Амфетамин

Ее выводили под руки. Медленно волоча ноги, Эльза переступила порог своего дома, облокачиваясь на широкое плечо. Во рту было сухо, страшно хотелось пить. Дэлфор посмотрела в лицо Марка, нахмурившись. Она опять понадобилась ему для светского вечера. Марк Тайр ее давний знакомый. Они учились вместе и одно время дружили. После школы его отец отдал ему право на управление своей компании. Спустя год Тайр купался буквально в золоте. Собственный бизнес по производству автомобилей. А Эльза была нужна ему для того, чтобы сопровождать в светскую львиную клетку. Она не отказывала ему по старой дружбе. Но сегодня ей дали больничный, она хотела поспать и подлечиться. Однако Марк не захотел ничего слушать, просто выводя ее из дома буквально силой. Дэлфор была на таких вечерах несколько раз и прекрасно знала, что ничего веселого на ближайшие четыре часа ей не светит. Приходилось мириться. В бизнесе, в котором вертится Марк, наличие девушки — признак того, что ты человек постоянный, семейный, не ветреный, как твои коллеги. Тайр с сожалением посмотрел на красные щеки своей бывшей одноклассницы и неловко пожал плечами. — Прости, Эл, но ты сегодня мне просто необходима, — Дэлфор понимающе кивнула, взяв его под руку. Ноги ее не слушались, голова кружилась, и жутко хотелось спать. — Только давай договоримся, мы уедем сразу же, как ты уладишь дела, и не будем ждать твой любимый десерт, — Марк рассмеялся, накрывая ее руку своей шершавой ладонью. — Конечно, Эл, сегодня я полностью подчиняюсь твоей воле. — Что-то незаметно, — под нос себе буркнула она, когда перед ней открыли дверь внушительной дорогой красивой машины. Тайр усадил ее, как самое дороге создание в своей жизни, кивая водителю. — Ну, и какой у меня на этот раз наряд? — без интереса она ткнула пальцем на коробки, лежащие на сиденье. — Не переживай. В этот раз моя сестра купила менее откровенное платье, — кивнул Марк, подкуривая сигару. Эльзу передернуло от воспоминаний. Как пираньи на вечере то и дело жалобно смотрели на Эльзу, печально качая головой. Бедная, она совсем ничего не ест! Посмотри, как у нее выпирают кости. «И как только Марк мог выбрать ее своей женой?» — такие слова весь вечер преследовали ее. — Кстати, — Тайр выдернул ее из воспоминаний, протягивая ей белую коробку. — Это мой тебе подарок. Да, я знаю, что Новый Год только через две недели. Но я не смогу вручить тебе его, потому что меня послезавтра не будет в стране, — Дэлфор уставилась на коробку размером с кулак. — Не стоит. Мне нечего подарить тебе взамен. — Глупая, — рассмеялся Марк, буквально впихнув ей свой подарок в руки. — Ты платишь мне своими мучениями! Твой сегодняшний вечер и есть подарок мне. Как ни как, но ты здорово меня выручаешь, — Эльза рассматривала голубую ленту, борясь с желанием открыть его прямо здесь. Все-таки Марк помогал ей. Он разбавлял ее рутину, раз в несколько месяцев вытаскивая из дома без единого предупреждения. Дэлфор была благодарна ему хотя бы за это. И за то, что, зная о ее зависимости, он без брезгливости брал ее за руку при своих конкурентах и коллегах, беззаботно целовал в ее чуть впалые белые щеки. Он, как родную, обнимал ее после каждого удачно подписанного контракта и отдавал все наряды, купленные для вечера. Ласково звал ее «Эл» еще со школьной скамьи и до сих пор перед всеми. Ради таких моментов, искреннего тепла, она готова была страдать каждый вечер бесплатно. Она присылала все деньги обратно, которые он платил ей за эти адские муки. Лишь бы человек, несвязанный с ней, дарил Эл свое сердце. Хотя бы на вечер. А на зеленые купюры было плевать. — Ладно, не вешай нос, сегодня ты будешь доставлена домой, как только все уладиться. Каулитц посмотрел на тусклый свет в окнах небольшого дома. Переминаясь с ноги на