Между снами и реальностью

Звук неуверенных шагов эхом отразился от каменных стен злополучного третьего этажа. Словно какой-то воришка, боящийся быть пойманным, молодая ведьма быстро двигалась в направлении кабинета «Защиты от Тёмных Искусств». Её кожа отдавала какой-то нездоровой бледностью в свете тускло освещавших коридор факелов. Нервно теребя воротник мантии и мысленно ругая себя за очередную оплошность, Гермиона остановилась прямо перед массивной дубовой дверью. Причудливые узоры на повидавшем многие поколения дереве, где-то потрескавшиеся и сбитые фрагменты мозаики — всё это определенно навсегда отпечаталось в мозгу робкой, нерешительной девушки. Кто знает, сколько бы она ещё провела времени, просто стоя вот так перед магической преградой, разделяющией её от того самого «единственного сокровища», если бы не раздавшийся рядом смех Пивза, который мгновенно вернул девушку к реальности. Гермиона, дабы снова не стать причиной очередного веселья неуравновешенного призрака, резко схватилась за дверной молоток и отрывисто постучала в дверь. На губах девушки ещё чувствовался привкус огневиски, которым она решила восполнить свой «запас храбрости», прежде чем отправиться на заработанное наказание; сейчас староста могла только молиться, что преподаватель не заметит её некоторой «расслабленности» и, по-крайней мере, не оставит Гриффиндор без ещё какого-то десятка очков. Но никакого ответа так и не последовало. Со вздохом Гермиона прижалась лбом к холодному косяку, давая себе немного перевести дух. Отчего-то её сердце билось, как бешеное, намереваясь сломать рёбра и наконец-то вырваться из юношеской груди. «Быть может, она отлучилась куда-то?» — зародилась мысль в голове гриффиндорки. Не то чтобы Грейнджер плохо подготовилась для этой отработки: она уже заранее выучила половину параграфов предложенного учебника и спокойно могла побороться за титул «Самой ужасной заучки века», но проблема обстояла совершенно иначе: запах корицы и леса после дождя, волосы цвета воронового крыла и бездонные тёмные очи никак не могли покинуть разум этой особы. Лёгкий порыв ветра вызвал волну мурашек по телу молодой ведьмы. Гермиона чертыхнулась про себя, за решение надеть под мантию столь по-летнему лёгкое, открытое платье. Девушка внутренне надеялась на то, что оно сможет произвести хоть какой-то эффект на объект её обожания… Хоть сентябрь ещё и радовал учеников своим теплом, вечера уже становились промозглыми, но, даже несмотря на это, Гермиона решила рискнуть и побаловать в первую очередь себя данной роскошью. Короткое рубиновое платье (в цвет её родного факультета) с V-образным вырезом на груди идеально подчёркивало каждый изгиб её тела. Девушка не могла не гордиться тем, что всё-таки поборола свою стеснительность и решила показать себя во всей красе. Гермиона всё отчётливее слышала какую-то незамысловатую, полную отборных ругательств песню маленького противного привидения, поэтому, наплевав на все правила этикета, распахнула дверь и влетела внутрь кабинета. Помещение, в котором оказалась гриффиндорка, отдало ещё более сильной прохладой, из-за чего девушка лишь сильнее поёжилась. Словно весь её мир мигом утонул во мраке… Пока зрение девушки привыкало к обстановке, она сразу же подметила, что все окна были занавешены тяжёлыми, массивными шторами, но даже через полотно этой ткани пробивались лучи раннего осеннего заката. Ещё раз оглядевшись в поисках хоть какого-то признака жизни, Грейнджер осторожно шагнула в сторону ближайшего проёма. Вид, представший перед взором начинающей колдуньи, был незабываемо великолепен: недалеко от замка простирался запретный лес, густой и непроглядный, манящий своей таинственностью и неизвестностью. В небе можно было разглядеть еле заметные точки, рождающиеся над кронами деревьев: возможно, это были какие-то диковинные птицы или же другие обитатели неизведанной территории, а может — всего лишь плод раскалённого воображения. Всё это зрелище заставляло разум трепетать, захватывало тело и дух, вынуждало потеряться в такой естественной, но до ужаса пугающей природной красоте. Гермиона на минутку даже успела забыть, зачем пришла и где, собственно, сейчас находилась, но… Внезапно помещение, только недавно окутанное непроглядным мраком, заискрилось в пламени разгоревшихся свечей: теперь можно было рассмотреть, как возле стен гордо возвышались огромные шкафы, заставленные старыми сочинениями древних заклинателей. Как истинный книжный червь, гриффиндорка оценила такое большое скопление фолиантов за вековыми стёклами, но не без молчаливого комментария: как показалось девушке, их бы стоило переместить в более безопасное место, например — запретную секцию школьной библиотеки. Но студентка также была уверена в том, что эти книги находились здесь из-за личного пользования профессора ЗОТИ, в противном случае Дамблдор и МакГонагалл уже давно бы разобрались с надлежащим хранением всего этого добра. Задвинув шторы и дав вновь немного привыкнуть глазам, Грейнджер позволила себе осторожно оглядеться: девушке казалось, что кто-то пытался просверлить в ней дырку своим неотрывающимся взглядом, и это ощущение, несомненно, заставило её снова поёжиться и мгновенно перевести взор на плохо освещённую часть помещения. Инстинкты не подводили: пара глаз, слегка поблескивающих от пламени свечей, наблюдала за девушкой. Тёмная одинокая фигура, восседавшая на одной из парт в самом дальнем углу кабинета, еле заметно шевельнулась, когда её обнаружили. Полумрак не смог полностью скрыть в себе ухмылку и ещё сильнее обострившиеся от этого обстоятельства черты аристократичного лица; чёрные, как смоль, локоны аккуратно ниспадали каскадом прямо на плечи затаившейся женщины. Ведьма приняла вызывающую позу, скрестив ноги друг на друге и подперев подбородок изящной, худой рукой, еле прикрываемой какой-то незамысловатой полоской одежды, давая место разгуляться падкому на острые ощущения игривому воображению. Юной ведьме на мгновение показалось, что возникшая прямо перед ней персона сама была словно соткана из полуночной тьмы и таинственной бездонной материи. Засмотревшись на столь необыкновенную картину, Гермиона остановилась прямо в середине комнаты, изумлённо приоткрыв рот, но заискивающий, настойчивый голос вывел девушку из этого состояния. — Мисс Грейнджер, неужели вы так и будете стоять, словно статуя или, наконец, решите пройти к своему рабочему месту? Хотя, собственно, я могу задержать вас на отработках и до полуночи: должность позволяет. Тишину в классе разбавило лёгкое шуршание одеяния профессора, которая элегантно начала движение, и, как показалось Гермионе, пропустившее громкий удар её собственное сердце. — Д-да, мисс Блэк… Простите за столь долгое ожидание, — пролепетала Гермиона, мигом кинувшись к одной из рядом стоявших парт. Старшая ведьма лишь молча одарила гриффиндорку глубоким, оценивающим взглядом, прежде чем нацеленно сделать шаг в сторону своей студентки. Гермиона старалась не поднимать глаз от стола, когда женщина остановилась так непозволительно близко, склонившись на малом расстоянии от плеча гриффиндорки. Неуклюже отстранившись, девушка нервозно поправила мантию, как будто заговорчески спадающую с правой руки. Студентке показалось, что она могла чувствовать на этом расстоянии тепло чужого тела, слышать этот прекрасный запах и наслаждаться еле заметным прикосновением, но столь пряный момент блаженства прекратился так же быстро, как и начался: старшая ведьма уже гордо возвышалась прямо напротив стола Гермионы. Чёрное платье с выразительным декольте, невольно открывающее взору приподнятую бледно-молочную грудь, за счёт сильно перетянутого шнурками на спине корсета полностью перекрыло взор обескураженной таким поведением профессора студентки. Руки тёмной ведьмы медленно опустились на крышку стола. Внезапно в разуме Гермионы раздался нетерпеливый звук постукивания длинных ногтей о деревянную поверхность: женщина выжидающие впилась взглядом в тело напряжённой гриффиндорки, что вынудило вторую всё-таки оторваться от изучения представшей перед ней леди и посмотреть вверх. Молочная кожа на ключицах так заманчиво блестела в этом неровном свете восковых свечей. Шею завитками обрамляли сильно-сильно вьющиеся локоны. В ноздри снова ударил такой до боли знакомый щекочущий запах дождя, от чего девушка постаралась сдержать вырывающийся всхлип. Одеяние профессора, беспрекословно, обрисовывало каждую часть идеально сложенного аристократичного тела, и это не оставляло и шанса бедной Гермионе на то, чтобы та постоянно не скользила взглядом по стройной фигуре. Боясь раскраснеться ещё больше, юная ведьма начала отсчитывать про себя «до ста», но мысль о том, как бы выглядела Блэк в таком же чёрном и элегантном кружевном белье с чулками, нарочно отвлекала от данного процесса. В голове внезапно