чан не отрывал от него взгляд и видел, как лицо младшего меняло цвет на белый. Сумка упала на пол. — Как же так, хен? — на глазах младшего собирались слезы, он опустил руки вниз, не глядя опускаясь на диван в студии. — Не знаю. Я хочу полететь туда, — эта мысль только что родилась в голове Чана и он уже суматошно прикидывал варианты. — Промоушен мы закончили, японский камбек еще не скоро, все остальное можно отодвинуть на несколько дней. Алекс слишком много для нас сделала, я не могу все оставить как есть. — Я с тобой, — в голосе Хана сквозила уверенность.       Чан только кивнул. Ему еще предстояло уговаривать менеджеров отпустить их на несколько дней одних в другую страну.       Чан, Джисон и Хенджин, напялив маски и кепки, стараясь соблюдать анонимность, стояли в зоне отлетов в аэропорту, ожидая свой рейс. Каждый думал о своем.       Хан прокручивал в голове свой последний разговор с Алекс — безжизненный и сухой, что-то о песне и тексте. “Мы ведь даже не попрощались” — сердце противно сжималось от этой мысли. Губы жгло воспоминаниями поцелуя, кончики пальцев покалывали от призрачного тепла. В глубине его души туманом крутились не озвученные чувства, что он питал к этой черноволосой девушке. Решение ехать с Бан Чаном было спонтанным, но казалось таким правильным. Он просто не мог не попробовать еще раз.       Хенджин думал примерно о том же. Когда Чан и Джисон ввалились в общежитие с новостью, что Алекс в коме в реанимации, он не медлил ни секунды и сразу сказал, что поедет с ними. Крис пытался его отговорить, но обычно покладистый Джинни уперся, и старшему оставалось только смириться. Парень думал о том, что он мог стать причиной срыва девушки. Их последний разговор отдавал болью в его сердце, ее слова громко звучали в голове. Оставалось только ждать самолет и надеяться, что все обойдется и они успеют к ней. И что она очнется. Хенджин наивно надеялся, что очнется Алекс в его руках.       Чан только устало сжимал лямку рюкзака, беспокоясь лишь о том, чтобы их не узнали. Потому что не хватало только безумных фанатов или, не дай бог, сасэнов. Он также постоянно обновлял почту, куда Энн, подруга Алекс, обещала писать о состоянии девушки, что пока оставалось стабильно тяжелым.

Киев. Несколько дней до.