ногу, он протянул руку к звонку. Треск раздался за дверью, шаги медленно приближались. — Здравствуйте, чем могу быть полезной? — нежный голос появился с резким щелчком открывающейся двери. Вильгельм уставился на женщину лет тридцати с сонными глазами. Она была на удивление красивой. Огненные волосы, заплетенные на затылке, чуть растрепались, свисая длинными прядями. Глаза синего, кубового, глубокого цвета мерцали в легком свете. Розовый, здоровый цвет лица, как наливная тарелка с персиками. Красота в таком возрасте была просто бесподобной. — Извините, — он виновато опустил глаза. — Вы же сестра Эльзы? Я Билл Каулитц, ваш сосед, — он протянул руку в знак знакомства. — Эмилия Дэлфор, — она пожала ее, чуть нахмурившись. — Что она опять натворила? — Не беспокойтесь, она ничего не сделала! — Вильгельм всплеснул руками. — Я просто хотел увидеться с ней, — Эмилия резко подняла глаза, с болью осматривая соседа. Каулитц смутился, скривив губы в полуулыбке. Она громко выдохнула, сложив руки на груди. — Хотите совет? — Возможно. — Держитесь от нее подальше, — обреченно проговорила Дэлфор старшая. — Но… — Билл, она не несет в себе ничего хорошего. — Я не понимаю, — возмутился Каулитц, прекрасно представляя, о чем говорила Эмилия. Но та горечь, с которой она отзывалась о своей младшей сестре, не оставила его равнодушным. — Просто не связывайтесь с Эльзой. Она приносит боль. Она одержима каким-то голосом. Сумасшедшая. Поверьте мне, ее сестре, и не делайте ошибок. Она вас погубит. Так же, как она погубила себя. Оставьте Эльзу, пока она не утащила вас за собой, — Вильгельм хмыкнул. Смысл ее слов смутно доходил до него. О какой одержимости и голосе говорила Дэлфор? Если речь идет о зависимости Эльзы, то Билл с этим как-то справится. Но если нет? Тогда у него появилось еще больше вопросов. Разговор не клеился. Эльзы не было дома. Эмилия встретила его со словами о бегстве. Каулитца сковала скука. Он хотел увидеть Дэлфор младшую. Ему было необходимо просто знать, что она жива. Это желание возникло за вечерним кофе, когда Билл перечитывал старые выпуски газет. Ветер забрался за шиворот, ущипнул его за спину, кольнул за ушами и выбрался из куртки. Ноги медленно замерзали. Тело просилось домой, в теплую обитель родных стен. Половица под ногами скрипнула. Старое дерево угрожающе издало морозный треск. — У меня к вам предложение, — Эмилия сморщила нос, внимательно слушая Билла. — Вот мой номер телефона. Если вам будет нужна помощь, пожалуйста, звоните мне в любое время. Я обязательно помогу. До свидания, — Дэлфор покрутила в руках рваный клочок бумажки, убирая его в карман халата. Трюмпер развернулся, медленно спускаясь с веранды. За спиной послышался глухой вздох и буквально мольба: — Вы не понимаете, с чем связались! Пока не поздно, одумайтесь. Это воронка, которая засасывает без шанса на спасенье. Пока еще можете, бегите, — Каулитц повернул голову, поймав Дэлфор боковым зрением. — А вдруг это судьба? — Билл странно улыбнулся, спрыгивая со ступенек. Медленно пройдя по тропинке к выходу, он бережно закрыл за собой калитку. — Тогда она неистово несет тебя к смерти, — вслед Каулитцу сказала Эмилия. Конечно, Вильгельм ничего не услышал. Но если бы он знал, с чем имеет дело, непременно сбежал бы. Так бы сделала сама Эмилия. Но она не могла бросить сестру в такой ситуации. Не могла позволить голосу убить ее. Эльза твердила о нем постоянно. С каждым новым приемом амфетамина, Дэлфор все чаще стала слышать о каком-то существе, зовущее Эльзу за собой. Эмилия не могла позволить ему отобрать последнего родного человека на этой планете. Кроме Эл у нее никого нет. И, если Эльза умрет, существование Эмилии будет бессмысленным. Она это знала, каждый раз разыскивая одержимую сестру по зимнему Берлину.

