Давай, беги!

      Больше клубов, алкоголя, музыки, гитары и, разумеется, больше тебя (о чем напрямую никто никогда не говорил) Кирилл любил охоту. И нет, не потому что его привлекал азарт выслеживания дикого зверя, или радовал момент убийства, а потому что ему нужно легальное прикрытие для коллекционирования разного вида оружия. Охотился Кирилл пару раз летом и то «по-царски». Когда охотник останавливается на опушке леса, а специальные люди выгоняют зверя прямо на него. И даже если охотник промахнётся, зверя всё равно уложат, другие специальные люди. Тебя туда никогда не брали, но ты не напрашивалась. Комната, которую оборудовали под хранилище, планировалась как гардеробная. Хотя запиралась лучше, чем сам дом. Ты здесь всего второй раз за всё время вашего общения.       Гречкину доставляет огромное удовольствие рассказывать о самых лучших экспонатах, заядлый коллекционер, он ходит от одного угла к другому, расписывая в красках, сколько и куда влезает патронов, а вот сюда всё ещё можно засыпать порох, вот тут облегченный вариант, а вот это самое лучшее средство, если залезут воры. У него даже некоторые антикварные представители. Пистолет из девятнадцатого века, ружьё из двадцатого. Последнее, если ты правильно услышала, вообще семейная реликвия. Может быть, Кирилл выдумал эту историю, но с его слов «это хранилось у какого-то из моих дедов». — Ну, — он оборачивается, расставляя руки — что скажешь? — Шикарно. — Ты обводишь комнату восторженным взглядом — А можно ближе посмотреть? — Пф-ф, можно даже пострелять!       Ему уже самому хочется. Зачем ему ты, когда можно наслаждаться компанией того, что наносит мгновенный вред. Да здесь собрано большинство оружия, способного лишить человека жизни. Парень разрешает тебе сделать выбор, он обнимает тебя со спины, в ожидании пока ты примешь решение. Даже после обзорной экскурсии состоящей в основном из слов «охренный» и «ты посмотри» всё равно сложно понять, чем все эти стреляющие железки отличаются друг от друга. Наконец, ты тыкаешь пальцем в небо, и Кирилл снимает со стены ружьё, в которое указал твой изящный ноготок.       Не выходя из оружейной он решает научить тебя держать ружьё. Приклад, даже при поддержки Кирилла, кажется тебе очень тяжёлым. Он, мурлыча, рассказывает тихо, почти шёпотом, как направлять дуло, куда смотреть, как целиться. Из-за нежной интонации твой разум медленно расслабляется, ты думаешь о том, что всё это вам уже и не надо. Его тепло, близость и необычность момента завораживает. Кирилл ещё никогда не был таким заботливым как сейчас. В доме что-то хлопает, сквозняк играет c незакрытыми дверями. Ты пытаешься вспомнить закрыла ли входную дверь. И понимаешь, что нет, вы так были заняты друг другом, что наверняка забыли повернуть замок. Ничего. Ты пытаешься мысленно успокоить себя, думая об охране. У дома должна быть охрана! По крайней мере, на этом настаивал Гречкин-старший. В том, что Кирилл выполнил требование отца, ты не была уверена. — Кирилл, там… — ты снимаешь ружьё со своего плеча, прослушиваешься, предчувствие плохое. — Что «там»? — Он явно не доволен. Медленно опустив ружьё на пол, он тоже прислушивается. — Если ты не хотела учиться, могла просто сказать. — Нет, нет, послушай. — Ты хватаешь его за рукав и вытягиваешь в коридор. Ты надеешься, что тебе показалось, что никаких шагов ты не слышала. — Кис, ты либо… — Кирилл тут же замолкает.       До твоих ушей доносится голос, но ты уже не слушаешь. Ты замерла в ужасе. Человеческая фигура на лестнице, в странной маске. Неизвестный маньяк словно сошел с кадров хоррора прямо на лестницу дома. Тебе кажется, он удивлён твоим присутствием, кажется, он не настоящий. Может быть это стресс? Ты медленно пятишься, но стоит сделать шаг, фигура шагает, следом попадая в такт твоих шагов. Ты упираешься спиной в Кирилла, впавшего в такой же ступор. Фигура неизвестного начинает приближаться, скованная страхом, ты стоишь, пока голову не пронзает приглушённый звон, в глазах темнеет, ты медленно сползаешь по стене, и кажется, будто засыпаешь.       