вспыхнул образ того, как столь строгая преподавательница с силой прижимает Гермиону к столу, осторожно поглаживая тонкую талию и покрывая поцелуями загорелую шею; как тёмная ведьма резко отстраняется, одновременно накладывая чары, которые заставляют гриффиндорку застыть в одном положении, в момент того, как старшая Блэк изучает каждую крупицу её тела, пока девушка не начнёт извиваться под этими бледными руками, задыхаясь от подступающего вожделения. — Мисс Грейнджер, вы уже достаточно насмотрелись на меня, не так ли? — строгий голос профессора внезапно вернул Гермиону в реальность. — Я не могу позволить, чтобы вы так отвлекались во время отработки… Мне может показаться, что вы используете невербальную магию и пытаетесь меня проклясть! Наверное, вас стоит отправить к профессору Снейпу… Он уж определенно не будет против вашего присутствия. Женщина заправила за ухо непослушные чёрные волосы. — К тому же, кому-то представится возможность перебрать весь этот склад со всеми возможными опасными ингредиентами,— протянув последнее словосочетание, преподаватель ЗОТИ утробно расхохоталась, на что Гермионе пришлось до крови прикусить внутреннюю часть щеки и отвернуть голову в сторону, дабы скрыть своё смущение. Стараясь не встречаться с женщиной взглядом, юная ведьма только и смогла из себя выдавить: — П-простите, п-профессор. Я… Я-я даже не знаю, что на меня нашло… Постараюсь больше не отвлекаться, чтобы вас не разочаровывать… — О чём же ты думаешь, Грейнджер? — старшая ведьма, словно дразня протеже, облизала свое алые пересохшие губы. «Возьми себя в руки, Грейнджер, ты сможешь с этим справиться… Просто дыши…» — сказала сама себе девушка, мгновенно зажмурившись. «Раз.» Вдох. Сердце старосты Гриффиндора словно совсем не желало возвращаться к нормальному ритму. «Два.» Выдох. Образ профессора Блэк никак не хотел покидать разум девушки, тем более, что они находились в такой непосредственной близости. «Три.» Гермиона быстро распахнула глаза, но не увидела перед собой выбивающиеся из огромной копны волос локоны и столь откровенное чёрное платье, как вдруг её щёку обожгло чьё-то горячее прерывистое дыхание. — Думаешь о тех защитных заклинаниях против огров с нашей последней лекции, м? Гермиона мгновенно вздрогнула от такой явной неожиданности. Голос старшей ведьмы был слаще мёда, и девушка могла поклясться, что в её роду присутствовали вейлы: уж больно сильны были её «притягательная» энергетика и гипнотизирующая, мгновенно чарующая красота. — Да-да, именно о них я как раз и рассуждала… — Миона слегка подвинулась вбок, от профессора, но наткнулась на отставленную чуть в сторону руку Беллатрикс. Та, словно охотник, загнала свою жертву в импровизированный угол: встав сзади и расположив ладони по сторонам, старшая ведьма не давала Гермионе и малейшего шанса на хоть какой-то побег. Сжавшись, Грейнджер не смела даже вздохнуть, считая, что любое её действие способно спугнуть женщину, так явно нарушающую её личное пространство, как снова такой сладкий полушёпот завладел правым ухом девушки. — Коварная лгунья… — выдохнула Блэк охрипшим голосом — Грейнджер, неужели вы забыли, что я легилимент? Левая рука профессора аккуратно, по-собственнически накрыла ладонь младшей ведьмы. — И, если вы соврёте хоть ещё раз… — чтобы расслышать эти слова, Гермионе потребовалось сильнее напрягать свой слух, сдерживая подступающие к мозгу интимные изображения, — Я просто воспользуюсь магией и, поверьте, узнаю сама каждый маленький грязный секрет этой коробочки… Проворковав страшную для студентки фразу, женщина резко отстранилась. Гермиона почувствовала холод после прерванного телесного контакта; девушка могла поклясться, что не хотела бы, чтобы этот момент так нелепо прерывался, но была благодарна Вселенной за то, что всё-таки теперь сможет спокойно вдохнуть полной грудью. Профессор Блэк, словно вовсе не заинтересованная всем происходящим, прислонилась к своему столу и, скучающе вздохнув, начала изучать собственные ногти. — Итак, — сказала она своим повседневным голосом, как будто не устраивала той нелепой сцены. — Попробуем ещё раз: о чем думаешь, Грейнджер? Гермиона поняла, что этот жест «спокойствия» был лишь затишьем перед бурей. — Я сказала вам правду, ч-честно… — ей казалось, что она уменьшилась до размера маленького серого мышонка, которого вогнала в угол огромная и статная чёрная кошка. — Можете мне не верить, конечно же… Ваше абсолютное право. Девушка, начавшая немного закипать, дёрнула рукой, давая понять, что была ужасно обижена и задета словами профессора, но в то же время хотела тем самым побыстрее завершить этот пустой допрос, попутно скрывая так предательски облепившую лицо краску смущения. Она уже тысячу раз пожалела, что отказала мальчикам в том, чтобы те проводили её на отработку. Сейчас девушка понимала, что находится в некоторой «ловушке», в которую собственноручно себя и загнала. Здесь её точно никто не услышит, и, если сейчас она решит закричать и вырваться из кабинета, навряд ли такая попытка увенчается успехом. К тому же, что-то подсказывало юной ведьме, что Блэк сможет отыскать её даже под землёй. «Или посчитает сумасшедшей…» — что больше походило на правду, когда Гермиона проанализировала свои мысли. — Так, хорошо… — Блэк прищурилась и подошла ближе к студентке, вновь вызвав у той приступ «мини-панической атаки». — Хватит дрожать, я же не буду использовать на тебе круциатус… Ну, по-крайней мере, такие заклинания в стенах школы запрещены… К моему огромному сожалению. Профессор ЗОТИ по-хозяйски уселась на стол, из-за которого за ней следила не прекращающая краснеть гриффиндорка. Гермиона, словно рыба, рваными движениями рта и диафрагмы пыталась ухватить воздух, но лёгкие наотрез отказывались ей подчиняться. Словно ком встал поперёк горла, не давая девушке вздохнуть полной грудью и, наконец, расслабиться. Сейчас её измученный мозг завладел всем телом, бросая его то в жар, то в холод, как вдруг: неаккуратное движение ногой, и из-под платья преподавателя выглянул открытый участок бархатной кожи бедра. Это действие заставило Гермиону нервозно сглотнуть. Девушка могла с уверенностью отметить, что даже при таком малоосвещённом помещении было вполне возможно проследить географию нескольких вен, обрамляющих мышцу преподавателя. Её рука невольно дёрнулась, в попытке дотронуться до столь привлекательного тела, но Грейнджер ещё могла совладать с собой и прекрасно понимала, что к хорошему эта попытка точно не приведёт. Беллатрикс двузначно хмыкнула, привлекая тем самым внимание к разговору, но не отвлекая от своей собственной персоны. — И, мисс Грейнджер, когда с вами разговаривают, поднимайте хоть на секунду глаза… — раздражённо прошипела ведьма. Но реакции от студентки не последовало. Девушка, как завороженная, уставилась в одну-единственную точку ниже поясницы женщины, краснея с каждым моментом всё больше и больше. Гриффиндорка словно попала в вакуум: все сказанные слова мелодично звучащего голоса проплывали мимо неё, как русалки на Чёрном озере, пока та безотрывно смотрела на несильно выраженную пульсацию бедренной артерии. Но внезапно все наблюдения за человеческой анатомией на примере самовлюбленной колдуньи (абсолютно не скрывающей это) были грубо прерваны, и Гермиона почувствовала, как что-то тонкое упирается ей в подбородок. Палочка преподавателя с вызовом была приложена к пульсирующей точке на вене девушки. Мгновение — голова старосты Гриффиндора была приподнята так, чтобы та могла смотреть только в огромные ониксовые глаза профессора ЗОТИ. «В них будто бы поселилась вечность…» — пронеслось в сознании юной ведьмы. Грейнджер так и не смогла понять, где начинался переход зрачка в радужку, пристально сверлящих её плоть очей, но это не имело уже абсолютно никакого значения. Девушка просто тонула в томном взгляде своего любимого профессора. — Заклинание, которое не работает против альтонского огра? — процедила сквозь зубы старшая Блэк, вновь заставляя вернуться гриффиндорку в реальность. — А… И-инфлэтус. — на автомате выпалила Гермиона, только потом сообразив свою ошибку. — Неверно, иммобулюс. — глаза Блэк метались по лицу студентки, словно что то выискивая. — Заклинание, заменяющее инкарцеро? Женщина наклонилась перед девушкой так, что их носы чуть заметно соприкасались, а сама старшая ведьма оказалась в такой тошнотворной близости от Грейнджер, что та нарочно подумала о том, как они сейчас делили, фактически, один воздух на двоих. — Не помню… — слёзы застыли в глазах девушки. «Почему я плачу?» — пронеслось в её сознании. Профессор так и продолжала сверлить взглядом свою ученицу, никак не обратив внимание на проявление слабости со стороны юной ведьмы. «Неужели… Я боюсь Блэк?» — шмыгнув носом, подумала Гермиона. Нет, это было совершенно непохожее, какое-то… Иное чувство… Девушке