Я не унижусь пред тобою...

*** Я валялся лицом в подушку, устало дыша. Софочка залезла мне на спину и стала её мять, целуя меня в висок. — Рааааафииииии, — мурлыкала она. — А я тебя люблюююю. — Я тебя тоже, — ответил я в подушку. — Фак, как же я соскучилась по твоим бочкам и пузику, — она довольно легла на меня, взяв за бока. — Знаешь, я одного не могу понять. Почему я? — Что — почему ты? — Почему ты выбрала меня? Пристрастие к пышечкам — ладно, допустим, но остальное? Я честно не могу понять, как тебя не оттолкнуло то, что я… Она заткнула меня, повернув лицом к себе и поцеловав. Затем запустила руку мне в волосы, улыбаясь. — Я конечно подозревала, что внешним похуизмом ты скрываешь неуверенность в себе, но что настолько… — Я щас обижусь. — Рафи, — она взяла меня за щёки. — Ты заботился обо мне. Ты утешил меня. Ты не оставил меня, когда узнал, что я убийца. Ты для меня всё. Целый мир. И мне кроме тебя никто не нужен. Ну, Данте — исключение. Я притянул её к себе и поцеловал в лоб. — Я тебя люблю, булочка, — прошептал я. — И я тебя, пышечка. Тут в коридоре раздались шаги. Мы быстро приоделись магией и Софа нормально легла в кровать, и через секунду в спальню ворвались дети. На меня запрыгнул сын, радостно обнимая. — Папа, мы дома, — улыбался он. — Ты рад? — Конечно, — я взъерошил волосы Данте. — Соф, давай потом ещё раз в Эквестрию сходим? — обратилась Чарли к ангелу, залезая на неё. — Только в этот раз я тоже буду аликорном. — Как-нибудь потом, — вздохнула рыжая, обнимая племянницу. Оставшиеся пару дней, что антихрист жила у нас, они с Данте часто уходили гулять. Следовательно, оба тащили с собой либо Софу, либо меня, потому что одним им было скучно. И вот, одним прекрасным утром к нам завалился Люцифер с женой, чтобы забрать дочь. Данте напросился с ними. Мы с ангелом шустро согласились, пообещав зайти за сыном завтра. И едва они удалились, как Софа запрыгнула на меня, обнимая и выдыхая. — Ищи сериал, я закажу суши, — сказал я ей, счастливо целуя. — И винцо, — она пожамкала мою щёку и стремительно удалилась в спальню. Около часа спустя нам привезли суши и винцо. Всё это мы разложили в своём гнёздышке, в котором расположились, дабы наконец-то насладиться спокойствием и друг другом. Ни воплей детей, ни пони, ни работы, ни вечно энергичного Сэма, а только я и мой любимый ангелочек. Наверное, ради таких моментов мы и существуем. Ради редких моментов тихого счастья со своими любимыми. Софа и я лежали на кровати, пока она гладила меня по животу, а я обнимал её за мягкий бочок. Фоном шла где-то третья серия «Благих знамений». Она чмокнула меня в губы и хитро улыбнулась. — Какой же ты, всё-таки, сладкий. — Правда? — чуть ухмыльнулся я. — Правда. Будь я работником морга, я бы даже за признание себя богом не стала вскрывать твоё прекрасное мягонькое тело. — Я… я блин без понятия, что на это сказать, но это очень лестно. — Я пытаюсь сделать комплимент. — Тебе удалось, — я поцеловал её мягкую щёчку. — Как ты вкусно пахнешь. — Нееет, — она нависла надо мной и заглянула в глаза, поглаживая по щеке. — Мф, Рафи… я тебя съем. — О, нет! Не надо, умоляю! — кривлялся я. — Я не вкусный, не ешь меня, прошу! — Съем! — она взяла меня за живот. — Ой, какой животик! Какой большой и мягкий, тёпленький и кругленький. Он точно вкусненький, как и весь ты. — Как же мне спастись? — Никак! Я обожаю есть таких сладеньких пухленьких мальчиков, — она погладила меня по круглому животику, выпиравшему из-под одежды. — Какой же ты аппетитный. — Спасите! — Не спасайте! — Софа обхватила мой живот руками и прильнула к нему щёчкой. — Ах, какой же ты сладкий, милый и приятный. И такой ухоженный с этим животиком. — Думаешь? — Конечно. Ты выглядишь любимым, уютным, накормленным. Таким хорошеньким. — И ты… ты не хочешь, чтобы я худел? — Вовсе нет. С чего ты вообще взял? Из-за подъёбов Люци с Сэмом? — Не исключено, — проворчал я. — Ты ж мой толстенький бесёночек, — она улыбнулась и поцеловала меня. — Моя пухленькая радость, которая любит покушать. И которая у меня немножко поправилась, — Софа бережно примяла жирок на моём брюшке и погладила. — Я люблю тебя, мой полненький. И хочу тебя вместе с твоим большим животиком. — Моя ватрушечка, — тихо и благодарно выдал я, прижимая её к себе крылом и целуя в макушку. — Покажешь хвостик? Я наигранно раздражённо закатил глаза. — Уаааай, достали его одной просьбой, — усмехнулась ангел, жамкая меня. — Ну давай, Рафи. Ну плюшечка, ну позязя. В итоге, следующие несколько часов Софа жамкала мой жирок и гладила чёрную кисточку на хвосте. Я же тихо вздыхал, обнимая её и также тихо радуясь. Я так тебя люблю, ангелочек. Вряд ли я заставлю себя это когда-нибудь сказать тебе в лицо, но я так хочу взвизгивать каждый раз, когда ты меня мацаешь, целуешь и ласкаешь. Я люблю тебя больше, чем еду. Больше всего на свете. Мне не нужен никто, кроме тебя и Данте. Так мы и сидели, обнимаясь, тискаясь, целуясь. И мысленно растворяясь в любви и мирах друг друга.