Страшно ли мне, что голос убьет меня? На самом деле, ни капельки не страшно. Я не боюсь ни смерти, ни того, что она в себе несет. Голос, или как Эмилия называет его просто «Чудовище», знает точную дату моей смерти. И когда он решит, что уже «пора», я не буду сопротивляться. Потому что тут решаю уже не я. Я получаю кайф, но в конце придется чем-то платить. Пусть и собственной загубленной молодостью. Плевать. Контракт с амфетамином подписан. Остается только ждать. Но я подожду…

 — Больше нет тепла на двоих. Все, что у нас забрал амфетамин. Город среди реклам и витрин утонул. И тех, кто был со мной утопил, утянул, — напевала себе под нос Эльза, расхаживая по магазину от стеллажа к стеллажу. Это была ее любимая песня. Она наткнулась на нее совсем случайно, когда без интереса листала страницы социальных сетей. Музыка сразу запала в сердце, текст выучился наизусть за несколько прослушиваний. Смысл этой песни как нельзя лучше подходил под Эльзу. Под ее состояние, под ее жизнь. — Запутанный во времени наш итог. Любовь другого тебя не согреет. Слова как ток, терпел как мог. Но теперь я не жалею. Останови меня, останови. Любовь моя — амфетамин. Кого любил? Он поделили. С кем я был, утянул, утопил, — продолжала Дэлфор, рассматривая новый товар, который нужно было разложить по местам. Колокольчик над дверью радостно взвизгнул. Эл обернулась, натыкаясь на Миону. Она поправила варежки, задорно махая ей. — Почему ты одна? — Келли подбежала в ней, смахивая густой снег с челки. В руках она держала прозрачную коробочку. — Мы тут недалеко сидим в кафе. Боб разрешил мне навестить тебя. Я принесла тебе печенье, — Эльза попала в крепкие объятья, стараясь улыбаться. Как всегда, вышло плохо, скупо и безжизненно. Но Келли знала, что Дэлфор безумно рада ее видеть. — Ты опять поздно закончишь? — Миона поставила печенье рядом с кассой, пробегая вдоль стеллажей, быстро набирая любимые журналы, раскраски и загадки. Она вытащила из кармашка смятые купюры, протягивая их Эльзе. Но Дэлфор не взяла деньги, пробивая журналы. — Да, я сегодня снова до десяти. Мне нужно разложить товар, — Келли непонимающе посмотрела, как Эл убрала журналы в пакет, и на деньги в своей руке. — Скажешь Бобу, что я заплатила за твои покупки, — аппарат противно пискнул, оповещая о том, что чековая лента закончилась. — Спасибо, — улыбнулась Миона, хлопнув один раз в ладоши. Эльза залезла под прилавок, ища новую ленту. — А ты придешь? Я сегодня ночую со всеми. Мне разрешили, — она удивленно вытянула личико, поднимая брови и проследовав вслед за Эл. Келли легла на прилавок животом, переваливаясь через него. Дэлфор повернула голову, натыкаясь на перевернутое лицо девочки. — Когда я приеду, ты будешь уже спать. — Не буду, — запротестовала Миона, махая головой. Кудряшки забавно свисали вниз, как тягучие пружинки, подпрыгивая от каждого движения. — Я тебя дождусь. — Завтра я приеду, обещаю. — Нет! — пискнул ребенок. — Ну пожалуйста! Боб хочет приготовить свой фирменный торт с орехами. Мы всегда едим его все вместе! Без тебя будет невкусно. Не только я тебя жду, — надула губы Миона, хлопнув своими большими глазами. Эльза устало выдохнула. — Хорошо, после работы я приеду, — побежденно кивнула она. — Но, если ты будешь спать, я съем твою часть торта. — А вот и не съешь! — радостно заверещала Келли. Эльза вылезла из-под прилавка, вновь попадая в удушающие объятья. — А теперь беги обратно. Боб будет волноваться. Передавай им всем от меня привет. — Хорошо, — она натянула шапку и варежки и, помахав ей, выскочила в обитель снегопада. Эл вздохнула, покачав головой. Все-таки она безумно любила эту маленькую, несносную девчонку. Помощь понадобилась практически через сутки. Эмилия, сшибая все, забежала в дом, ища глазами свой халат. Слезы подступали к горлу. Но она терпела и проглатывала их, забывая делать вздохи. — Пожалуйста, ты обещал мне, — закрывая рот шарфом, она ловила слезы, на бегу набирая номер. Звуки пищащих клавиш прорвали тишину на заднем дворе. Калитка треснула, надломив заледеневшие петли. Споткнувшись, Дэлфор