определённо было страшно, но не за себя: ей просто не хотелось разочаровывать столь красивую женщину, находившуюся так близко, но и одновременно ужасно далеко… — Ну же, мисс Грейнджер, что случилось с вашими познаниями на уроках ЗОТИ? Неужели все ваши мысли теперь заняты какими-то непотребствами? Может даже юным мальчишкой? — тихо произнесла Блэк, медленно прикусив нижнюю губу. Это было похоже на своего рода издевательство, предназначенное для Гермионы. Девушка всё бы отдала за то, чтобы только старшая ведьма перестала вот так играть с её раскалёнными до предела нервами вот уже в который раз. Но это действие только ещё сильнее вызвало предательски растекающееся тепло внизу живота гриффиндорки. Почему любой жест этой властной, но в тоже время беспристрастной женщины так сказывался на организме юной ведьмы? — Гермионе понять было, к сожалению, не дано. Нескрываемая стать, бледные тонкие запястья, обжигающе холодный взгляд — все детали этой чистокровной дамы заставляли сердце девушки каждый раз выполнять кульбит. Ресницы Беллатрикс еле заметно дёргались в такт медленного движения хрусталиков глаз, как вдруг она резко выпрямилась и постучала палочкой по собственному подбородку, раздумывая над только что сказанными словами. Так по-детски оттянув нижнюю губу и с явной увлечённостью рассуждая на тему невольной беседы, женщина казалась для Грейнджер каким-то подобием божества, которому многие были бы готовы поклоняться всю оставшуюся жизнь. Даже если бы пришлось совершить жертвоприношение (и не одно). — Определённо я бы смогла убить ради вас… Или… За вас… — еле шевеля губами, произнесла гриффиндорка. — Знаю! — воскликнула ведьма, не обратив внимания на высказывание Гермионы, заставив ту ещё раз резко вздрогнуть. — Боже, только не говори, что во всём виноват Уизлик! Ох, я бы и не подумала, что, кхм, вы можете запасть на это подобие волшебника… И вообще не представляла, что это может так сильно сказаться на вашей учёбе… Резко опустив руку, в которой находилась палочка, старшая ведьма лишь повела плечами в знак отвращения. Быть может, сама мысль об этом казусе выворачивала её нутро, вынуждая огорчённо всплеснуть руками. Женщина, словно окончательно разочаровавшись, вспорхнула со своего места и быстрым шагом направилась к собственному столу, нескрываемо качая головой. — Мы просто друзья! — оправдываясь выпалила Гермиона, вскочив со своего стула и направившись вслед за преподавателем. — И-и… Вообще… Вообще-то он не в моём вкусе! Юная ведьма начала резко втягивать воздух через раздутые ноздри, отчего её грудь то вздымалась, то резко опускалась. Она сжала кулаки так, что костяшки на её пальцах побелели, и, играя желваками, она устремила свой взор на спину остановившегося профессора. «Собственно, почему это я должна оправдываться?!» — задумалась Гермиона, разжимая руки в попытке вылить праведный гнев негодования, как Блэк резко развернулась на каблуках своих ботфорт, вновь направив палочку в сторону шеи гриффиндорки. — Да неужели? А кто тогда? Хм… — протянула женщина, с ехидством осматривая свою жертву, а младшая ведьма же с надеждой посылала через свой взгляд мольбу, дабы та остановилась и они могли побыстрее забыть о всём этом балагане. Но, видимо, профессор была немного иного мнения на этот счёт. — Так как вы мне снова солгали, мисс Грейнджер… — протянула та, обнажив в злорадной ухмылке ряд белоснежных зубов, так сильно выделяющихся на фоне её тёмной сущности. — Используя свой навык, могу позволить себе выудить информацию из этого храброго котенка, не так ли? Легилименс… Свет белой струйкой вырвался из палочки, поразив, словно стрелой, незащищённый разум отчаянно сопротивляющейся гриффиндорки. Гермиона отважно пыталась поставить щиты, но против одного из самых сильных волшебников своего поколения и по совместительству лучшего легилимента столетия эта попытка была заранее обречена на провал. Через неокрепшие стены окклюменции пробивались порывистые, настойчивые толчки. Сопротивление лишь увеличивало давление со стороны. И, когда барьеры были полностью сметены из разума Гермионы, мысли неровным потоком начали проноситься перед глазами. Всё то, что девушка так отчаянно пыталась скрыть, предательски всплывало на поверхность и представало в новом образе перед испытывающей свои силы тёмной ведьмой. Картинка, где Гермиона и Беллатрикс целуют друг друга до потери пульса во время отработки, которая проходит, почему-то, в комнате самого профессора, затем застигнутая врасплох в одном из коридоров третьего этажа девушка еле сдерживает стоны, пока женщина исследует каждую часть её разгоряченного тела языком, а старый смотритель Филч совершает обход прямо за углом, так близко, что вот-вот может застать эту сладкую парочку в столь неприглядной позе… — Неужели наша всезнайка извращенка? — вопрошала старшая ведьма. Внезапно, из глубин раскрытых интимных мыслей Гермионы, прозвучал её собственный голос: " — Мерлин, Белла, да… Не останавливайся… П-пожалуйста. Да…» Студентка быстро зажмурила глаза от того, как воспоминания о стольких бессонных ночах, мечты об обнажённом теле старшей ведьмы, восседающей на ней, тихий шёпот и прикосновения рук, фоном проносились в сознании девушки. То, что она пыталась защититься от этого, в смятении прикрыв очи, разумеется, ни капли ей не помогало. — Ты правда так обо мне думаешь? Ох, Грейнджер, ты действительно так сможешь? — вторила вслух вопрос за вопросом преподаватель ЗОТИ. Кажется, Блэк была крайне заинтересована всеми подробностями, связанными с извращёнными мыслями её ученицы, поэтому она не прекращала напор, продолжая копать всё глубже и глубже, забираясь в потаённые уголки сознания девушки, выворачивая всё её нутро наизнанку, открывая все её невысказанные желания за последние несколько недель. Что же произошло за это время? Что же так сильно изменило эту самоотверженную и покорную ученицу, что так внезапно стала эпицентром бушующих похотливых фантазий… Беллатрикс хоть и была привлекательной женщиной, но она никогда ещё не видела столько образов, связанных с её персоной… Она и подумать не могла, что внезапно стала основной фигурой, главной героиней столь «громких» мыслей сжавшейся перед ней юной волшебницы, отчего нескрываемо давила ухмылку. — Перестаньте! П-прекратите! — надрываясь, прокричала, наконец, Гермиона, стараясь изо всех сил вытолкнуть нахального преподавателя из своего сознания. И, наконец, у неё получилось выставить барьер в своём измученном разуме. Профессор была явно в нескрываемом шоке от увиденного. Обе женщины так и застыли на месте, тяжело дыша и сверля друг друга безмолвными взглядами. Насильственное давление, наконец, прекратилось, но из-за пережитого голова Гермионы просто превратилась в бубен, по которому, как ей казалось, не переставали отбивать такт. Недостаток свежего воздуха в помещении также сделал своё дело: холод в конечностях ушёл, уступив место внезапно появившейся испарине, которую чувствовала девушка. Истощённая и уставшая после этой неравной борьбы, юная ведьма вновь пожалела о своём приходе, но она могла лишь мысленно потирать воспалённые виски. Волшебница осознала, что её глаза стали постепенно щипать от застывших в них слёз, которые не было никакой возможности смахнуть. Так и находясь в этом напряжённом положении, Гермиона никак не могла пошевелиться, удивляясь тому, что собственное тело отказывалось ей подчиняться. От стыда хотелось было провалиться сквозь землю, бежать далеко от этого ужасного места и насмехающегося профессора, но вдруг ноги гриффиндорки неожиданно обессиленно подкосились. Гермиона прикрыла глаза, ожидая позже почувствовать глухой удар и растекающуюся по телу тупую боль, но возможного падения так и не произошло… Талию девушки крепко удерживали на весу чьи-то сильные руки. Позволив себе распахнуть глаза, Грейнджер осознала, что Беллатрикс теперь приобнимала её. Женщина смотрела на неё с такой непонятной нескрываемой заинтересованностью, обводя взором каждый элемент молодого лица. Гермионе казалось, что ониксовые очи были способны пробраться в душу даже без использования каких-либо заклинаний или других непозволительных средств. Девушке казалось, что эти глаза могли найти всё что угодно внутри чужого сознания, поэтому студентка позволила утонуть себе в их глубине, растворяясь каждую секунду в этой тёмной бездне всё сильнее и сильнее. Гермиона заметила в зрачках преподавателя искру внезапно зародившегося огня: была ли это игра света и тени, а может, внутреннее отражение всего, что сейчас происходило в душе женщины, юной ведьме определенно было абсолютно всё равно. Она лишь отметила для себя, что, чем бы это ни было, оно заставляло блестеть глаза Беллатрикс ярче, тем самым являясь для самой девушки чуть ли не лучшим и прекрасным проявлением красоты и чудес всей её жизни. Ошеломлённое выражение лица