Давай, беги!

      Люди из семей подобных Гречкиным воспринимают похороны, да и саму смерть, иначе. В первую очередь они думаю о том, сколько проблем свалится на их голову. Оберегают репутацию, кошелёк и стараются не прогадать. Тебе кажется, здесь только тебе реально жаль… Словно только ты его знала. Изначально ты даже не ждала приглашения на похороны, родственники Кирилла настолько тебя недолюбливали, что, как ты думала, предпочтут проигнорировать. Но нет, ты здесь, смотришь, как хоронят пустой гроб. У тебя не было подходящего чёрного платья, и семья Кирилла пошла даже на то, что купила тебе кое-что подходящее. Насколько ты поняла, это прощальный подарок. Видимо, они побоялись, что ты захочешь задержаться в их семье и коротеньким чёрным платьем попытались от тебя откупиться. Но ты планируешь его вернуть.       Не важно как умер твой сын, важно, как ты его похоронишь. Собственно, ради этого тут и собрались все эти мало знакомые самому Кириллу люди. Это дальние родственники, коллеги, друзья его отца. Они стоят чинно и ровно, наблюдая, как над пустым гробом священник зачитывает молитвы. Кто-то сказал, что ради церемонии Гречкин-старший отменил поездку и вбухал огромные деньги на всё это великолепие. Он умудрился продемонстрировать всё своё умение организатора торжественных мероприятий. Даже по такому случаю… А ещё, говорят, из пепла эксперты умудрились откопать пару костей. Вроде как всё что осталось. Ты не понимаешь зачем. Соберите прах, поставьте урну в специальный ящик и будет вам вечный покой. Но нет, семье нужен размах, нужно надгробие с фамилией, словно они представители знати и не обойдутся. Ещё бы фамильный склеп поставили.       Прилюдно ты не горишь желанием проявлять эмоции, да и никто не оценит, уж точно. Дожидаешься окончания церемонии и плетёшься вслед за огромной процессией. К могиле ты не подходишь, знаешь, от Кирилла там нет ничего, а значит, и подходить нет смысла. Дальше тебя не звали, ни традиционных поминок, ни соболезнований. Гости посматривают на тебя странно, до сего дня никто не видел твоего лица. Да и вряд ли знал о твоём существовании. Выходишь на основную дорожку, опустив взгляд, медленно идёшь дальше. Чувствуешь мелкий холодный дождик, звучит, как в фильмах… Капли неприятно стучат по щекам и ты, обхватив себя руками, сжимаешься, сдерживая подступающие слёзы. Капли перестают капать, кто-то держит над тобой зонт, ты открываешь глаза. — Если решила плакать, то нужно было раньше. — Гречкин-старший хватает тебя за руку и уводит чуть дальше, чтобы не преграждать людям дорогу — Хочешь разреветься, сделай это дома. — Я хочу вернуть платье. Или деньги за него. — Ты немного поёжилась от холода, может быть, от волнения. — Куда мне их выслать? — Никуда, — мужчина фыркает — это подарок. И я хотел бы тебя предостеречь. Если я услышу о тебе хоть в каком-то источнике, хоть в одной новостной ленте, можешь не надеяться на то, что я не отвечу.       Ты смотришь на него из-под бровей, ждёшь, что он скажет. И мужчина довольно доходчиво поясняет. — Как ты знаешь, на месте аварии не работали камеры. В суде мне ничего не стоило сказать, что за рулём была ты, так что будь благодарна, что не сидишь за решеткой. Одно неверное слово и я захочу обелить память моего покойного сына. Упокой Господь его душу.       Не смотря на маленькую паузу, ты понимаешь, Гречкин-старший ещё не договорил. Заткнув все чувства, ты смотришь на него прямо, не моргая, ждёшь. Хотя прекрасно знаешь, какой туз он припрятал в рукаве. И тебе даже не стыдно! Мужчина наклоняется ближе к тебе, чтобы никто не услышал. Ты видишь только его глаза, серо-зелёные, почти болотные. И он смотрит в твои, словно внушая собственную волю. — Я знаю прекрасно. Это ты крикнула: «Гони» увидев тогда детскую кровь на асфальте. (История окончена)