устояла на скользкой земле. Шарф слетел с шеи, попав в грязную смесь из слякоти и грязи. — Алло, — хриплый, сонный голос, как спасенье, откликнулся спустя двое гудков. Эмилия выдохнула. — Билл, пожалуйста, помогите мне, я больше не справляюсь с ней! — взрыв скрипучего, надломленного болью голоса заставил Каулитца подорваться с постели. Дэлфор бежала, практически задыхаясь, умоляла о помощи. — Он вновь зовет ее. Этот чертов голос! Помогите, пожалуйста, вы мне сейчас очень нужны. Он убьет ее, — отчаянье, мольба. Эмилия сейчас была смертельно напугана. Руки и тело ее не слушались. Новый залп слез резанул по ушам Каулитца. Трюмпер надел штаны, одной рукой застегивая молнию. Натянув рубашку, он буквально влетел в ботинки на босу ногу. — Успокойтесь и скажите мне, где вы? — Эмилия остановилась на секунду, переводя дыхание. За такое короткое время Дэлфор вернулась туда, где оставила Эльзу. Но ее нигде не было. Глаза в бешеном ритме искали хрупкое тело в ночной сорочке. Слезы мешали, все плыло, искажалось. Мгновение, хруст веток. Ветер завыл, искажая звуки в телефоне. Она повернула голову. Сестра шла в другой стороне, оставляя на снегу кровавые следы. — В западной части городского парка. Та, что сейчас на ремонте. — Ждите, я буду через несколько минут, — гудки больно ударили по ушам. Дэлфор побежала за сестрой. — Эльза! Ты меня слышишь? — она схватила ее за руку. Резкая боль заставила Эмилию одернуть конечность, крепко прижав ее к груди. Кровь заливала бежевое пальто. Эл издала непонятный рык, продолжая идти. Царапины от ногтей больно защипали, жалобно заныли. Исторгая из себя густую черную мазуту из крови. — Пожалуйста, очнись! — Эмилия обняла сестру, повалив на землю. Прибив ее к заледеневшему асфальту своим телом, Дэлфор собрала остатки сил, чтобы удержать обезумевшее создание. Рев или скорее дикий, звериный рык вырывался из глотки Эл. Она билась в истерике, скидывая сестру с себя. За спиной послышался кашель. В считанные секунды руки взяли Эмилию за плечи, поднимая с земли. Эльза резко встала. Одержимая демонами. Амфетаминовая паранойя. Отклик боли во всем теле. Жар костей. Что-то буквально взрывалось, просилось наружу. Со скрипом кожи. Каулитц схватил младшую Дэлфор за кисти, крепко сжимая. Холодные руки сделали попытку вырваться. Его сердце металось, больно билось о грудную клетку откуда-то изнутри. Такого Билл еще не видел. Что-то новое. Что-то очень страшное. Но в тоже время его охватывала злость. Глубокая ненависть к Эльзе. К ее пристрастию. К этой дешевой любви между ней и наркотиками. К любым ее действиям. — Я знаю, что ты меня слышишь, — медленно, как тягучий кисель, его голос проникал в сознание. — Знаю, что ты меня чувствуешь. Пожалуйста, возвращайся, — резкий толчок, и она с новой силой потянула руки на себя. Эмилия сжала рукав своего пальто. — Эльза! — густое эхо, рябь рассудка. — Пожалуйста, Эльза! — Каулитц дернул ее. Хрупкое тело изогнулось дугой, оседая на землю. Ноги упирались в шершавые льды, еще сильнее сдирая с пяток кожу. Алые следы окропили снег, начиная темнеть. Вильгельм посмотрел на Эмилию. Его глаза говорили о том, что он не представляет, как можно помочь в этой ситуации. Растерянность сочилась из каждого капилляра на его лице. Но в какой-то особый момент Биллу показалось, что он знает, что нужно делать. Обхватив ее лицо руками, Вильгельм коснулся губ Эльзы. Руки одержимой впились ногтями в татуировку на его шее. Кислотная боль, как прижигание зеленки, перебила ему дыхание. Но Каулитц не собирался отступать. Безумная идея не оставляла его. Накладывая длинные, багровые царапины от шеи до щек, Дэлфор билась ногами о гранатовый снег. Эмилия закрыла глаза. Безумец! Чудак! Палач! Собственный убийца. Она не могла смотреть на то, как руки ее сестры разрывают его плоть на лице, не щадя, вырывая тонкий слой кожи. Уничтожая того, кто посмел вырвать ее из собственной, выдуманной галактики. Того, кто отбирал у нее голос. — Вернись, — шептал он ей в самые губы, закрывая глаза в измученных мольбах. — Пожалуйста, вернись ко мне, — новый укол