Теплые воды мирового океана

— “Новый альбом Stray Kids бьет все рекорды продаж”, “Альбом этой к-поп группы стал неожиданным открытием этого года” — Саша листала ленту новостей и улыбалась. Все действительно получилось, как и задумывал Бан Чан.       Они несколько месяцев доводили треки до идеального — и те, над которыми работала Саша, и другие, что парни писали сами. Днем девушка работала над своим маленьким издательством, а ночью созванивалась с Чаном. Сон практически исчез из ее жизни. Зато там прописались бесконечные чашки кофе, энергетики и… Лезвие. Утро начиналось не с бодрящего напитка, а с нескольких бордовых линий на руке. Саша плакала, но не могла остановиться. Только эта небольшая порция боли возвращала ей способность трезво мыслить и не погрузится в ощущение бесполезности и опустошенности. Она никому не рассказала, что опять начала свои опасные “игры” с лезвием, потому что не хотела создавать проблем в жизни друзей. Ведь у них и так полно своих забот? Зачем еще нагружать бессмысленной и ненужной информацией. Счеты с жизнью она сводить не собирается, а что режет нежную кожу на запястьях… Ну что ж, у всех есть свои маленькие слабости и способы борьбы со стрессом. Это был ее способ.       Больнее всего было слушать файлы с голосами Хенджина и Джисона. Как Саша не старалась, она не могла полностью отстраниться и закрыть в душе все невысказанные слова и чувства. Плакала каждый раз, но продолжала работать. Иногда ей казалось, что она мазохистка и с садистским удовольствием ночами переслушивала куски треков, нанося все больше и больше порезов.       Ее косметичка напоминала больше филиал аптеки — пластыри с забавными котиками, белые бинты, перекись, вата. В гардеробе поселились кардиганы с длинным рукавом, уютные свитера, худи, рубашки, пиджаки. На губах все чаще стала появляться красная помада — лишь бы отвлечь внимание от кругов под глазами и лихорадочного блеска. На людях Саша стала больше смеяться, только чтобы никто не догадался, что сердце кровит вместе с запястьями. Она так и не смогла разлюбить. Не смогла растворить в себе любовь. И не смогла выбрать. И каждый день ее все больше накрывало отчаянье, пустота и одиночество.       Телефон тренькнул, выдавая сообщение — “Аккаунт realstraykids указал вас в своем последнем посте. Хотите посмотреть?” Саша смахнула экран и открыла инстаграм. Среди типичных для аккаунта парней кучи селфи был новый пост из трех фотографий. На первой был изображен альбом и чья-то рука, что показывала знак “V”. На второй уже была сама Саша — за компьютером, с огромными наушниками. Рядом, но немного в стороне был Чан, что вместе с девушкой напряженно смотрели на экран, где чуть размыто можно было углядеть программу аранжировки. Саша помнила тот день, когда впервые показывала Чану свой вариант для обработки одного фрагмента. Снимок сделал Хан, посмеиваясь с их серьезных лиц.       Девушка почувствовала, что сердце громко застучало. Воспоминания помимо воли накатывали, как волны океана — бушевали в голове, внезапно появлялись и с рокотом проносились перед глазами. Саша сжала запястье, поморщившись от боли — под пластырем с миленьким котиком был свежий, еще незаживший шрам. Она заставила себя несколько раз глубоко вдохнуть-выдохнуть и перелистнула последнее фото. В висках застучало еще громче.       Третье фото тоже было сделано Ханом. Она, на балконе ее квартиры, подсвеченная только экраном собственного телефона. В тот вечер он проводил девушку домой и они увлеклись разговором о детстве, кутаясь в пледы.       Оба фото были разными, но отображали слишком много, почти все, что сама Саша вложила в работу. И непрошенные слезы сами собой покатились по щекам. Сквозь эту пелену девушка прочитала подпись, что на двух языках была под подборкой фото:       “Огромная благодарность Алекс-нуне @aleks_kha за помощь в создании этого альбома. Новые форматы, звучание и идеи — все благодаря нашей коллеге. Больше о невероятном сотрудничестве и взаимопонимании мы расскажем в ближайшее время. Стей, любите наш альбом и нашу помощницу нуну” — и белое сердечко, которое сама Саша часто отправляла Чану. Что он автор этого поста почему-то не приходилось сомневаться.       Холодные соленые капли расплылись пятнами на рубашке. Саша смотрела в погасший экран смартфона и кусала губы. Да, она невероятно рада, что все получилось. Что ее труд оценили. Что альбом получает восторженные отклики. Но в то же время не отпускало понимание, что она допустила самую большую ошибку в жизни. И девушка не могла понять какую — влюбилась в айдола, сама стала причиной боли в сердце другого или что вообще согласилась на авантюру и пересекла полмира. Ей не хотелось сейчас определять. Потому что все бессмысленно. Она дома. И ее ничего больше не ждет, кроме серых стен, серого города и серой жизни, как бы не хотела она сама из этого выбраться.       Еще, наверное, неделю шумиха вокруг того, что над альбомом Stray Kids, кроме привычных Чана, Хана и Чанбина, работала неизвестная до этого момента автор не утихала. Саше пришлось закрыть аккаунты в соц сетях, так как кроме радостных и поздравительных комментариев от поклонников творчества парней были и другие. С пожеланиями смерти. Девушка старалась абстрагироваться, ведь заранее ожидала такой реакции — все таки далекие айдолы воспринимались большинством как какие-то внеземные существа, и какая-то не то фанатка, не то просто непонятная девушка посмела приблизиться к ним и как-то взаимодействовать. Но хороших отзывов все таки было больше. И это позволяло думать, что она все сделала правильно.

