Я люблю детей, но...

      — Прошло несколько дней, а я с ним так и не поговорил... — Ты про кого, Чифую? От неожиданного вопроса младший прикусил кончик своего языка, параллельно осознавая, что сказал всё в слух и прикусил ещё раз, только намеренно.       Он «отмахнулся» рукой от вопроса Казуторы и поставил перед ним тарелку с кашей, украшенной ягодами. — Что за романтика?— посмеялся Ханемия, подцепляя ложкой пару синих ягодок. — Если не нравится, можешь не есть, но с ягодами то вкусней. Мацуно садится за стол со своей тарелкой. Сейчас они оба выглядят встревоженными, но по разным причинам.       Младший проглотил несколько ложек рисовой каши, обдумывая слова, которые собирается сказать. — Казутора...— Чифую отложил ложку.— Нам надо поговорить о кое-чём... Ханемия выпрямил спину, проглатывая завтрак. Он выгнул бровь, с некой осторожностью смотря на парня напротив. — Я хочу усыновить ребёнка... Но не знаю, как ты к этому относишься. Вдруг ты против? И знаю, это большая ответственность, но я вполне готов к тому, что ждёт меня с появлением ребёнка.— Чифую улыбнулся, источая уверенность. Старший молча перевёл взгляд с него на свою тарелку с кашей, затем опять на парня. — Почему ты спрашиваешь моё мнение? Я лишь живу у тебя и не имею права мешать. По возможности буду помогать, если хочешь. Думаю, я люблю детей, но как с ними правильно обращаться не знаю.       Молча встав и обойдя стол, Мацуно обнял сидящего Казутору. — Спасибо.— единственное, что сказал Чифую, прекращая объятия. И не сдержавшись, целует Ханемию в сжатые губы. На его губах всё ещё чувствуется молоко и бананы.       Проходя мимо надгробий с фамилиями и именами, которые выстроились по обеим сторонам от каменной дороги, как стены, Казутора метался взглядом, со страхом ища могилу старого друга. Чифую же шёл уверенно, к сожалению, отлично помня дорогу. Идущий впереди Чифую, замедлил шаг и взял старшего за руку. Тот посмотрел по сторонам и заметил могилу Кейске.       К цветам, которые до этого приносил Мацуно, парни поставили купленные сегодня Казуторой. Ханемия сел рядом с Чифую, окутанный смешанными чувствами.       Младший смыкает веки и складывает руки. Ханемия склоняет голову и горбит спину. Он беззвучно, одними лишь губами, выпрашивает прощение.       На его плечо легла чужая ладонь, из-за чего Казутора дёрнулся. — Я тебя понимаю, но тебе стоит расслабиться... Если хочешь уйти, подожди немного, я быстро всё сделаю и вместе пойдём. Старший сделал несколько вдохов-выдохов. — Не торопись. Я в порядке.       Пробыли на кладбище парни долго, позабыв о времени. Обоим уже хотелось чем-нибудь перекусить. Казутора достал из кармана куртки пачку, собираясь скурить ещё одну сигарету, но в ней оказалось пусто. Смяв, парень сунул её обратно в карман.       Мацуно поднялся на ноги, оглядываясь. — Я закончил. Пойдём. — Ага.       Им на встречу шли две девушки, явно моложе их самих. Одна из них ела булочку с жидкой начинкой, иногда давая откусить своей подруге. — Зайдём в кафе? Тут есть рядом, иногда туда заглядываю.— говорит Чифую, пытаясь разглядеть лицо старшего, скрытое за жёлтыми прядями. — Да, я проголодался. Ещё сигарет надо купить...— последнее он говорит чуть ли не шепотом, обращаясь к себе.       Казутора знает о «привычке» Чифую с Баджи делить еду, ему это кажется милым...и грустным в равной степени. Он давно заметил, что Чифую по-привычке иногда предлагает ему разделить пополам какую-либо еду, но сейчас одёргивает себя, словно старается забыть старые привычки. Предлагать первым такое Ханемия, как считает сам, не в праве. Ведь он не знает, хорошо, что младший пытается утопить такие привычки, желания, а с ними и воспоминания, или же нет. Они никогда не говорил об этом, точнее не затрагивали именно эту тему. Перед тем, как окончательно съехаться, они однажды поговорили о Баджи. Долго говорили. Казутора тогда задал лишь один вопрос, который превратился в долгий разговор, где оба раскрыли души. Чифую тогда будто прорвало, будто он ждал, пока сможет кому-то рассказать всё. В конце этого разговора, Казутора ощущал себя нагим и ему это нравилось. Он снял с себя всё, что помогало скрывать его многие и долгие годы. Ещё во время разговора, Ханемию посетила мысль, что они сами размывают границы, и уже не понятно, какую можно пересекать, а какую не стоит. Он оказался чертовски прав.       Мацуно прочищает горло водой, поданной на время, пока они выбирают, что заказать. Вода удачно проталкивает ком ниже и у парня появляется возможность говорить. — Не хочешь заказать этот пирог напополам?— всё же произносит Чифую, прикусывая одним из маленьких клыков нижнюю губу. Ханемия улыбается, даже не посмотрев на какой пирог показывает младший.       