После «пробуждения», первое что ты чувствуешь это подкатывающую к горлу тошноту. Яркий свет, кажется, проникает сквозь веки, причиняя физическую боль. Похоже на тяжёлое похмелье и только когда у тебя появляются силы подняться, ты вспоминаешь что произошло. Оглянувшись, ты понимаешь что одна. Кто бы ни пришел в дом, ты явно мешалась. Тебя бросили здесь, чтобы не путалась под ногами. А Кирилл? Ты проверяешь комнаты, там никого. Первая мысль самая ужасная, она полна кровавых сцен. А вторая более рациональная. Найдя в кармане телефон, ты набираешь номер полиции. Гудки идут, внизу слышится шум, и громкий звук битого стекла. В панике, ты бросаешь телефон с набранным номером и возвращаешься в оружейную, плевать, полиции не будет ещё долго. Схватив оставленное на полу ружьё, ты бежишь вниз по лестнице. Тебе кажется, что ты летишь, перепрыгивая ступеньки. Первый этаж почти полностью разрушен, там словно случился взрыв, края белого тюля обуглены, всюду осколки. — Нет! — Выкрикиваешь ты, видя силуэт неизвестного. В свете от фонарей над входом он кажется почти призраком, демоном.       Твой возглас отвлекает неизвестного, он медленно оборачивается, в твоих глазах замирает ужас. Только сейчас ты можешь в деталях рассмотреть нападавшего. Высокий, тёмный костюм с ужасной маской, клюв который освещается фонарем, а глазницы, пустые и безжизненные, спрятаны в тени. Заминка даёт Кириллу пару секунд, которыми он на удивление пользуется крайне умно. Добирается до машины. Твоё присутствие мало смущает человека с клювом, он оборачивается, вытягивая правую руку вперёд. Ты даже не представляешь, что сейчас произойдёт, просто знаешь, что-то ужасное… Ты направляешь ружьё на человека с клювом, сурово сводишь брови. — Даже не думай! — Ты делаешь пару уверенный шагов, пустые чёрные глаза снова смотрят на тебя. На сей раз всё внимание нападавшего полностью твоё. Рука всё ещё вытянута, но теперь в твою сторону. — Сейчас тут будет полиция. — Глупо надеется на полицию.       Голос звучит хрипло, словно через трубу или плохой фонивший телефон, что ужасает в два раза лучше. Ты думала, да ты была уверена, что Кирилл воспользуется шансом и уедет. Он не тот человек, что будет рисковать и ждать тебя. Однако машина стоит, ты не можешь понять, почему именно. Почему он молчит? Неужели преступник, на которого направлено дуло ружья не попытается себя спасти? А может он знает, что опасности нет? Холодным потом выступает мысль, вдруг ружьё не заряжено? — Ради чего ты рискуешь? — Хрипящий голос снова звучит — Ради того, кто никогда тебя не уважал? Ради того, кто лишил жизни ребёнка и не раскаялся ни на минуту? Скажи, разве он бы взялся за оружие ради тебя? — Мне плевать! — И ему тоже. На всех. Развилка восьмая: 1) Перед глазами всплывает вереница болезненных воспоминаний. Драки, приступы ревности, грубость, те девушки на видео… Ты думаешь, действительно ли всё это имело значение? Теперь ты сомневаешься, что в принципе испытывала хоть какие-то чувства. Кроме постоянной обиды и униженного, растоптанного самолюбия. Плевать что будет, ты в этом больше не участвуешь! Дуло медленно опускается, пустые глазницы больше на тебя не смотрят. (Перейдите в Финал 5) 2) Перед глазами всплывает вереница болезненных воспоминаний. Драки, приступы ревности, грубость, те девушки на видео… Ты думаешь, действительно ли всё это имело значение? Теперь ты сомневаешься, что в принципе испытывала хоть какие-то чувства. Кроме постоянной обиды и униженного, растоптанного самолюбия. И редкие, до блаженства приятные чувственные моменты. Смерть — не наказание. Ни ты, ни неизвестный в маске не уполномочены решать, кого наказывать и за что. Ты целишься, как умеешь, чёрные пустые глазницы на тебя больше не смотрят. Раздаётся громкий хлопок. (Перейдите в Финал 2)