профессора резко сменилось игривой ухмылкой, которая навсегда впечаталась в память смущённой студентки. Не успела аббревиатура «ЗОТИ» всплыть в мозгу Гермионы, как она неожиданно была усажена на дерево ближайшей парты. В ответ на это непреднамеренное действие, ножки стола издали скрежет, оставляя после себя полосы и разводы на каменном полу. Гриффиндорка покорно уставилась на своего оппонента. Кончик волшебной палочки профессора вновь начал царапать нежную кожу на подбородке девушки, оставляя после себя розовые отметины. — Объявляю начало отработки, малышка, — пропела Беллатрикс, внезапно проведя тыльной стороной своей свободной ладони по щеке одурманенной студентки. Маленькие электрические разряды сопровождали каждый миллиметр пути прикосновения преподавателя. Юная ведьма чувствовала, как кожа предательски загорается прямо под следами тонких пальцев старшей ведьмы. Гермиона позволила себе рваный, давно сдерживаемый выдох, такой тихий и осторожный, как будто бы женщина перед ней могла попросту растаять от этого действия. «Кажется, мне определенно настал конец…» — подумала гриффиндорка, борясь с соблазном не прижать сильнее руку к своему горящему лицу. Но тут до Гермионы донеслась мысль… Не могло быть всё так просто после того, как Беллатрикс так нагло залезла в её голову, узнав все долго скрываемые фантазии студентки, беспристрастно вырвав их с корнем из воспалённого воображения, словно давно сгнивший, почерневший зуб из сильно опухшей десны. Молодая ведьма прекрасно осознавала, что что-то здесь было явно не так… — Давайте для начала вспомним названия заклинаний, мисс Грейнджер, — не успела девушка закончить свои размышления, как заметила загоревшиеся от предвкушения глаза Беллатрикс. Женщина соблазнительно облизнула кроваво-красные губы, обнажив в обворожительной улыбке ряд своих белоснежных зубов. К огромному сожалению Гермионы, старшая ведьма прекратила почти невесомые поглаживания щеки девушки, приблизив ладонь к своему подбородку и закусив нервно постукивающий по уголку рта ноготь своего указательного пальца, при этом сделав вид, что над чем-то внезапно задумалась. — Если ваш ответ будет правильным, я… Хм… — смотря в потолок произнесла профессор Блэк. — О! Придумала! Стану — снимать с Вас какой-нибудь элемент одежды. С этими словами, женщина схватила девушку за воротник мантии, притянув к себе как можно более ближе. Грудь старшей ведьмы, в этот момент, прижалась к студентке, от чего Гермиона внезапно охнула. — А что будет, если я вдруг дам неверный ответ? — пыталась сглотнуть новый подступающий ком гриффиндорка. Беллатрикс в ответ лишь надула свои пухлые губы, словно маленький ребёнок, у которого только что отняли его любимую игрушку. — Неужели вы так сильно хотите разочаровать меня, мисс Грейнджер? Не думала, что вы способны так поступить… Миона завертела головой, не в силах произнести и слова. Ей казалось, что любое неправильное действие могло позже сыграть с ней довольно злую шутку, тем более, она прекрасно понимала, с кем имела неосторожность связаться… Блэк же продолжала хищно улыбаться в ответ на вопрос девушки. Внезапно её рука вскользь задела шею Гермионы, чем вызвала очередной шок студентки, но длинные пальцы женщины, неожиданно для второй, сомкнулись на горле, чуть ниже подбородка. Профессор медленно склонилась к уху маленькой колдуньи и, охрипшим голосом, едва касаясь губами мочки девушки, тихо-тихо прошептала: — За этим последует наказание, мой отважный львёнок. Гриффиндорка тяжело выдохнула, едва не застонав от действий и слов своего профессора. Всё происходящее казалось девушке обманным и сюрреалистичным, таким невозможным и фантазийным, но даже если так — она точно не хотела, чтобы всё это когда-либо прекращалось. Толкнув колдунью так, чтобы она улеглась на парту, старшая ведьма отстранилась от своей жертвы и безмолвно вызвала заклинание, которое теперь удерживало Гермиону в одном положении. «Быть того не может…» — пронеслось в сознании Грейнджер, когда та ощутила холод и одиночество после того, как тёмная ведьма немного отстранилась. Беллатрикс неторопливо обошла парту вокруг, испепеляя своим взглядом недоумевающую ученицу. Иногда профессор позволяла себе легонько дотрагиваться до кожи девушки своими острыми ногтями, оставляя небольшие полоски и чёрточки на некоторых оголённых участках тела гриффиндорки. Порозовевшие следы начинали приятно покалывать и согревать кожу Грейнджер. В свою очередь, девушка, словно загипнотизированная, следила за каждым движением старшей ведьмы, стараясь не упускать из виду ни одного скользящего момента каждой уходящей секунды. Блэк размеренно отошла в сторону учительского стола, интригующе накручивая локон чёрных, как смоль, волос на свою собственную палочку. Гермиона уставилась в потолок и начала прислушиваться к звукам, не в силах повернуть голову так, чтобы проследить за действиями профессора. — Какие чары оповещают о присутствии человека на охраняемой территории? — раздался голос из другого конца кабинета, от которого девушка невольно дёрнулась. Поза, в которой застыла бедная гриффиндорка была максимально некомфортной: руки студентки покоились по бокам от головы, с силой прижатые к дереву стола и поддерживаемые лишь тонкими магическими нитями. К огромному сожалению Гермионы, у неё не было никакой теперь возможности убрать выбивающиеся из высоко поднятого хвоста волосы, что то и дело щекотали ей нос. Ногами, согнутыми в коленях, девушка отчаянно пыталась скрыть то, что находилось под юбкой короткого вечернего платья. — Громогласные чары, профессор. — ноги девушки задрожали, когда рука преподавателя ЗОТИ коснулась, неожиданно оголённого бедра. Гермиона лишь закусила губу в тот момент, когда в кабинете раздался звонкий звук удара. На коже молодой гриффиндорки начал расцветать отпечаток красивой ровной ладони. — Не думала, что ваш первый ответ так сразу меня огорчит… — Блэк легонько проводила ногтями по недавно оставленному следу, наблюдая за реакцией тела Мионы. — Не впечатляет… Девушка легонько задрожала, под пристальным взглядом профессора. Ей ужасно хотелось хоть немного пошевелиться, возможно, даже улизнуть, но все попытки выбраться были бесполезны и тщетны. — Вы только что шлёпнули меня? — удалось вымолвить гриффиндорке, опустив взор на розовевшее место удара, и наблюдая за этим процессом с широко раскрытыми глазами. К великому удивлению волшебницы, ощущение было более, чем приятным: небольшое покалывание в местах соприкосновения с ногтями Беллатрикс каждый раз вызывало вибрацию во всем теле, что лишь усиливало некоторое злорадство ехидного преподавателя. В ответ Блэк лишь фыркнула, продолжив свой незамысловатый диалог, снова отойдя на небольшое расстояние, прерывая столь интригующий контакт. — Воющие чары, мисс Грейнджер. — не без ухмылки вымолвила старшая колдунья, — Давайте продолжим: заклинание, вызывающее дым, который поможет скрыться в момент непредвиденной атаки? Гермиона точно знала ответ на этот вопрос, но, поторопившись, вновь совершила оплошность, чем вызвала недоумение своего преподавателя. — Фумус… — юбка девушки довольно резко поднялась выше, а на коже уже красовался новый след более сильного шлепка, чем предыдущий. Гермиона невольно захныкала от болезненных ощущений и с вызовом бросила в лицо женщины зародившийся в гневе вопрос: — Что не так? Я же ответила верно! Профессор обошла девушку сзади и склонилась прямо над её ухом. Студентка Гриффиндора снова почувствовала горячее дыхание на своей приоткрытой шее, как, внезапно, рука женщины убрала со своего пути так сильно мешающие волосы, позволив себе погладить покрытую мурашками кожу волшебницы, продолжив медленно спускаться вниз от челюсти по плечу. — Грейнджер… — протянула та, заговорческим шёпотом. — Правильно будет Фумос. Не забывайте о произношении, ведь такие ошибки могут стоить вам жизни. Гермиона лишь кратко кивнула. Тонкие пальцы профессора всё-таки спустились с плеча, теперь изучая выступ одной из ключиц. Девушка изо всех сил старалась сдерживать поспевший на языке нервный стон, который так и норовил вырваться сквозь стиснутые зубы. Преподаватель ЗОТИ уткнулась носом в копну свисающих вниз кудрявых каштановых волос и сделала глубокий, тихий вдох. — Я верю, что ты, львёнок, можешь намного лучше… — прохрипела та, опять обходя свою жертву по кругу, оставляя новые следы ногтями на оголённых ключицах и плече. Беллатрикс напоминала ведьме большую хищную кошку, которая позволила себе роскошь поиздеваться над собственной, загнанной в угол добычей, прежде чем приступить к окончательной трапезе. Женщина в чёрном одеянии снова пристально уставилась Гермионе в глаза, убирая свой непослушный чёрный локон, небрежно спустившийся на пухлые алые губы. — На ваш следующий неправильный ответ, мисс Грейнджер, я перестану сдерживать силу… — строгий