Амфетамин

Проблески на мокром окне. Свет холодного, почти белого солнца. В комнате было душно. Капли пота пропитали подушку. Михаэль сбросил ее на пол, лениво перевернувшись на бок. Шорохи за дверью. Гортанное покашливание. Рэндор по одному только особому такту шагов понял, кто именно идет в его комнату. Рука автоматически потянулась в ящик, к прикроватной тумбочке, за пачкой сигарет и теплым лимонадом. Он закурил прямо в постели, отшвырнув зажигалку на кресло. Дверь открылась. На пороге появилась девушка. Она с укором смотрела ему прямо в лицо. Белокурые волосы заплетены высоко на макушке. Легкий макияж. Строгий, чуть чопорный костюм из бежевого пиджака и юбки. Он сонно рассматривал гобелен на стене, стряхивал пепел мимо пепельницы. Зеленые глаза лениво поползли в сторону гостьи. А потом так же без интереса вернулись обратно на гобелен. Михаэль вздохнул, потирая недельную щетину. — Ну и зачем ты пришла? — голос еще не проснулся, отзываясь легкими сбоями в интонации. Девушка прошла вглубь комнаты, громко хлопнув дверью. — Дева Мария, что у тебя случилось с утра пораньше? — он закрыл глаза от резкого хлопка, понимая, что голова не прошла еще со вчерашнего вечера. Рэндор приподнялся, облокачиваясь о спинку кровати горячим телом. — Леона, — без эмоций он позвал сестру. — Прекрати играть в молчанку. Ты же знаешь, как я это ненавижу, — родственница резко повернула голову, окатывая его холодным блеском. Рэндор фыркнул, потушив истлевший окурок о хрустальную пепельницу. — Кто-то сдал нас полиции, — Леона выплюнула эти слова, мерзко оскалившись. Михаэль удивленно поднял брови, сложив руки на груди. — Ты уже выяснила, кто? Леона яростно села в кресло. — Пока что нет. Звонок был анонимным. Но наши люди уже занимаются этим. — Хорошо, — протянул он, запрокинув голову. Рэндор вскочила с кресла, подлетая к старшему брату. — Хорошо?! Все, что ты можешь сказать, это хорошо?! — она всплеснула руками, пнув подушку, что лежала на полу. Михаэль без интереса открыл один глаз, рассматривая пылавшую от ненависти Лео. — А что ты предлагаешь? Поднять всех на уши, паниковать, убить кого-то или что-то другое? Ничего еще не известно. — А ты предлагаешь сидеть и ждать, как крысы, пока нас не поймают и не упекут за решетку? — старший брат поморщился, скривив губы. — Я бы не преувеличивал. Мы — выжидаем. — Нет, складывается ощущение, что мы боимся, — она язвительно передразнила его тон. — Нужно что-то делать. — Вы знаете того, кто продал нас? — Нет. — Вы знаете, в каком направлении искать? — Нет, — она начинала закипать еще больше. Михаэль развел руками, победно улыбаясь. — Может быть, вы знаете, как он выглядит? — Леона напряженно вцепилась в кисточку на шторе, стараясь унять дрожь ненависти. — Нет, — неохотно ответила сестра. Михаэль лег обратно, подминая под голову вторую подушку. — Тогда дальнейшие действия бессмысленны. Разбуди меня, когда хоть что-нибудь узнаете, — он ехидно улыбнулся, наблюдая за реакцией своей младшей сестренки. Она резко развернулась на маленьких каблуках своих бесформенных туфель, вихрем устремляясь к двери. — Да пошел ты! — гаркнула она. — Чертов начальник, — дверь за ней захлопнулась так же шумно. Рендор закрыл глаза, медленно прокручивая в голове дальнейшие действия своих подчиненных для решения данной проблемы.

Простите…я задумалась, что вы сказали?..О детях? Почему у меня нет желания создать семью и родить детей?.. А какой в этом смысл? Нет, я безумно люблю детей. Особенно наблюдать их в возрасте от года до семи лет. Они забавные, местами смешные, плохо разговаривают и строят из себя взрослых… Когда-то я тоже такой была. Но я не хочу, чтобы когда-нибудь он спросил у своего отца или Эмилии, какая я была, а они грустно промолчали. А я, тем временем, давно бы сгнила где-нибудь под землей в районе трех метров. А спустя года они сказали бы ему: «Твоя мать была наркоманкой». Я не хочу этого. Не хочу, чтобы он рос и знал это. Когда я была маленькой, всегда хвасталась, что моя мама работает в магазине детских игрушек и великолепно делает оладьи с клиновым сиропом. Я гордилась своей мамой и своим отцом. А мой ребенок не сможет этого делать. Не будет же он с гордостью рассказывать всем: « А моя мама умерла от наркотиков»…