Привычные звуки,- чириканье попугаев, мяуканье котят, больше походившее на писк, периодический тихий и звонкий лай щенят, когда они играют друг с другом-, которые уже не кажутся раздражительными и считаются простым «звуком на фоне», но заснуть у Казуторы всё так же не получается. Мацуно зевает и трёт глаза, держа голову прямо направленную ко входной двери. — Чифую, давай я схожу за кофе? — Было бы отлично. Можешь взять мои деньги.       Казутора быстро возвращается с двумя стаканчиками кофе. Он ставит один стакан на прилавок пред младшим. — Спасибо.— Чифую улыбается, осторожно отпивая горячий напиток.       Допивая кофе, парни сидели за прилавком, словно скрывались от прохожих на улице. До них доносились приглушённые, непонятные слова людей снаружи.       Стеклянная дверь открывается, пропуская вместе с посетителем холодный воздух, а колокольчик звенит громче звуков, издаваемые животными. Чифую приходиться встать с пола, чтобы поприветствовать покупателя, но он первым это делает: — Добрый день, Чифую-кун.       Ханемия, оставшиеся сидеть на месте, вздрогнул, чуть не подавившись последним глатком кофе. — Здравствуйте, тётушка.— приветствует младший женщину, живущую в соседней квартире. — Как у тебя дела, родной? — Нормально.— не задумываясь, отвечает Мацуно. — Здравствуйте.— встав, здоровается Ханемия и выходит из-за прилавка. Он скрывается в комнате с животными, чтобы не мешать. — Что он там делал?— спрашивает женщина, внимательно смотря на парня с короткими волосами. — У нас был небольшой перерыв. Тётушка, хотели что-то купить? — Дай пол килограмма корма, который я обычно беру. А то моим котятам скоро нечего будет кушать.       — Казутора!— крикнул младший, пересчитывая деньги из кассы. Из кладовой выглянул Ханемия, уже снявший рабочий фартук. — Ты проверил корм у котят? — Давно. Может уже пойдём? Чифую убирает деньги и кивает.       Вывеска продуктового магазина ярко светится, выделяясь на фоне соседних зданий, которые уже отработали на сегодня. Мацуно останавливается под вывеской, задумываясь. — Вроде надо купить мясо.       Парни заходят в магазин и берут корзину для продуктов. К мясу и фруктам, которые Чифую взял без причины, Казутора положил упаковку банок пива. И младший не возражает. Именно сегодня им можно выпить и отдохнуть. Сегодня бы Баджи исполнилось двадцать восемь.       Свет от телевизора освещает небольшое пространство, лица парней, сидящих перед ним. Опустевший и скатившиеся банки валяются на полу, недопитые ещё держаться на столе.       — Я правда люблю тебя...— тихо говорит Чифую, удобней устраиваясь на плече старшего. — К чему ты это?— спрашивает Ханемия и делает небольшой глоток пива. Чифую шумно вбирает воздух в лёгкие. — Не знаю. — Я тоже тебя люблю. Казутора мягко целует Мацуно в макушку, ненадолго отвлекаясь от фильма.       На чёрном фоне быстро менялись слова, уплывая вверх. К опасению Ханемии и Мацуно, концовка оказалась настоящим клише. Все банки до единой опустели. Те, что выпил Чифую - сейчас отдаются тяжестью в теле и желанием провалиться в сон.       Поднявшись с дивана, и убеждаясь, что всё ещё может самостоятельно ходить, Чифую говорит: — Я уже вырубаюсь, поэтому пойду.— он осторожно перебирая ногами, уходит в спальню.       Некоторое время Ханемия сидит один, смотря рекламу, идущую после фильма. Боль в глазах становиться сильнее и Казутора моргает чаще, трёт уголки глаз. Скучная реклама нагоняет сон и на него.       Встав и потянувшись, парень докоснулся до пучка на затылке, который быстро собрал, чтобы волосы не мешались. На ощупь волосы с резинкой ужасно спутались и он сомневается, что сможет это распутать.       Старший решил пока оставить пучок, переключая всё своё внимание на мусор в гостиной. Банки из-под пива он выкидывает в мусорное ведро, выключает телевизор и комната погружается во тьму. В кромешной темноте, Ханемия доходит до ванны. Единственное, чего сегодня ему не хватает - это тёплого душа. Распутать резинку из волос удаётся, чему он удивлён.       После быстрого мытья, Казутора заматывает мокрые волосы в полотенце, надевает чистые боксеры и выходит из ванной комнаты. На кухне он находит последнюю сигарету и сразу закуривает.       Ветер из окна, которое он открыл, чтобы на кухне не скапливался сигаретный дым, трепал короткие волоски, вылезшие из-под полотенца. Бычок Ханемия роняет в пепельницу, окно закрывает, после чего не спеша идёт в спальню.       Стоя в свете настенного светильника, Казутора наблюдает за младшим, погружённым в глубокий и, наверное, хороший сон. Чифую забрал к себе в объятия почти всё одеяло, скомкал его и уткнулся лицом. Казутора расплывается в нежной, не сдержанной улыбке. Он стягивает полотенце с головы и старательно вытирает волосы. Когда полотенце впитало всю воду, что смогло, Ханемия кидает его на комод.        На тумбочке, с другой стороны кровати, включается телефон Мацуно, издавая короткое пиликанье. Старший подходит к нему и сразу берёт в руки. Электронное письмо, которое только что пришло, он игнорирует, даже не думая читать его. Он смотрит только на цифры на верхней части экрана. — Уже четвёртое ноября...