Часть 1.
25 сентября 2021 г., 18:50
На завтрак она ела овсянку.
Медленно жевала, склоняя голову, — на коленках наверняка очередная книга — глотала медленно, словно осторожно, и несколько раз — если точно говорить, то три — посмотрела на неё, смутилась и снова опустила голову, перешла туда, в книгу, где ей — да и никому, в общем-то — не было места.
Это раздражало.
Вызывало странную реакцию в груди и разливало по всему телу ревность. Немного, правда.
Конечно же немного.
Кисло-желтые и малость зеленого в ее волосах закрывали лицо, тонкие пальцы перелистывали страницы, а овсянка наверняка давно уже остыла, но Козуме определённо этого не замечала.
Книги для неё важнее многого.
Важнее неё, пожалуй.
Это, конечно же — конечно же — её не задевало, но она всё равно то и дело поглядывала на Козуме с волнением и, ладно, каплей ревности.
Она иногда улыбалась шуткам Отто, кивала на какие-то вопросы Миллфорда, но была там.
Не с ними.
И не с ней.
_______________________________________
На обед она ела фрукты. Она видела — случайно заметила, — что Миллфорд недавно притащил с кухни её любимое пирожное — яблочное, как один ее глаз — и Кенма улыбалась — тепло, сладко — облизывала пальцы и смеялась над шутками братца, который смотрел на неё и, похоже, таял. Возможно, Козуме — слабость нескольких Эрнерстов. Иви заметила, что книга — потрёпанная и зачитанная — лежала рядом, но Отто, лукаво улыбаясь каждый раз, когда она тянулась к ней, прекращал все попытки к внеочередному погружению туда. Она не следила за ней. Конечно же нет. Просто лучи солнца, мелькающие в её волосах, притягивали взгляд, а Иви никогда не могла бороться со своими слабостями. Кенма Козуме была её маленькой слабостью._______________________________________
На ужин она хватала со стола всё подряд, но ела всё так же медленно, глотала — тонкая кожа натягивалась — и даже не думала о книге, лежащей в сумке. Козуме просидела в библиотеке добрых несколько часов и успела заметно проголодаться. Но, очевидно, насытиться литературой. Позже, вечером, когда Кенма, снова погрузившись в книгу и не замечая ничего на свете, будет сидеть в излюбленном месте у камина, Миллфорд и Отто будут играть в шахматы, а тепло огня успокаивать — книжный голод, похоже, снова проснулся, — она подойдет к ней и тихо, так тихо, что никто — кроме них — ничего не услышит, спросит, стараясь придать своему голосу шикарных вибраций: — Почему ты так медленно ешь, Кенма? Её гетерохромные глаза широко распахнутся, рот слегка приоткроется, открывая ей красные, слегка покусанные части губы, а слова куда-то пропадут, уступая место лёгкому розовому румянцу на скулах. Иви будет улыбаться, как дурочка, весь вечер, а Козуме то и дело будет поглядывать на неё со своего угла, думая, что она не видит. И всё, что она будет желать в тот момент, — это посчитать сколько раз она наматывает прядь на свои тонкие руки. Потому что её руки всегда были притягательными, загадочными и по-своему прекрасными. Особенно для неё.