голос эхом отразился от стен кабинета, заставляя девушку сосредоточиться. — Попробуем ещё раз: заклинание, используемое как отвлекающий манёвр. Уточню: что-то пернатое. Внезапно, Гермиона почувствовала, как профессор начал рисовать на колене девушки незамысловатый узор, сильно напоминающий собой птицу. Воображаемые хвост и крылья внезапно остановились на линии, почти пересекающей конец бархатной ткани, скрывающей под собой несколько нескромный вид, столь чарующе манящий. — Авис… — выдохнула Гермиона в смятении. Девушка уже зажмурилась, готовясь избежать нового удара, когда заклинание окоченения внезапно отступило. Нежные руки преподавателя приподняли край рубинового платья, от чего юная ведьма немного попятилась назад. Но Беллатрикс не собиралась останавливаться: она осторожно потянула гриффиндорку на себя, стягивая с её плеч так сильно отвлекающую мантию. Мысли девушки в этот момент метались от одного эпизода к другому: Гермиона отвлекала себя тем, что хотя бы теперь может вновь спокойно двигать онемевшими конечностями. Блэк оставила руки покоиться в районе бёдер своей подопечной: тёмным взглядом она пыталась уловить каждую новую эмоцию, зарождающуюся на лице молодой ведьмы, как вдруг. Гермиона почувствовала, что платье магическим образом поползло вверх. Молния на спине резко расстегнулась, слегка поранив нежную кожу. Через мгновение, девушка осознала, что уже сидит перед профессором с раздвинутыми ногами, в одном только нижнем белье. Кружевной красный бюстгальтер лишь слегка скрывал собой грудь среднего размера. Трусы, из того же комплекта, давали свободу полёту фантазии, прикрывая лишь какой-то полоской ткани юношеские прелести. Беллатрикс хищно улыбалась, осматривая свою работу, пока сзади неё проплывали мантия и платье раскрасневшейся девушки. — Маленький бонус за правильный ответ — «Фумос». — добавила она, раскручивая в воздухе одежду, — В следующий раз не забывайте о произношении. Щёки Гермионы пылали от пронзительного взгляда преподавателя и своего позорного вида. Вспомнив о том, что теперь она способна двигаться, студентка стала отчаянно прикрывать оголённые участки кожи своими потными ладонями. — Грейнджер, разве вы не этого хотели в своих фантазиях со мной? — Беллатрикс вновь игриво, так по-детски, надула свои растрескавшиеся губы, тихонько хихикая. — Я рассчитывала увидеть вас более… Хм-м… Раскрепощённой… Гермиона заметила, резкую смену настроения Блэк: женщина хитро прищурилась и ухмыльнулась, разглядывая гриффиндорку перед собой. Проследив за взглядом преподавателя, девушка поняла, что Блэк зацепилась глазами за откровенное нижнее бельё студентки. С горящими от стыда щеками, Гермиона сомкнула ноги и, скрывая смущение, уставилась на свои бледные колени. Абсолютно спокойный голос перед ней неожиданно продолжил: — Заклинание, помогающие обнаружить другого человека в помещении? Грейнджер зажмурила глаза, пытаясь унять теперь ещё сильнее забившееся сердце. — Гом-м… М-менум… Ревелио… — ужасно запинаясь произнесла Гермиона. — А если полностью? — бледная рука профессора скользнула по ткани лифчика ведьмы, в поисках заветной застёжки. Её пальцы начали нежно поглаживать спину, как будто в знак «успокоения», вызывая нарастающую дрожь по телу своей ученицы. — Гоменум… Ревелио… — рвано выдохнула Гермиона. Она ощущала, как Беллатрикс всё ещё водила круги по её спине, заставляя девушку дрожать от поступающих прикосновений. — Намного лучше… — прошептала Беллатрикс, пододвигаясь ещё ближе. Внезапно, профессор оседлала бёдра своей студентки, чем вызвала у второй растекающееся чувство тепла внизу живота. — Почему же ты дрожишь? — приобняв девушку за талию и положив голову ей на плечо, нежно промурлыкала Беллатрикс. — Неужто боишься меня? Если бы Гермиона немного повернула голову в сторону, то обязательно столкнулась бы с соблазнительно алыми губами профессора, но её тело вновь стало твёрдым, как камень, не позволяя сделать даже малейший кивок. Боялась ли она эту хищную, хитрую женщину, которая сейчас так заманчиво играла с её собственными волосами, наматывая несколько прядей на тонкий указательный палец? Боялась ли девушка того, что сидело в ней самой: ту хорошо замаскированную часть себя, которая впервые в жизни была обнаружена объектом её воздыхания? Грейнджер не могла точно ответить на этот вопрос. — Мне п-просто х-холодно… — отнекивалась Гермиона, хотя, отчасти, сказанное было правдой. Ночь уже вступила в свои права, с тех самых пор, как студентка открыла двери этого кабинета. И, на удивление, время пролетело достаточно быстро: сколько уже продолжалась эта игра? Час? А может — полтора? Интересно, ищут ли её уже друзья? Давно ли кончился ужин? В объятьях Беллатрикс было определённо намного уютней, чем в кресле у, например, того же самого давно приевшегося камина общей гостиной Гриффиндора, тем более, исходя из того, что девушка полуголой восседала на крышке деревянного стола прямо в кабинете преподавателя ЗОТИ. Гермиона ощущала на себе руки профессора, могла чувствовать её размеренное дыхание и, даже, глухой низкий стук чужого сердца о кости грудной клетки. Но эта минутная идиллия резко прекратилась, когда преподаватель со звонким смехом спрыгнула со стола, прихватив с собой в качестве трофея девчачий шёлковый лифчик. Дыхание в шею больше не согревало; руки, которые так нежно обнимали талию девушки, теперь, играясь, вертели ещё один элемент одежды бедной гриффиндорки. — Тогда нам лучше поторопиться, котёнок. Мы же не хотим, чтобы ты заболела? Хотя… — крутя на пальце бюстгальтер и рассматривая его в неровном пламени свечи, Беллатрикс призадумалась. — Он бы тебя определенно не спас, хм. Слегка пожав плечами, профессор подбросила в воздух предмет одежды девушки и шагнула по направлению к той: Гермиона всё так же не оставляла попыток скрыть руками свою молодую упругую грудь. — Ну же… На этот раз я точно задам последний вопрос, от которого будет зависеть весь исход нашей маленькой игры. Мои условия заключаются в том, что если ответ будет неверным… — промурлыкала Блэк. — Придётся пройти в гостиную Гриффиндора вот в таком виде! Увидев ошарашенное выражение своей студентки, преподаватель ЗОТИ залился дьявольским хохотом, от которого по телу гриффиндорки мгновенно побежали мурашки. — Видела бы ты сейчас своё лицо, Грейнджер! — сложившись пополам от смеха, пробормотала женщина. — Боже, как же легко застать тебя врасплох! Истеричное хихиканье не прекращалось, заставляя всё сильнее бледнеть молодую ведьму. Гермионе казалось, что профессор определённо сошла с ума, но с этим поделать, увы, ей было нечего. — Вы же пошутили, правда? — несколько более серьёзно произнесла девушка. — Я — староста Гриффиндора… Меня могут неправильно понять! Беллатрикс в последний раз вспрыснув и, наконец, успокоившись, с укоризной посмотрела на студентку: — Кого это волнует, моя дорогая? Ты же сама так хотела невообразимых «острых ощущений», да и кто я такая, чтобы в них отказать? Женщина схватила Гермиону за руки, болезненно дёрнув и лишая возможности скрыть той своё обнажённое тело от зорких глаз преподавателя. — И как мы, по-твоему, это сделаем, без эдакой «маленькой шалости»? — облизнув свои губы, произнесла старшая ведьма. — Другой возможности, боюсь, может и не быть, верно? Беллатрикс заговорчески продолжала: — У тебя всё ещё есть возможность ответить мне правильно, львёнок. Гермиона сглотнула, когда старшая ведьма выпустила её руки из своей мёртвой хватки. Девушка стала наблюдать, как профессор вновь продолжила столь тихой и осторожной походкой, всё сильнее походившей на кошачью, своё передвижение по кабинету. — И что же будет, если я всё-таки отвечу верно? — нахмурившись спросила юная ведьма. Это бестолковое и непонятное обстоятельство всё больше начинало нервировать. Чем дольше продолжалась эта глупая детская игра, тем меньше она походила на реальность. События разворачивались уж больно стремительно и непредсказуемо. Блэк вновь приблизилась к своей студентке, мгновенно расставив руки по бокам от молодого тела и наклонившись вперед, открывая девушке вид на собственную пышную грудь. Расстояние между ними стремительно сокращалось, пока их не разделяли какие-то несчастные пара сантиметров. — Всё, что пожелаешь, Грейнджер. — расплылась в полуулыбке Беллатрикс Блэк. Правая рука женщины, внезапно, ухватилась за бедро резко застонавшей девушки; осторожные движения, начавшиеся на внешней стороне, мгновенно перешли в более болезненные, из-за ногтей, с силой впивающихся в смуглую кожу юной ведьмы. Под аккомпанемент внезапно вырывающихся неровных всхлипов студентки, пальцы профессора опустились более плавными движениями ниже, оставляя рваные полосы от линии пояса и до колена. Гермиона усилиями воли не позволяла себе опустить глаза на столь манящий бюст преподавателя, вновь изучая бездонные очи