Я люблю детей, но...

      — Привет, Баджи-сан.— парень останавливается напротив могилы, склонив голову.— Прости, что давно не навещал тебя. Чифую вытаскивает подсохшие цветы из стеклянной вазы и выливает воду в траву. В свежую воду он ставит белоснежные цветы, всё ещё наполненные жизнью. Перед тем как спокойно сесть, Чифую прибирается у могилы, редко бросая фразы, обращенные к Баджи и оставленные без естественного ответа. Несколько минут он молча сидит, сложив руки в молитве и закрыв глаза. На обратной стороне опущенных век Чифую ясно видит своего командира-возлюбленного при жизни. Широкая улыбка с острыми клыками, заставляющая сердце биться не как положено.       Но Мацуно всё же разлепляет веки в отличие от некогда безумно любимого человека, останки которого закопаны под землёй. Вокруг царит тишина и живое будто боится её нарушить.       — Тринадцать лет прошло... Я и Казутора скучаем.— тихо начинает Мацуно. После долгой паузы на выдохе говорит:— Я решил усыновить ребёнка... Я уже узнавал в одном из детских домов, смогу ли стать опекуном какого-нибудь малыша. Оказалось, мне не составит труда им стать. И мне понравился один мальчик из того детского дома. Когда мы встретились с ним взглядом через межкомнатное окно, в нём я увидел тебя, Баджи-сан. Воспитатели отзываются о нём, как о спокойном, смышлёном ребёнке. Я правда хочу стать «мамой» для того ребёнка, но...— он заминается, смотря на надгробие.— Я не говорил об этом с Казуторой. Без понятия, как он отреагирует.       Парень сжал бумажную салфетку, которую вертел до этого в руках, найдя в кармане. Деревья шатались от ветра. Как сердце Чифую. В его жизни «всё стабильно», но глубоко в себе он чувствует беспокойство.       По каменной дорожке пробежал ребёнок, размахивая палочкой с листьями. — Куда ты так бежишь? Осторожно, не запнись!— вслед за ним шла молодая женщина с тростью. Чифую повернул голову в сторону, куда убежал мальчик. Добежав до развилки, тот остановился, энергично маша палочкой. Женщина улыбнулась, ускоряя шаг, насколько может.       Повернувшись обратно, Мацуно с сожалением выдохнул. — Третье число в этом году выходной, поэтому постараюсь привести Казутору. Ему всё ещё неловко за прошлое, но ему стоит прийти.— ветер стих и Чифую поднялся, поправляя пальто.— Пока, Баджи-сан. Парень улыбнулся надгробию и медленным шагом ушёл прочь, а ветер подул с новой силой.       Колокольчик звякнул и Ханемия рефлективно обернулся, держа в руках пакеты с кормом для попугаев. — О, Чифую! Я думал, ты сразу домой пойдёшь. — Я и хотел так сделать, но тебе одному будет одиноко.— Мацуно зашёл за прилавок и снял пальто. — Хаха, ты же сам как-то сказал, что животные составляют мне компанию и я не один. — Замолчи.— улыбаясь, парень с короткими волосами забрал у партнёра пачки с кормом и поставил их на нужную полку.       Закатное солнце светило прямо в зоомагазин, окрашивая всё внутри в яркий цвет. — Осталось подмести и можно домой.— радостно сказал Казутора, заправляя мешающие прядки за ухо. — Ты же пойдёшь со мной третьего числа?— неуверенно спросил Чифую. На секунду старший замер, но отмерев, схватил метлу и начал подметать. — Если я пойду кто присмотрит за магазином? Чифую вышел из-за прилавка, сделав несколько шагов к собеседнику. — Эцуко может заменить нас на пол дня пока мы будем на кладбище. — Н...Нет, я не могу. Я сделал слишком много плохого. Уверен, что в последнюю минуту Баджи проклинал меня. — Нет! Вовсе нет!— парень схватил Ханемию за плечи, смотря в большие глаза.— Он сказал, что ты его сокровище, понимаешь? Баджи-сан был бы рад, если ты придёшь. Ты и я. Вместе сходим к нему третьего числа, хорошо?