За несколько недель до. Южная Корея, Сеул

— Так, ребята, сегодня записываем последний трек, — Чан возбужденно потирал руки, усаживаясь за пульт в комнате звукозаписи. — Да, отлично, — с вялым энтузиазмом протянул Хенджин, заходя следом и бросая на диван сумку. После отъезда Саши прошло не так много времени, но парню казалось, что прошла вечность. Ее образ постоянно приходил к нему во снах, особенно если он краем уха улавливал обрывки разговоров с Чаном по видеосвязи. Каждый такой звук приносил тупую боль в душу и раздразнивал старые раны. Помотав головой, парень отогнал мысли в сторону. Сейчас важно записать последнюю песню. Песню, над которой он и сам много потрудился. Пускай это и было о неразделенной любви. — Давайте сделаем это быстрее, — в голосе Хана звучало немного недовольства, хотя это именно он был инициатором того, что этот трек нужно включить в альбом. Чан иногда не понимал своего товарища, но не хотел лезть слишком глубоко — Джисон всегда был немного замкнут и не пускал даже близких друзей, предпочитал держать все в себе, выплескивая в музыку. Вот и сейчас песня, которую следовало записать, была совместным творением Хенджина, Хана и Саши, и Чан не хотел задумываться о том, что именно они вкладывали в строчки и мелодию. — Да, давайте быстрее, — парень повернулся к пульту, расставляя на столе необходимые вещи. — Хан, будешь первым? — Парень лишь кивнул, уже одевая наушники возле микрофона.       Запись уже почти была закончена, когда телефон Чана начал разрываться от сообщений. — Черт, — по-английски сматерился он, одним глазом кидая на экран. — Что там, хен? — Хенджин удивленно повернулся к нему, так же как и Хан за стеклом. — Кажется, дети подожгли общагу, немного нервно произнес Чан, разблокировав экран и вчитываясь в сообщения. — Это если верить Лино, конечно. Но непонятно, реально все так, либо он слишком сильно иронизирует. — Все нормально, Чан-хен? — Хан высунулся в основную комнату. — Джисон, сможешь записать Джинни без меня? — парень уже собирал вещи в рюкзак. — Я лучше проверю, потому что ремонт еще оплачивать с наших же денег не хватало. — Твою часть мы закончили, если вдруг что, то допишемся в моей студии позже. — Да, конечно, хен, без проблем, — Хан пальцами показал “окей”. — Все будет в порядке. — Ну и отлично. Не скучайте ребята! — и Чан скрылся в коридоре компании. В студии повисло неловкое молчание. Так уж вышло, что после отъезда Саши Хан почти перестал контактировать с Хенджином, избегал его в общежитии, на съемках обращался только по делу и то только, если никто больше не мог помочь. Это всех удивляло, особенно самого Хвана, который не мог понять, отчего отношение к нему резко переменилось. Хотя, он и не задумывался сильно, потому что сам переживал внутренние терзания. Неразделенная любовь дробила сердце и оставляла кровавые следы внутри. А Хан все время перед глазами видел кухню, солнечный луч на темных волосах и двоих, что дарили друг другу нежные поцелуи.       И вот сейчас перед глазами застыла та же картина. Сердце предательски заныло, в горло подобрался клубок. Захотелось резко хлопнуть дверью и уйти куда-то подальше, предаваться грустным мыслям, перебирать струны гитары, и может написать несколько слезливых строк, что теперь поселились в творческом блокноте. Но профессионализм победил, и тряхнув головой, Хан жестом показал Хенджину на микрофон: — Давай быстрее тебя запишем и покончим с этим.       Хан бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится работать с Хваном. Тот был всегда собран и старался предельно точно исполнять как хореографию, так и свои партии. Записывать его всегда было просто. И вот сейчас, слыша, как он выводит лирическую линию, невольно заслушался. Голос говорит мне: Не люби. Ведь любви на самом деле нет.       Слова больно бились о сознание, оставляя там раны. Невольно вспомнилась прекрасная девушка, что таяла в его руках. Ее нежная кожа, теплые губы, заразительный смех, мягкие волосы, легкий цветочный аромат, что исходил от ее одежды и окутывал ее всю флером романтики и радости. Вспомнились и белые шрамы на ее запястьях, красные брызги на кафельном полу холодного балкона, слезы и белые бинты, что он сам завязывал ей. Как она сейчас? Что делает в своем холодном городе?       И он так задумался, что отшатнулся, когда перед его лицом появилась рука. — Ей, Хани, ты здесь? — обеспокоенно смотрел на него Хенджин. — Ох, прости, задумался, — Джисон покачал головой, отгоняя мысли. — Кажется, я забыл нажать на запись. Прости, что тебе нужно спеть еще раз. — Без проблем, бро, — парень стиснул плечо друга и опять стал перед микрофоном. — Готов? — Хан покрутил настройки на пульте. — Всегда готов! — улыбнулся Хван через стекло и показал большой палец.       