Беллатрикс, что в тот момент ответно смотрели на неё. Старшая ведьма так сладко и соблазнительно прикрыла глаза и, сильно сбитым из-за неровного дыхания голосом, на этот раз не отстраняясь, задала ещё один вопрос. — Назови мне заклинание, при помощи которого можно сделать местность невидимой. Внезапно, глаза Блэк с силой распахнулись и метнулись прямо к поджатым губам опешившей Гермионы. Профессор слегка приподнялась на вытянутых руках и позволила себе жадно впиться в шею своей протеже. Рваные звуки поцелуя, словно летучие мыши, заполонили собой всё помещение. Гермиона, в свою очередь, лишь до крови закусила губу от удовольствия. Её голова отключалась от каждого нового прикосновения губ преподавателя ЗОТИ. Профессор словно специально отвлекала юную ведьму, не давая той и шанса вспомнить подходящее по смыслу заклинание. — Дезиллю… — Гермиона не успела договорить фразу, как почувствовала, что Беллатрикс вцепилась зубами в кожу, недалеко от сонной артерии. Грейнджер едва не зашипела от этой сладкой боли, понимая, что теперь там останутся следы неровного укуса. Девушке хотелось оттолкнуть от себя преподавателя, но её руки уже были прижаты бледными ладонями к холодной поверхности стола. Тогда Гермиона и решила, что лучшим способом поскорее покончить с этим будет правильный ответ. Ведьма поняла, что чуть не совершила очередную ошибку, стоящую ей репутации: дезиллюминационные чары делают предмет неотличимым от местности, но никак не невидимым. — Сальвио гексиа. — отчаянно прошептала девушка. На мгновение все действия и звуки словно покинули кабинет. Профессор внезапно остановилась, наконец отпустив ту сильно прикушенную точку. Гермиона уже смирилась с тем, что сейчас её вышвырнут из кабинета «в чём мать родила», сопровождая каждый шаг опозоренной и униженной юной ведьмы, громогласными выкликами и злорадствующим смехом. — Правильный ответ… — прохрипела Блэк, прервав тишину и остановив самобичевание другой колдуньи. Преподаватель ЗОТИ неожиданно для Грейнджер прильнула губами к следам от укуса, как бы извиняясь за причинённую ранее боль. — Видишь, как приятно иногда отвечать правильно на поставленные вопросы. — выдала старшая ведьма. Гермиона только хмыкнула в ответ, поддаваясь водовороту новых ощущений, запрокинув голову в предвкушении вознаграждения. Шея девушки отдавала неописуемой болью и жаром, но поцелуи Беллы успокаивали и остужали недавно измученные участки кожи. Блэк слегка надавила рукой на живот гриффиндорки, вновь усаживаясь на неё и придерживая подопечную за спину, для более мягкой посадки. Как только тело преподавателя окончательно опустилось на бёдра ученицы, женщина с жаром впилась в её растрескавшиеся губы. Грейнджер чувствовала чужую улыбку на своих устах, как чьи-то холодные дерзкие руки так ласкали разгоряченный бюст девушки; тонкие, настойчивые пальцы вдруг начали играться со вздымающейся грудью гриффиндорки, пока та упивалась каждым прожитым моментом. Грейнджер дала возможность языку Беллатрикс стать ведущим, чтобы тот полностью заполнил собою пространство, жадно соперничая с её собственным, за без боя отданную той территорию. Руки преподавателя скользили всё ниже, сначала создавая узоры на возбуждённых сосках, а потом ногтями цепляясь за ткань намокшего нижнего белья. Их поцелуи становились более интенсивными: Гермиона позволила запустить собственные пальцы в тёмную копну вьющихся волос Блэк, царапая, тем самым, кожу её головы. Беллатрикс лишь утробно зарычала прямо в рот гриффиндорки, продолжая напористые движения собственного языка. Пальцы тёмной ведьмы, наконец, скользнули вдоль лобка, нащупав клитор сквозь кружевную, мягкую ткань. Рука плавно нырнула под одеяние, вызвав у Гермионы резкий, молящий стон. — Львёнок, ты мне льстишь… — тихо промурлыкала Беллатрикс прямо в губы девушки. — Неужто несколько моих нескромных движений сделали тебя такой мокрой, мм? Грейнджер заскулила, не в силах ничего ответить. Подушечки пальцев вновь мягко коснулись разгоряченного клитора, от чего юная ведьма выгнула спину, хрипло застонав. Сбитое дыхание под прикосновения нежных рук Беллатрикс чуть ли не переходило в сдавленный вскрик, пока Гермиона, ища трения, не начала ёрзать бёдрами по деревянной поверхности, слегка раскачивая восседавшую на ней ведьму. Девушка отчаянно пыталась зацепиться за что-нибудь руками, ища хоть какую-то точку опоры, боясь окончательно провалиться в это сладкое небытие. Юной ведьме казалось, что она определённо вот-вот упадёт в обморок от ощущений и только прикосновения Беллатрикс останавливали её от окончательного спуска в пропасть. Резко и по-собственнически, Блэк захватила ртом твёрдый сосок Гермионы. Не придумав ничего лучше, чем снова запустить руки в растрёпанные кудри, волшебница с каждым новым движением отчаянно тянула профессора за волосы. В это время Беллатрикс расправилась с нижним бельём Грейнджер, как вдруг: тёмная ведьма хихикая отстранилась, заставляя студентку жалобно хныкать, подаваясь бёдрами вперёд, в поисках такой необходимой ласки, но профессор быстро спустилась на пол, повернувшись спиной к студентке. Тело Гермионы покрылось миллионами мурашек: от контраста температур комнаты и разгоряченного тела, внезапно бросило в неконтролируемую дрожь. Озноб завладел всем естеством Грейнджер и та запаниковала, опасаясь, что могла сделать что-то не так. Но резкий магический толчок, ещё сильнее впечатавший в стол юную ведьму, привёл её наконец-то в себя: корсет Беллатрикс внезапно падает на пол, куда, через несколько мгновений, так же беззвучно отправляется чёрная ткань воздушного платья. Не успела Гермиона даже приглядеться получше, как преподаватель, улыбаясь, повернулась к ней, демонстрируя свой комплект из чёрного сетчатого бюстгальтера и, больше смахивающее на стринги, такие же кружевные трусики. — Нравится зрелище? — проворковала Беллатрикс, внезапно опустившись на колени прямо перед Гермионой. Блэк силой заставила раздвинуть молодую ведьму ноги, вызвав у той ещё один прилив краски. — Ты изумительна… — прошептала профессор, мгновенно припав губами к промежности студентки. Неестественные мокрые дуги начали обволакивать кожу вокруг клитора, палец дразнил проход юной ведьмы, не позволяя получить нужное удовольствие. Прошла минута, а может быть — вечность, пока Гермиона так отчаянно пыталась сомкнуть бёдра, притягивая своего преподавателя для большей близости, но свободная рука женщины удерживала извивающееся под ней тело в одном положении. Блэк лишь играла, наблюдая за реакцией похотливой девушки: ей нравилось то, как гриффиндорка побеждено выгибалась и дёргалась от каждого лёгкого прикосновения. — Пожалуйста… — выдавила из себя девушка, тяжело сглатывая воздух так, словно помещение скоро станет вакуумом. — Ммм? Я не расслышала, котик. — остановившись и хищно вглядываясь в лицо студентки, пробормотала женщина. — «Пожалуйста» что, Грейнджер? Гермиона пыталась отдышаться, но у неё это плохо получилось, поэтому, вцепившись собственными ногтями в предплечье старшей ведьмы, она отрывисто произнесла: — Пожалуйста… — М-м-м, — протянула Беллатрикс, облизнув свои губы в предвкушении. — Неужели ты хочешь, чтобы я вошла в тебя? О-о, ты этого несомненно желаешь… Тёмная ведьма поползла вверх, остановившись в миллиметре от губ старосты Гриффиндора, прежде, чем тихо произнести: — Так давай же сделаем эту ночь для тебя незабываемой… Женщина притянула к себе девушку для жаркого поцелуя, одновременно вставив один палец в промежность юной волшебницы. Блэк слегка расхихикалась в губы девушки, когда та начала дрожать от предвкушения. Тело гриффиндорки посылало вибрации прямо к руке профессора Блэк, пока та аккуратно и нежно массировала клитор. Не выдержав накала страстей, Гермиона вскрикнула: — Белла, пожалуйста, сделай это! Услышав своё имя, Блэк наконец-то решила сжалиться и протолкнула сразу три пальца, мгновенно спустившись по юному лону вниз, к клитору, но всё ещё не отводя взгляда от громко стонущей Гермионы. Янтарные глаза девушки вспыхнули от шока, поэтому Беллатрикс замедлилась, давая телу время привыкнуть. Странные ощущения, только что граничащие с болью, резко перешли в удовольствие и неконтролируемое желание. Гермиона перестала сдерживаться и уже наплевала на то, что её громкие стоны могли услышать, поэтому она полностью забылась в своих сбывшихся мечтах, окунувшись в них с головой. Блэк незаметно переместила левую руку на грудь девушки, начиная играть с торчащим соском. Грейнджер ещё громче застонала от действий Беллатрикс, с каждым разом только и усиливающей толчки пальцев внутри студентки. — Пожалуйста, б-быстрее… — вымолвила гриффиндорка, схватившись за волосы женщины. Старшая ведьма с оскалом взглянула в полуприкрытые глаза и начала наращивать темп, выписывая языком символы на набухшем от возбуждения клиторе. Пара уверенных