Сокровище Великого моря

      — Пираты… — пожав плечами сказал Седрик.       — Пираты? — переспросил Джек, — а что за флаг?       — К сожалению очень знакомый флаг, — в своей манере ответил Седрик, — это пираты красноголового Майка.       — Да ладно?! — воскликнула проснувшаяся Айра, — это точно они?       — Разумеется, я эти флаги наизусть все помню, — ответил Седрик, — Сэм, как думаешь, они нас заметили? — крикнул он боцману.       — Сэм думает, что нас не заметили, — монотонно ответил Сэм. — Сэм принял решение избежать встречи с этими людьми.       — Молодец, Сэм, правильно, — ответил ему Седрик, — давай уходить отсюда.       — Ты серьезно хочешь вот так вот уйти? — спросил Джек.       — Нет, давай ввяжемся в драку, чтобы нас всех перерезали, — ответил ему Седрик.       — Я вижу там двоих людей, которые смотрят в нашу сторону, — сказал Макото, глядя в прицел ружья, — Мне стрелять?       — Ещё один гений, — пробормотал Седрик, — что вам непонятного в словах «Мы уходим»?       — Ясно, — сказал Макото, — уходим, так уходим, что нервничать-то сразу?       — А вот вы на нерв не давите, так я и нервничать не буду, — ответил Седрик.       Макото закатил глаза и, повесив ружье на плече, пошел к Джойс в мастерскую.       Открыв дверь, он свалил несколько старых катан, которые стояли, уперевшись на неё. Раздался звон лезвий и Джойс дернулась от неожиданности. Макото цыкнул про себя и тяжело вздохнул.       — Я не вовремя, да? — спросил он, осмотря мастерскую.       — Нет, нет, что ты я всего лишь делала тонкую гравировку, где недопустима ошибка, так что все нормально. Ты чего стоишь? Проходи, садись, раз пришел, — сказала она, заметив, что Макото все ещё стоит в дверях.       Макото осторожно зашел, закрыл за собою дверь и поставил испорченные катаны справа от двери. Поставив табуретку поближе к столу, Макото сел и начал наблюдать за Джойс, подставив кулак под щеку. Та косо посмотрела на него и спросила:       — Тебе что-то нужно?       Макото пожал плечами и ответил:       — Не могу взгляда отвести от лика твоего, Джойс, — говорил мягко, заботливо, — Твои глаза так и манят меня заглянуть тебе в душу, чтобы увидеть следы былой робости, что почти исчезла во время нашего длительного путешествия.       Джойс медленно положила молоточек и зубило на стол положила руки на стол и, подперев ими подбородок, спросила:       — Когда уже кончится твоя фантазия, джентльмен ты мой?       — Лишь когда согласие свое ты дашь на предложение мое, — в той же манере ответил Макото.       — Я тебе уже давала свой ответ, — ответила Джойс, — что ты ещё от меня хочешь?       — Твой ответ не устроил гонимого глупца, поэтому он добивается отказа от предыдущего ответа с заменой на тот, что ему по нраву.       — Ты сам-то понял, что сейчас сказал? — подняв бровь спросила Джойс.       — Не-а, — не колеблясь ответил Макото.       — Ну тогда… девушка хочет подумать, посоветоваться, поспорить, уйти из дома и тогда принять решение.       Макото улыбнулся и, подождав пока Джойс договорит, сказал:       — А что девушка собирается делать сейчас?       — Девушка хочет закончить работу, которой её капитан её не просто удивил, но заставил потратить весь день на вспоминание никому не нужного на корабле навыка.       — Оу, жестокое обращение с дамами должно быть наказано! — воскликнул Макото.       — Ага, конечно, попробуй накажи его, он сам тебя так накажет, что ты забудешь и про меня, и про всякие манеры.       — Да не, что вы так плохо обо мне думаете, сударыня? — обиженно спросил Макото.       — Я беспокоюсь о благополучии вашей души и здоровье вашей задницы, сударь, — язвительно сказала Джойс, — так что, если вы не заткнетесь или не выйдете из сего тесного помещения, то я буду вынуждена применить силу и тогда ваше здоровье и душа точно будет под угрозой.       — Я вас понял, — спокойно ответил Макото, — буду сидеть тихо, как мышь.       Джойс прикрыла рукой лицо, в попытке скрыть улыбку и вернулась к работе.       Смахнув железную стружку с лезвия, Джойс взяла молоточек, зубило и продолжила работу. Оставалось аккуратно выгравировать окантовку молнии и облака. По сравнению с тем, что она уде сделала, это мелочи. Аккуратно постукивая по зубилу, она наносила рисунок ровного круга, в центре которого был символ одной из четырех стихий, руководивших этим миром. Макото внимательно смотрел как Джойс старательно и очень аккуратно делала гравировку, в итоге даже это ему наскучило, и он решил аккуратно спросить:       — А…       — Замолчи, — отрезала Джойс, не отрываясь от работы.       — И все-таки, — продолжил Макото, — а зачем Седрик тебя попросил об этом?       — Откуда я знаю, не отвлекай, — ответила Джойс.       — Прости, — ответил Макото       — Можешь рассказать отчего так наклонило корабль?       — Мы с Сэмом заметили корабль Красноголового и приняли решение отклонится от курса.       — Это который один из Кинго? — спросила Джойс, возвращаясь к работе.       — Да, — ответил Макото, — нам повезло, что они на нас не обратили внимания.       — А вы уверены, что он был на том корабле?       — Даже если это не его корабль, это не меняет ситуации. Ввязались бы в драку с его соратниками, то навлекли бы на себя его гнев.       — Ясненько, ну и хорошо, что не заметили, — подвела итог Джойс и сдула опилки.       — А ты что, боишься? — поинтересовался Макото, заглянув прямо в глаза девушке.       — Да, боюсь, — призналась Джойс, — боюсь, как бы вас там, парней не перерезали всех.       — Да ладно тебе, нормально все будет, — успокоил её Макото, — мы прочны как сталь и горды как лев.       Вдруг он заметил, как на лезвие катаны упала слеза. Он поднял голову и увидел, как с лица Джойс стекали редкие слезы и падали вниз. Он сначала растерялся, а потом подсел к девушке рядом и обнял её за плечи. Та уткнулась к нему в плечо и начала тихонько всхлипывать. Это было очень редкое зрелище. На лице Макото, человека без эмоций, проявляющий их только в случаях пьянки, читалась тоска по чему-то далекому, чему-то утерянному. А Джойс, сильная, крепкая и невозмутимая девушка, плакала навзрыд, уткнувшись в плечо любимого. Вот в такие моменты видно самое дно человеческой души. Становится видно то, что люди пытались скрыть за различными масками. В такие моменты люди становятся людьми.

***

      — Стас, ну куда мы идем, — в очередной раз спросил Макри.       — Скоро увидишь, потерпи       — Ты это говоришь уже полчаса.       — Уже немного осталось, хватит ныть! — сказал Стас.       Они пробирались по густому лесу, раздвигая ветки и ломая сухие кустарники дикой смородины. Стас шел впереди, стараясь полностью освободить путь для Макри, но его то и дело хлестали ветки, но хотя бы не по лицу, а остальные части тела защищала одежда.       Стас определенно знал куда надо идти, но цель их пути упорно не открывал Макри, отчего тот и мучился, ведь нет ничего страшнее для человека, чем неизвестность. Как бы мальчик не старался, но что-нибудь узнать у него не получалось. Стас был непреклонен. Макри не привык к таким походам, поэтому сейчас у него уже болели ноги. Он хотел есть и отдохнуть, но Стасу жаловаться не хотел, ведь он не слабак какой-нибудь.       Со временем у Макри возникли некоторые подозрения насчет своего проводника. Уж слишком часто Стас оглядывался и озирался по сторонам. Да, он — телохранитель Макри, но даже для телохранителя это было слишком.       «Но отец ему доверяет, поэтому и я должен довериться» — подумал про себя Макри и прогнал все подозрения.       Вдруг Стас остановился и посмотрел куда-то вправо. Приглядевшись, он улыбнулся и показал Макри пальцем в сторону деревьев:       — Смотри, видишь? Заяц! — сказал он шепотом.       Сначала Макри ничего не увидел, но присмотревшись, он заметил небольшое серое тело с длинными ушами.       — Это Мигельда, — сказал Стас, — зайчиха, которая живет вот под тем деревом. Если будем тихо себя вести и не напугаем её, то она может подойти поближе.       Макри сразу замер, в надежде на то, что зайчиха их не испугается и подбежит. Мигельда сидела и смотрела на них своими маленькими глазками, немного подергивая носиком. Вдруг она прыгнула в их сторону, потом ещё немного, принюхиваясь.       — Давай, — шептал Стас, — ты же помнишь меня, смелее.       Мигельда прыгнула ещё раз и уже стояла в двух метрах от мальчиков. Она сидела и смотрела на них необыкновенно умных взглядом для зайчихи. Стас протянул руку, в которую положил горсточку орешков и поманил Мигельду:       — Давай, иди ко мне.       Она принюхалась и аккуратно и медленно подошла, протягивая мордочку к лакомству. Стас протянул руку немного поближе, чтобы она могла достать. Но зайчиха не спешила, она сидела, дергала носом и водила ушами в разные стороны, что Макри очень сильно смешило.       