прикосновений. Вкус пряностей на губах. Горький, душистый, черный перец, мелисса и корица. Ошеломлял и дурманил. Целовать одержимую моментально стало невыносимо приятно. Ее было мало. Он кусал ее за губы, но ему все равно было мало. Слизывал те специи, першило горло. Но хотелось еще. Он получал разряд тока. Сочетая несочетаемое. Эльза перестала сопротивляться. Заторможенное тело опускало руки, обмякло, не двигалось. Толчок. Спина изогнулась дугой, тихий хрип, непонятные слова срывались с уст. Глаза распахнулись. Пустые, практически безжизненные. Они смотрели вверх. Не имея опоры. Бесцельно. Удручающе холодные. Эмилия упала на колени, повторяя строки из Библии вновь и вновь. — Спасибо, — сестра Эльзы всхлипнула, склонив голову перед Каулитцем. — Спасибо вам, что помогли, — Трюмпер перевел взгляд на младшую сестру, поднимая ее с земли. Он подхватил ее одной рукой под колени, другой держал за спину. Эльза запрокинула голову, так же бесцельно всматриваясь в небо. Выдохнув морозный воздух, Билл побрел вдоль аллеи. Эмилия укрыла своим плащом продрогшую сестру, семеня рядом. Возвращение как всегда проходило долго. Эльза выглядела неживой. Пластмассовой. Голова казалась жутко тяжелой. Не было сил, чтобы пошевелить руками. Не говоря уже о том, чтобы хоть что-то сказать. Они дошли до дома в полном молчании. Лишь треск ботинок и завывание ветра слегка раздражали Вильгельма. Он занес Эльзу в ее комнату, укладывая на кровать. Осмотрев помещение, Билл нахмурился. Пустая, безликая обитель Дэлфор. Ничего лишнего. Но и ничего примечательного. Кроме стены, которая снизу доверху была увешана фотографиями. Ее порочная семья из заброшенного пятиэтажного дома. Сосед улыбнулся кончиками губ, натыкаясь на заплаканную Эмилию. Она держала в руках аптечку. — Вам нужна помощь, — кивнула она, поставив огромный контейнер на стол. Каулитц бросил взгляд в зеркало, рассматривая глубокие царапины. — Не беспокойтесь, — он попытался улыбнуться шире. — Помогите лучше ей, — они одновременно посмотрели на разодранные ноги Дэлфор младшей. Кровь пропитала простыню черными смазанными полосками. — Когда Эльза проснется, она ничего не вспомнит, — Эмилия села рядом с ней, аккуратно взяв ступню в руки. — А когда я ей расскажу все, что случилось с ней ночью, она мне опять не поверит. — Простите…- он непонимающе повел бровями, но Эмилия его перебила. — Провалы в памяти, — пояснила она. — У нее случаются провалы в памяти. Эльза не помнит ничего после использования наркотиков. — И как часто такое у нее? — удивился Билл, сложив руки на груди. — Постоянно. Каулитц осмотрел девушку, которая спала, раскинув замерзшее тело на испачканной простыне. Хотелось разбудить Эльзу, схватить за плечи, затрясти ее и громко проорать в самое лицо: «Кто ты, черт возьми, такая?!». Но у Билла еще были силы себя сдерживать хотя бы в этом плане. Он последний раз бросил быстрый взгляд на коллаж фотографий, мельком пробежался по Эмилии и уставился себе под ноги. — Думаю, мне тут больше делать нечего. — Еще раз спасибо за то, что помогли! Не знаю, как теперь смогу отплатить вам, — вновь заверещала Эмилия. Билл ухмыльнулся, потрогав царапины на своих щеках. — Теперь, каждый раз, когда это будет происходить, звоните мне. — Но…- сестра Эльзы растерялась, ощущая неловкость. — Считайте это приказом, — и, немного помедлив, он добавил. — И платой. Доброй ночи, — Вильгельм склонил голову в вежливом поклоне, беззвучно выходя из комнаты. Дэлфор старшая услышала, как хлопнула входная дверь на первом этаже, и повернула голову к спящей сестре. — А есть ли смысл? — спросила она в пустоту, убирая пряди с лица Эл. — Чертовка. Не смей губить его. « — Важно ли мне, чтобы она запомнила этот поцелуй? — подумал Билл, спустившись с террасы Дэлфор. — Да, я хочу, чтобы она запомнила то, что это был именно я», — он медленно побрел к своему дому, оглянувшись на окна Эл. Каулитц встал перед дверью, не решаясь зайти. — Почему… Это так задело? — он закрыл глаза, положив руку на замерзшую ручку двери. — Это был мой самый лучший поцелуй, о которым ты не помнишь…