и точечных толчка, вдруг заставили стонать старосту Гриффиндора неестественным голосом: — Мерлин, Белла, да… Не останавливайся… П-пожалуйста! ДА! Девушка начала самостоятельно насаживаться на длинные пальцы профессора: обхватив ногами Беллатрикс и притянув её к себе насколько это было возможно в данной ситуации, Гермиона почувствовала, как её мышцы сжались вокруг руки женщины. Когда последняя волна оргазма прошла по телу гриффиндорки, Блэк встала на ноги и подошла к юной ведьме сбоку. Женщина подхватила за локоть Грейнджер, что так рьяно держалась за её густые чёрные волосы, и прижала тыльную сторону обмякшей ладони к своей щеке. Напоследок чмокнув тонкую кисть, Беллатрикс уже было хотела отстраниться, но девушка схватила женщину за предплечье, наконец придя в себя. Немного подрагивая от прошлых событий и нервно дыша, юная ведьма приподнялась, оперевшись на свободную руку. Девушка уставилась на сеточку, еле удерживающую, пышную грудь профессора и с придохом уточнила: — Кажется, теперь моя очередь… В ответ она услышала задорный утробный хохот преподавателя, которая кратко кивнув, уселась на ближайший стул, развернув его к оппонентке. Завороженная этим зрелищем, Гермиона начала аккуратно расстегивать бюстгальтер Блэк, подспудно рассматривая красивое аристократичное тело. Плечи Блэк были усыпаны родинками, по ключицам растянулись мелкие шрамы, и одна рваная белая полоса, окончательно приковавшая к себе взгляд гриффиндорки, обрамляла собой ребро и часть живота, останавливаясь прямо перед тонкой полоской нижнего белья. Грейнджер осторожно прикоснулась тыльной стороной ладони к очертанию этой раны, в ответ получив мелкую частую дрожь. Не растерявшись, Гермиона стала увереннее изучать руками кожу живота, на что Блэк лишь оскалившись ухмыльнулась. Несмотря на возраст, тело старшей ведьмы выглядело просто великолепно: на ощупь молочно-белая кожа была гораздо приятнее бархата. Внезапно, одной рукой, Беллатрикс обвела волосы девушки, резко потянув назад, отрывая тем самым ведьму от изучения тела декана Слизерина. Руки Грейнджер остались покоиться на груди профессора, пока она всматривалась в чёрные омуты напротив. Блэк ответно переместила свои пальцы на подбородок ученицы, осторожно притянув её к нежному, почти невесомому поцелую. Губы старшей ведьмы замерли в уголке рта Гермионы, пока та неуверенным жестом раздвинула преподавателю ноги. Несмотря на то, что сидя Блэк была чуть ниже гриффиндорки, её надменный взгляд и теперь закинутый вверх подбородок напоминали девушке, у кого здесь была вся власть. Этот самовлюбленный жест так и кричал о том, что Беллатрикс Друэлла Блэк не просто какая-то там волшебница, с очень завышенным эго, она — выходец чистокровной великой династии, коварная и красивая ведьма, очевидно гордившаяся своим происхождением. Эта властность и харизма были частью тёмной ведьмы, тем самым скрытым элементом ДНК, который передавался в их роду из поколения в поколение. Никто бы не смог даже сравниться с этой дамой в способности подать себя и быть ошеломляющим примером для подражания. Тёмная ведьма потянула Гермиону на себя, заставляя ту устроиться между своих ног. Девушка беспрекословно повиновалась, когда профессор, приказывая, произнесла: — Сними их. Вот он — последний барьер, отделяющий гриффиндорку от декана Слизерина. Девушка аккуратно потянулась дрожащими руками к резинке с чёрным кружевом, но тут, грубо схватив, её остановили. Ногти преподавателя царапали кожу на плечах студентки, в то время, как сама Блэк чуть согнулась, чтобы оказаться ближе с лицом Гермионы. — Без рук, львёнок. Хищная улыбка вновь украсила бледное лицо. Грейнджер уставилась округлившимися от ужаса глазами в одну точку, на что вызвала ещё один смешок Беллатрикс. В планы старосты Гриффиндора это не входило, но и отступать на полпути девушка определённо не собиралась: наклонившись целенаправленно, как можно ниже к резинке, позволяя удерживать свои запястья пальцами профессора, Гермиона осторожно зацепилась зубами за трусы. В отчаянной попытке их спустить она поняла, насколько это было тяжело. Довольный преподаватель снова одарила студентку смехом, сжалившись над неуклюжестью младшей ведьмы. — Мне нравится твой подход, дорогая, но может лучше использовать свой язык? — издеваясь произнесла Блэк, от чего краска вновь прилипла к щекам студентки. — Не знаю, например, чтобы произнести заклинание? Гриффиндорка застонала, понимая, насколько глупо сейчас выглядит. Тихонько прошепча чары и, наконец, покончив со всем этим, девушка заскользила по ногам профессора руками. Осторожно поднимаясь вверх, по бёдрам, затем, дойдя до груди и, немного надавливая на область вокруг сосков, студентка вновь спустилась обратно вниз по животу. Смущённая Гермиона бросила взгляд вниз, вновь покрываясь румянцем. — Не останавливайтесь, мисс Грейнджер, иначе я могу заскучать. — прищурившись произнесла старшая Блэк. Гриффиндорка лишь кратко кивнула и, как можно более осторожно, прильнула к половым губам Беллатрикс, ощущая скопившуюся на них влагу. Девушке был интересен тот удивительный факт, что тёмная ведьма так долго сдерживалась, даже не подавая вида о том, в каком сильном была возбуждении. Неопытный язык волшебницы пытался выводить круги возле клитора, иногда задевая его, посылая, тем самым, крупную дрожь по телу Беллатрикс. — Я не совсем опытна в этом деле. — произнесла Гермиона, посмотрев на прикрытые глаза профессора. — Пожалуйста, направьте меня, если что-то будет не так… — Всё в порядке, львёнок, просто не забывай про пальцы и… Продолжай… — с придыханием произнесла старшая ведьма. Руки скользнули по бёдрам, когда Гермиона продвинулась чуть ближе, устроившись под нужным углом. Поборов всё своё смущение, медленным толчком девушка ввела два пальца в профессора, услышав при этом рваный тихий вздох. Гриффиндорка внимательно следила за реакцией тела своей любовницы: посчитав, что этого недостаточно, юная ведьма решила слегка нарастить темп, сравниваясь со скоростью своего языка. Бёдра Беллатрикс начали двигаться в такт толчков, но старшая ведьма почти не реагировала. Единственное чем сопровождалось безумное вожделение — периодические рваные вдохи из алого полуоткрытого рта. Ониксовые глаза профессора изучали, нет — пожирали девушку внизу, не давая той полностью расслабиться. — Три…- еле слышно выдохнула Блэк. Хвалёный самоконтроль начинал постепенно ускользать от задыхающейся ведьмы. Студентка остановилась, недоумевающе уставившись в лицо преподавателя сверху. — Ах… Три пальца, Грейнджер… Гермиона выполнила всё так, как ей сказали. Тихое постанывание дало понять, что действие было выполнено правильно. Правая рука Блэк переместилась на её собственную грудь: женщина начала поглаживать сосок, периодически сжимая грудь, другой рукой, в свою очередь, вцепившись в волосы юной ведьмы. Гермиона ускорила темп, наблюдая за эмоциями, сменяющимися одна за другой на лице Беллатрикс. — Быстрее, с-солнце… — голова профессора была откинута назад в некотором экстазе, полуприкрытые глаза уставились в одну точку, а изо рта ведьмы выходили хриплые стоны, вперемешку с отборными ругательствами. Разум Гермионы стал калейдоскопом от накопившихся эмоций и полных противоречий на счёт преподавателя ЗОТИ: казалось, что старшая ведьма впервые показывала свои истинные эмоции. Грейнджер задумалась, сколько человек видели Беллатрикс такой: поговаривали, что у профессора было не так уж и много партнёров, а точнее — только один — Рудольфус Лестрейндж, и-то который уже давно был мёртв. Блэк ненавидит, когда при ней говорят об этом «напыщенном болване», поэтому при любом упоминании она была способна проклясть собеседника, не держащего язык за зубами. Тем временем, стоны профессора поминутно усиливались. Гриффиндорка не заметила за своими мыслями, что женщина не прекращала повторять её имя: — Грейнджер… Гермиона чувствовала, что кто-то неистово толкал её в бок, но она не предавала этому абсолютно никакого значения. — Грейнджер! — толчки становились всё сильнее. Девушка не могла сообразить, что в принципе происходит, поэтому оторвавшись от своего дела, вновь услышала свою фамилию. — Грейнджер! Ещё один пинок под ребро и Гермиона оказывается прямо на мощёном каменном полу. Свет, из не зашторенных окон, резко ударил в лицо ведьмы. Проморгавшись, та лишь увидела рядом с собой сгорающего от стыда Невилла. Не понимая, в чём же обстояло дело, юная ведьма повернула голову в сторону, заметив заполненный студентами кабинет: некоторые сидели и смотрели на неё, ухмыляясь, другие, перешёптываясь, лишь кратко качали головой, а несколько человек, которым было абсолютно всё равно, уткнулись лицом в свои пергаменты, что-то быстро записывая. Друзья девушки смотрели на неё с сочувствующим видом. Не совсем понимая, что происходит, Гермиона услышала нетерпеливое