Через полчаса парни все еще сидели в студии, но теперь просто болтали, впервые за несколько недель. То ли эта совместная запись так повлияла, то ли звезды сошлись, но они хохотали как в добрые времена, припоминая все веселые случаи за последнее время. — Слушай, я хотел спросить, — вдруг серьезно спросил Хенджин. — Да? — Ты когда-нибудь любил?       Вопрос застал Хана врасплох. Наверное, это была одна из вещей, что ему не хотелось обсуждать с Хваном, но сейчас друг выжидательно смотрел в его глаза с неподдельным интересом. Поэтому парень вздохнул и ответил: — Да. Почему тебя вдруг это заинтересовало? — как можно небрежнее поинтересовался Джисон. — Потому что я сам влюбился. И не знаю, как с этим жить, — Хенджин откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. — Мы случайно встретились, и знаешь — взгляд в глаза, искра, буря, безумие, и вот я уже влюбленный дурак. Потому что наша работа не предусматривает счастливого течения личной жизни. У нас и личной жизни то нет, — хмыкнул он. — Поэтому мне хотелось знать, что я не один такой. — Что ж, я тебя понимаю, — криво улыбнулся Хан. — У меня было не так резко, да и понял я не сразу. И думал, что это взаимно. Мне дали это понять. Но больно все равно. Чувство оседает в сердце, особенно, когда понимаешь что не можешь быть рядом по многим причинам. Особенно, когда оказывается, любят не тебя, а кого-то еще… — он замолчал, будто что-то обдумывая в голове. — А та девушка… Ты ведь о девушке говорил? — Хван лишь кивнул на его слова. — Я ее знаю? — Да, наверное да, — опять кивнул Хенджин. — И я тебя понимаю. Мне казалось, что она весь мой мир, а она влюблена в другого, так что… — Скажи, что ты говоришь не об Алекс-нуне? — вдруг перебил старшего Хан. — Что? Почему ты решил..? — Хван заморгал, не понимая почему Джисон вдруг вспылил. — Потому что я видел вас, Хенджин, — припечатал его парень, и почему-то эти слова ощущались как пощечина. — Потому что видел вас на кухне. И потому что нуна — та девушка, в которую влюблен я. Кажется, что влюблен. Потому что она определено не любит меня. — Что? Хан? — мысли Хенджина разбегались, будто тараканы при резко включенном свете. В голове проносились мгновения последних дней — и что, друг начал его избегать именно после того сложного разговора, и взгляды нуны на Джисона, и то, как нежно обнимал Хан девушку, когда они перевязывали ей руки. Пазлы медленно складывались, но в единую картину никак не ложились. — Она не говорила, что влюблена, просто, что мы не можем быть вместе… — Никто из нас и не может быть в ней вместе, — зло хмыкнул Хан. — Кроме того, что наша работа не включает в себя любовь, так еще она никогда больше не вернется.       С этими словами он захлопнул за собой дверь, оставляя ошеломленного Хенджина в студии.       Несколько последующих дней Джисон умело ускользал от Хвана, прячась в комнате Минхо или пропадая в студии. Ему не хотелось продолжать бессмысленный на его взгляд разговор. Да, они оба влюблены в одну девушку. Но им все равно ничего не светит, так что имело смысл избегать вообще об этом говорить. А боль… Что ж, время и работа все способны излечить. Но Хенджин решительно поймал его возле общажной студии, где Хан собирался немного поработать. — Джисон! — парень крепко держал его за руку, не давай проскользнуть в полу открытую дверь. — Давай поговорим. — Нам не о чем больше говорить, — понимая безуспешность попыток вырваться, произнес Хан. — Все пройдет со временем, Хенджин. Дай своим ранам затянутся, не раздирай их зря. — Хан, я… — начал было старший, но вдруг они оба услышали знакомый смех из-за двери. Оба повернули голову на звук. В широкую щель было видно большой экран Чанового компьютера. За ним сидел его хозяин и говорил с девушкой на экране. Оба нервно сглотнули, потому что на экране была Саша.       Девушка смеялась с какой-то шутки Чана, нервно комкая широкие и длинные рукава свитера, неловко потирая запястья. В голове и Хенджина, и Джисона одновременно пронеслась тревожная мысль. Они покосились друг на друга, но промолчали. Вдруг девушка потянулась к чему-то за экраном и в кадре мелькнула ее рука, где на белом фоне бинта краснело пятно. Это все появилось на долю секунды, но парни перевели друг на друга одинаково встревоженный взгляд. — Ты видел? — шепотом произнес Хенджин.       Хан только нашел сили кивнуть.       Что же случилось с этой девушкой, что ей опять пришлось браться за лезвие?