Вдруг мальчик почувствовал что-то нечто странное. Какое-то теплое дыхание, завораживающее и притягивающее. Оно медленно проходило мимо него, лаская шею и нос и останавливалось на Стасе. Это дыхание так и манило к нему, давало ощущение безопасности, доброты и ласки. Макри непроизвольно подсел поближе к парню, совсем незаметив, как Мигельда быстро подскочила к Стасу и уже щелкала орешки из его руки. Тот же, другой рукой гладил её по ушкам и спинке, нежно, аккуратно, как дети гладят собак и кошек. Зайчиха, тем временем, уже съела все лакомство и уже притерлась к ноге Стаса, ложась рядом с ней.       Вдруг из леса послышалось множество различных голосов, и все они приближались в сторону мальчиков.       — Упс, это уже слишком, — сказал Стас и легонько подтолкнул Мигельду в сторону леса. Та моментально сбежала от людей, спрятавшись в своем дереве под корнями, — нам нужно поскорее уносить отсюда ноги, так что давай вставай, Макри.       Мальчик мигом вскочил и быстрым шагом пошел за Стасом. Теплого дыхания как не бывало, Макри уже подумал, что ему показалось, но нет. Дыхание было! Однако думать об этом сейчас не надо: Стас все быстрее устремлялся в чащу леса, маня Макри за собой. Ветви уже не хлестали мальчика: Стас ломал их все без разбору, так что мальчику оставалось лишь смотреть под ноги и не потерять из виду своего провожатого.       Спустя несколько минут ускоренной ходьбы, Макри уже выдохся и еле плелся. Стас же вообще не сбавил шага. Макри уже хотел попросить его остановиться, как вдруг Стас встал на краю небольшой полянки и улыбнувшись, сказал:       — Пришли!       На полянке была вытоптана трава будто тут каждый день ходила толпа людей. На одном конце полянки стояли сколоченные вместе доски, усеянные, как показалось Макри, многочисленными дырами. Откуда эти дыры, Макри не знал.       А на другом конце поляны стоял огромный дуб с большими раскидистыми ветвями. Под ним лежало несметное количество желудей, а к стволу была приставлена лестница. Ведущая куда-то наверх.       — Добро пожаловать ко мне домой! — радостно воскликнул Стас, проходя к дубу и раскинув руки в стороны.       — Ты тут живешь? — спросил Макри.       — Не совсем живу, но именно это место я считаю своим домом.       — Как так может быть? — вновь спросил Макри.       Стас почесал затылок и сказал:       — Ну ты ещё мал, чтобы это понять.       — Почему это? — возмутился Макри, — Я, вообще-то уже понимаю математику, обществознание и финансовую грамотность.       — Это не так просто понят, как какую-то науку, Макри. И даже не пытайся со мной спорить, — добавил Стас, заметив, что Макри хочет возразить, — Я в этом плане просвещён лучше тебя. Это называется жизненный опыт. Так что не надо, пожалуйста…       — Тебе только девятнадцать, какой опыт? — спросил Макри, недоверчиво приподняв бровь.       — Это не имеет значения, — ответил Стас, — можно прожить пятьдесят лет и не повидать жизнь, а можно прожить десять лет и повидать всю несправедливость этой жизни. Ну да ладно, нечего об этом говорить, пошли в дом!       — Куда? — удивленно спросил Макри, мотая головой в поисках хоть какого-нибудь строения, напоминающего дом.       Стаc ухмыльнулся и пошел в сторону дуба. Подойдя к стволу, он начал взбираться по лестнице, приставленной к дубу. Взобравшись по ней, Стас постучал по коре и отодвинул её в сторону, будто дверь. Внутри дерева оказался небольшой проход наверх.       Стас подмигнул Макри и полез наверх, ставя ноги в прорезы ствола. Макри немного подождал и полез вслед за ним. Прорези были достаточно большими и удобными, чтобы по ним лезть. Однако было видно, что они использовались регулярно, судя по стертому от ботинок дереву. Вдруг Стас остановился и открыл небольшую дверцу, из-за которой в полутемное помещение ворвались лучи яркого солнца. Стас юркнул в проем и затих. Макри вскарабкался за ним.       Стас стоял прямо перед проходом, повернувшись к Макри спиной, что-то скрывая от него. Мальчик попытался заглянуть за Стаса, но у него не получилось. Тогда он решил рассмотреть то, что видел.       Помещение, в котором они оказались было довольно просторно для дерева. Оно было сколочено из досок. Сквозь цели между ними пробивался свет, оставляя солнечные зайчиков на неубранной низкой кровати, письменном столе, заваленным несколькими бумажками, чайником на деревянной подставке и двумя металлическими кружками. За Стасом он смог отличить очертания балкона.       Все то время, пока Макри разглядывал комнату, Стас стоял неподвижно и смотрел, как показалось Макри, на балкон. Наконец-то Макри не выдержал долгого молчания и спросил:       — Что случилось, Стас?       Стас повернулся к нему с неоднозначной улыбкой. Макри не успел ничего подумать, как Стас вдруг отошел и открыл Макри свою тайну…