      Саше было сложно. Интернет пестрел разными видео и фото с промоушена Stray Kids. И с каждого на нее смотрели две пары глаз. Темные, чернее ночи, что прорывались в самое сердце и оставляли там ожоги, похожие на следы от сигарет. И вторые, немного светлее, но и они опаляли ее чувства не меньше. Такие разные и одновременно очень похожие. Каждое такое видео сопровождалось сеансом в холодной ванной и лезвием по запястьям. Руки уже пестрели белыми и разной степени красноты шрамами, но девушка не уставала наносить новые и прятать их за длинными рукавами свитеров.       Она любила. В ее душе цвела любовь всеми цветами радуги, и казалось такое возвышенное чувство должно наполнять радостью и вдохновением. Но… Девушка не знала, кого она любила. Она запуталась. Все казалось таким неправильным. И от этих мыслей становить еще хуже.       В тот день все пошло не так с самого утра. Проснувшись еще до восхода солнца (потому что с тревогой от влюбленности пришла и бессонница), Саша работала над очередной рукописью для издательства, когда ее уединение нарушило оповещение от вилайва. Сердце предательски пропустило удар, но девушка открыла ссылку. И замерла. Перед камерой, улыбаясь, сидели Джисон и Хенджин. Саша застыла. Она чувствовала как внутри все перевернулось, кровь закипела, застучало в висках — подкрадывалась паника. Но девушка была не в силах закрыть видео. Парни на экране разговаривали на корейском, отвечали на вопросы фанатов, смеялись и веселились, пока где-то за тысячи километров от них, в маленькой кухне, рыдала одна влюбленная Саша.       В какой момент она с телефоном оказалась в ванной с лезвием — девушка не помнила. Помнила только слезы, острую боль по еще незажившим шрамам и красные капли на белом акриле. И потом звонок в дверь.       Это было действительно неожиданно. Саша никого не ждала. Вообще в последние время перестала контактировать с внешним миром, благо доставка исправно работала, а подругам хватало коротких отписок.       Девушка поднялась и на трясущихся ногах подошла к двери. По запястью красной струйкой текла кровь, но она даже не подумала как-то прикрыть или стереть ее. Была уверена, что позвонили по ошибке. Но нет. На пороге стояла кузина, с которой Саша не общалась больше двух лет, с похорон родителей. — Ну привет, сестренка, — презрительно выгнув губы произнесла кузина, входя в дом. Саша лишь отступила на шаг, пропуская ее. Спорить, закрывать дверь не хотелось совершенно. В ее душе сейчас было совсем другие чувства. — Что тебе надо? — устало ответила девушка. — Может я соскучилась по родственнице, — незваная гостья закатила глаза, без просьбы усаживаясь на диван в крохотной гостиной. — Не верю, Алиса. Мы не общались больше двух лет, — покачала головой Саша. — Ни звонков, ни сообщений, а теперь ты здесь. Зачем? — Мне действительно интересно, как живет моя сестренка, — умилительно улыбнулась та. — Ты ведь теперь знаменитость, Александра. — Ах, вот оно что, — девушка покачала головой. Она так и знала, что отметка на аккаунте парней приведет к чему-то такому. — Ну, не хмурься, дорогая, — притворно обеспокоенно хлопнула в ладоши Алиса. — Ты знаменитость, ты забрала все наследство в свои загребущие рученки, так дай мне хоть полюбоваться на такую сволочь как ты. — Какое наследство, о чем ты вообще? — тут Саша действительно удивилась. Она хотела пройти вглубь комнаты, но покачнулась и ухватилась за дверной косяк, оставляя там кровавый след. — Как какое? Твоих родителей. Все ведь забрала. И живешь теперь припеваючи — вон, издательство открыла. А ведь могла бы и поделится, я ведь мать-одиночка, нам с Дениской нужнее. — Боже, Алиса, — девушка устало вздохнула. Подобные фразы она уже слышала от других своих родственником, отчего и перестала с ними общаться. Ее кузина осталась с маленьким сыном на руках за пол года до смерти Сашиных родителей. И после всем плакалась, что бывший муж не платит алименты, что на работу с ребенком не берут. И когда случилась трагедия, именно Алиса больше всех рыдала, привлекая всеобщее внимание. Поэтому Саша даже не удивилась, когда тетя на полном серьезе намекнула, что надо было бы уступить наследство кузине — “Ты ведь в столице живешь, зарабатываешь небось хорошо, а ей нужнее. У нее ведь ребеночек, а ты даже не замужем, пустоцветка ох-ох”. — Что “Алиса”? — внезапно взорвалась девушка, подлетая к Саше. — Я старше тебе между прочим, значит умнее и опытнее. А ты никогда меня не уважала, сволочь. И я к тебе пришла по-хорошему. Либо ты отдаешь мне половину денег, которые получила за дом, либо разговаривать будем уже по другому, тварь, — она кинула на сестру презрительный взгляд, развернулась на каблуках и вылетела из квартиры.       А Саша так и осталась стоять на месте, глотая горькие слезы. Одной рукой она продолжала опираться на косяк, другой — сжимать лезвие. Боль от любви, утраты, презрительного отношения так переполнила ее сердце, что девушка всхлипнула и опустилась на пол. И лезвие в который раз заметалось по руке. Она наносила порезы вслепую, забыв, что всегда старалась не попадать по большим артериям и венам. Слезы смешивались с кровью, горечь заполняла легкие. Дышать становилось труднее. Саша не заметила, как потеряла сознание.       Ее уже порядком замерзшее тело нашла Аня. Девушка зашла к подруге, потому что та не отвечала на звонки, а дверь оказалась преступно распахнута. Она остолбенела, увидев тело на пороге гостиной — с посиневшими губами, красными руками от запекшейся крови. И лишь слабые удары сердца выдавали, что Саша жива.       В больнице Сашу ввели в медикаментозную кому — она потеряла много крови, да и то, что это все казалось намеренным способом причинить себе вред, не внушало надежды, что очнувшись девушка не повторит попытку. И лишь спустя несколько дней Аня увидела сообщение от Бан Чана в инстаграме.

Аэропорт “Борисполь”. Несколько дней спустя.

      Когда шасси самолета “Сеул-Киев” коснулись асфальта — Саша открыла глаза.