постукивание носка туфель по каменной плитке. Звук этих движений резко прекратил галдёж со стороны однокурсников студентки. Краснея от стыда, девушка подняла голову, застав перед собой Блэк, гневно взирающую на неё свысока. Женщина нетерпеливо сверлила взглядом старосту Гриффиндора, бросая на неё, поминутно, молнии ярости, тем самым заставив Гермиону на полу сильнее скукожиться. — Неужели я настолько неинтересно рассказываю, что вы решили вздремнуть прямо на моём уроке, мисс Грейнджер? Если вам нездоровится, вы просто могли отлежаться, но теперь… Попрошу вас покинуть это помещение! — бросив ещё один испепеляюще гневный взор, произнесла старшая ведьма. — Жду вас на отработках. Минус 20 очков, Гриффиндор. Гермиона с ужасом осознала, где всё это время находилась: волшебница, сильно измученная в связи с началом учебного года, после бессонной ночи, проведенной за подготовкой к эссе, уснула на уроке ЗОТИ, что, наверняка, вызвало волну негодования до её пробуждения со стороны профессора, и теперь всё складывалось хуже некуда… Она, Гермиона Джин Грейнджер — староста факультета Гриффиндор, отключилась прямо на лекции, из-за чего собственноручно потеряла накопленные очки. Профессор МакГонагалл будет просто в ярости: декан давно требовал, чтобы девушка сбавила нагрузку, когда её обнаруживали спящей в библиотеке, но теперь… Если Блэк донесёт на неё Минерве, что будет вполне справедливо и даже ожидаемо, плакали, в конечном итоге, посещения всех дополнительных уроков в этом семестре. — Прошу прощения, профессор! Я-я… Я просто засиделась вчера с сочинением о драконах до поздней ночи и… Получила то, что имею! — выпалила Гермиона, после того, как поднялась с пола. — Но я полностью работоспособна, честно. Обещаю, что такого больше не повторится! Позвольте мне и дальше присутствовать на занятии… Девушка услышала едкий шёпот Драко на задних партах: парень со своими тупоголовыми друзьями из Слизерина, радуясь оплошности Грейнджер, не останавливаясь травил байки: — Позо-ор… — ядовито сказал Малфой своей соседке по парте Пэнси. — Бурные ночи с Уизли и Поттером выбивают последние силы из этой грязно-кровной шлюхи. Гермиона еле сдержалась, чтобы не навалять этому придурку прямо в кабинете, но голос преподавателя прервал её нарастающий гнев. — Боюсь дело не только в этом, но если вы настаиваете… — Беллатрикс расплылась в улыбке, напоминая чем-то чеширского кота; огонёк в ониксовых глазах выдавал явное и нескрываемое желание в очередной раз поиздеваться. — Ваш любимый вопрос, Грейнджер: заклинание вызывающее дым? Блэк начала двигаться по классу, от чего все переговоры резко прекратились. Стук каблуков эхом разнёсся в тишине огромного кабинета. Некоторые студенты поёжились от подступающего страха: никому не хотелось оказаться на месте Гермионы. — Фумус… — внезапно проговорила девушка, после чего шлёпнула себя по лбу. «Чёртовы чары, дурацкое слово, боже, почему я никак не могу его запомнить?!» — бранилась про себя студентка Гриффиндора. — Фумос, Грейнджер. Эта ошибка может стоить вам жизни. Ещё минус пять очков Гриффиндор, продолжаем? — голос Блэк напоминал чем-то сталь, способный кого угодно заставить расплакаться. Слова произносились чётко и громко, с неким презрением и враждебностью. Такая жестокая реальность лихо ударила в лицо Гермионы: перед ней сейчас стояла Беллатрикс Блэк, собственной персоной — самая привлекательная женщина Хогвартса и, по совместительству, чистокровная ведьма, так сильно ненавидящая магглорождённых. Профессор всё равно занимал определённую нишу в сердце гриффиндорки, даже несмотря на свою жестокость и открытую грубость, но сейчас Гермиона прекрасно понимала, что это определённо ничем не поможет. Симпатия — это одно, а попытка выйти из кабинета живой — первоочередное. — Простите, я задумалась… Постоянно забываю точное произношение этого заклинания. И всё же, продолжаю настаивать на своём присутствии на уроке. — уверенно сказала Грейнджер. Был бы это кто-то другой, он тотчас бы выбежал из кабинета, радуясь тому, что его освободили. Со словами Беллатрикс почти никто не спорил, но Гермиона была одним огромным, полным противоречий, исключением. — О чем думаешь, Грейнджер? О мальчиках? Неужели, для тебя это стало важнее учёбы? — сказала Беллатрикс, подходя ближе. «Какие мальчики? Почему всё перешло в обсуждение потенциальных партнёров?» — как всегда вопросы появлялись раньше, чем гриффиндорка могла на них ответить. — Или может о продвижении себя в роли «всезнайки»? Хотите получить ещё одно задание? Может вам подкинуть больше дополнительной работы? — со злостью выплюнул профессор. — Даю вам три эссе на эту неделю: «Заклинания сокрытия», «Вервульфы» и «Непростительные заклятия». А сейчас, будьте добры, не срывать мой урок и не отвлекать студентов своими стонами. Это неподобающее поведение выходит за все рамки дозволенного. Красная, словно помидор, и пристыженная тем, что, как надеялась Гермиона, никто не понял, девушка села к Невиллу, не смея поднять глаза на двигающегося мимо преподавателя. — Прости… — прошептал Невилл. — Она сказала, что если я попытаюсь тебя разбудить сам, то отправит нас обоих к МакГонагалл. Она немного злорадствовала, когда ты слишком громко, ну… Мычала… Девушка прекрасно понимала, о чем пытался сказать её раскрасневшийся друг. Невилл всегда стеснялся обсуждать такое, тем более с девочками. С соседнего ряда, прямо к ним на парту приземлилась бумажка с какими-то каракулями. — Очень смешно… — еле слышно произнесла гриффиндорка. Анимированный рисунок, где рука Грейнджер двигается под мантией, заставил девушку начать играть желваками. Надпись сверху издевательски проплыла перед глазами ученицы: «Даже уроки нам не помеха!». На обратной стороне начеркали «Рон и Гарри не удовлетворяют, так ты во сне себе помогаешь?» Совсем не трудно было догадаться, чьим было столь остроумное послание. Посмотрев назад, они с Невиллом заметили хихикающую компанию Слизерина. Пару человек играли бровями, смотря на неё, тихо восклицая, как бы изображая некое подобие криков. Грейнджер покраснела от подступившей злости, но у неё остались к Невиллу некоторые вопросы: — Я стонала во сне? Или… Что-то говорила? Пальцы нервно крутили противную бумажку, сминая и разглаживая её вновь. — Ты просто бормотала заклинания во сне, я хотел тебя толкнуть, но профессор сказала, что разберётся с тобой сама… Потом ты начала мычать и скулить. Несколько человек решили, что ты стонешь, это и взбесило профессора Блэк. Что тебе там такого приснилось?.. — спросил приятель, но оплеуха от преподавателя ЗОТИ не заставила себя долго ждать. — Лонгботтом, вы хотите присоединиться к отработкам? Или просто решили поиграть с моим терпением? — шипение Беллатрикс разнеслось по всему классу. — Ещё одно слово и вас ждёт сладкая неделя в компании профессора Снейпа! Поверьте, он будет очень рад послушать все ваши истории, а сейчас, ах, да оборотни… — женщина продолжила урок. Невилл больше не отрывал взгляд от пергамента, а Гермиона же надеялась, что Беллатрикс не воспользовалась легилименцией, пока она спала. Урок закончился в течении считанных минут, как показалось юной ведьме: возможно потому, что большую часть лекции Грейнджер переписывала всё, что успел записать Лонгботтом, пока подруга спала. Как только прозвенел звонок, все ученики собирались как можно быстрее покинуть кабинет. Профессор Блэк, не обращая уже никакого внимания на убирающихся студентов, перешла к проверке каких-то сочинений. Смешки со стороны заставили Гермиону собраться как можно быстрее и выбежать из класса даже не попрощавшись с преподавателем, полностью красной от стыда. Девушка сразу же направилась в свою комнату. Совсем обессилевши и не прекращая плакать, Гермиона так и не пошла на злосчастный обед, но, спасибо Джинни, которая лично позаботилась о подруге и принесла ей немного еды. Друзья рассказали ей сложившуюся ситуацию, поэтому рыжая ведьма, без особых расспросов, несколько часов утешала Грейнджер тем, что многие всё не так поняли, а наказания от Блэк можно пережить. Но потерять уважение профессора для Гермионы было куда важнее. Она прекрасно понимала, что старшая ведьма её, мягко говоря, недолюбливает из-за «нечистоты» крови, а теперь ещё и сложившаяся ситуация наводила определённую путаницу. Женщина могла всё не так понять и принять произошедшее на свой счёт, сочтя такое поведение, как неуважение к собственной персоне. Поэтому, когда Джинни ушла, Гермиона начала составлять список книг, которые будут нужны для заданных профессором эссе, чтобы оправдать её сильные стороны и вернуть доверие преподавателя. Спустя какое-то время, девушка снова посетила царство Морфея, но на этот раз, объект её обожания глумился и смеялся над юной волшебницей, в стенах Общего Зала, унижая и обзывая свою протеже перед всеми студентами огромного Хогвартса…