— Чифую продолжал смотреть в глаза напротив, постепенно ослабляя хватку и растирая чужие уставшие плечи. — Хорошо.— отвечает Казутора. Он прижимается ко лбу, закрытого чёлкой. Чифую поднимает руки с плеч на шею и целует длинноволосого в нос, довольно улыбаясь.       Дорога в их небольшую квартиру прошла в молчании, за исключением короткого диалога о том, что будет на ужин. И хоть тогда Казутора согласился с предложением Мацуно о блюде, но когда оно было готово, отказался, отдав предпочтение сигаретам.       Пока Чифую ужинал, неожиданно старший сел напротив и завёл беседу на простые, повседневные темы, на которые они, на удивление, давно не общались.       Ханемия сидел полубоком, положив одну ногу на другую, и опираясь локтём о гладкую поверхность. В другой руке он держал сигарету, как можно дальше от Чифую. Как бы долго они не спали в одной кровати, Мацуно тошнит от прямого "взаимодействия" с дымом.       Закончив ужинать, Мацуно поднялся и отнёс тарелку в раковину, собираясь её сразу помыть. Он включил кран, но Казутора, подойдя со спины, затушил сигарету под струёй воды и закрыл кран. — Помоешь утром. Младший повернулся лицом к Ханемии и оказался схваченным в объятия. Чифую обнял его одной рукой в ответ, второй зарываясь в распущенные волосы, поглаживая затылок и шею. Прижимая парня к себе ближе, Ханемия целует его в губы. Долгий, томный поцелуй со вкусом табака.       — Прости.— выдыхает Казутора. Чифую облизывает свои губы и пробует убрать мешающие сейчас волосы с глаз. — Всё хорошо.— не глядя, младший находит руку длинноволосого и сжимает в своей.       Ещё один поцелуй, более мокрый, и парни уходят в спальню, сразу заваливаясь в кровать.       Внутри Мацуно всё пульсирует и, вероятнее всего, у Казуторы тоже, только немного сильнее.       Казутора игнорирует футболку Чифую, переводя всё внимание на домашние шорты и сдёргивая их с нижним бельём с бёдер. — Сегодня без проникновения, ладно?..— прошептал Чифую. Ханемия проводит языком по шеи Мацуно, паралельно расстегивая ширинку на своих джинсах. — У тебя что-то случилось?— спрашивает старший, останавливаясь. Мацуно отрицательно качает головой и дотянувшись рукой до чужого паха, несильно надавливает. Казутора снимает с себя всё, что может ему мешаться, оставшись совершенно голым. Он наваливается на Чифую, вплотную прижимая к мягкому матрасу и не оставляя шансов на побег, даже если он не планируется. Старший двигается так, держа планку, чтобы их члены касались друг друга, скользили, смешивая выступающую смазку. Чифую не стесняясь стонет и закидывает одну ногу на бедро Ханемии, подаваясь ему навстречу.       Они быстро кончают, снова целуясь. Старший переваливается на бок, представляя, как он завтра с больными руками будет разгружать коробки с всякими вещами для чужих питомцев. — Я...— Мацуно тихо кашляет, восстанавливая голос.— быстро приму душ, а потом можешь ты. Или тебе сейчас принести мокрую тряпку? — Принеси тряпку, пожалуйста.— Ханемия ложится на спину, раскинув руки в разные стороны. Чифую улыбается, мысленно подмечая, что Казутора иногда себя ведёт как ребёнок. Парень сглатывает, забегает в ванну и намочив первую попавшуюся под руки чистую тряпку, отдаёт её Казуторе.       В дýше, смывая грязь со своего тела, Мацуно думает, когда лучше стоит поговорить о ребёнке. Он сильно сомневается об идеи разговора об этом с Казуторой. Но и молча привести домой ребёнка, поставив друга перед фактом тоже не может. — Поговорю с ним утром.— решает Чифую, ополаскиваясь холодной водой.