Он смотрел прямо в дуло пистолета. Белые руки уверенно сжимали рукоять стального корпуса. Половица под ногами застонала. Каулитц выдохнул дым прямо в лицо своему новоиспеченному убийце. Лязг зубов, скрип куртки. Прозрачно-зеленые глаза впивались в каждую родинку или рубец на его лице. Противостояние смерти. Колючий, едкий, с привкусом аммиака. Рита рыкнула, протяжно втянув носом воздух. — Что и когда я уже успел натворить? — его тон соревновался со сталью. Крепким гранитом, несокрушимым веками. Эмбс усмехнулась, протолкнув его вглубь дома. Томас неловко пошатнулся. Лоури зашел следом, громко закрывая за собой дверь. Трюмперу было не интересно, по какой причине они сейчас были здесь. Его даже не интересовал пистолет, которым они тыкали ему в нос. Более того, Каулитц хотел развернуться и пойти в свою комнату. Том жутко хотел спать. С самого утра его мучила боль в желудке, и после тех лекарств, который Билл прислал ему, накатила сонливость. Боб небрежно покрутил в руках любимую вазу Симоны, рассматривая рисунок. Томас зевнул. Тирита сжала пистолет, сдерживая свой пыл. — Сколько Михаэль платит тебе за информацию? Зачем ты продал нас полиции? Какая в этом выгода? — Трюмпер молчал. Равнодушно смотрел ей в глаза, медленно моргая. Боб шумно втягивал воздух ноздрями, метая молнии в сторону Каулитца. Голова шла кругом. Поток несвязанных между собой вопросов его раздражал. От них тошнило. Но он не хотел отвечать ни на один из них. Ровным счетом, им ничего не стоило прикончить его прямо здесь и сейчас. Трюмпер знал, что они сделают это без малейшей жалости. Только страха не было. Убийцы. Сволочи. Мрази. Сукины дети. Но стоило Тому вспомнить, как эти твари радовались вместе с Келли простой маске из картона и обсыпали себя мишурой, вся эта грязь отпадала от них. Они не были больше ни сволочами, ни мразями, ни кем-то еще. Простые люди, которые боролись за то, что у них еще осталось. Руками рвали каждый глоток свободы. Убивали чувства, которые мешали выжить. Парадокс. Огромная семья, делавшаяся на «Инь» и «Янь». Черно-белые родственники. И в этот момент, когда он вспоминал, кем являлась «семья», у него просыпалась жалость. Обычная. Человеческая. И по истине плаксивая. Каулитц, как бы они ему не нравились, искал оправдания всем поступкам, которые совершили пораженные в прошлом. И, как это ни странно, он их находил. Самые нелепые, местами безумные, а в последнее время совсем нереальные. Только когда его прогнали, Трюмпер понял, что хочет помочь им. Неважно чем. Неважно как. Даже простой, моральной поддержкой. Оптимизм брата очень заразен. — Может, чаю? — он без интереса осмотрел присутствующих здесь, удаляясь на кухню. Рита злобно толкнула Боба в бок, убивая его взглядом. Тот лишь пожал плечами. Эмбс явилась следом, осматривая помещение с некой опаской. Боб более свободно прошелся по дому, усаживаясь на свободное место за кухонным столом. Томас поставил перед ними чашки с ароматным чаем. Комната наполнилась запахом цитрусов. Сладкие капли оседали на легких мокрой испариной. — А теперь я хочу знать, в чем я виноват? Тирита подкурила сигарету. Откинувшись на спинку маленького кухонного углового диванчика, она зафиксировала на Каулитце свои малахитовые очи. — Ты знаком с Михаэлем Рэндером? — М-м…нет. — Не смей лгать. Сейчас от тебя зависит будущее большого количества людей. — Все равно нет, — Трюмпер поджал губы, наблюдая, как Рита начинает закипать. Боб потеребил ее за плечо, остужая наплыв ненависти. Эмбс обессилено положила голову на руки, сложенные перед собой, и протяжно простонала: — Тогда я ничего не понимаю. Лоури сделал маленький глоток чая, убирая пистолет Риты во внутренний карман своей куртки. Томас посмотрел на своих убийц, нахмурившись. — А что, собственно, случилось? Тирита резко подняла голову, злобно процедив сквозь сжатые зубы: — Ваша фамилия гремит по всему городу! Рэндор ищет вас. Он задействовал почти всех! Всех своих шавок! А полиция ищет Рэндора! Кто-то из вас сдал Михаэля, а так же всех наркоманов города копам, — Томас не понимал, о ком они говорили. И Рита это прекрасно видела. В какой-то момент она обрадовалась этому факту, а с другой стороны, не зря же Михаэль взбудоражил весь город. Поисковые псы не спят уже двое суток, прочесывая город в поисках одного единственного человека с громкой фамилией «Каулитц». Если бы все было не так масштабно, Рэндор бы замял это дело, не успев оно получить огласку где-нибудь выше полицейского участка. Тем временем Боб осматривал кухню, натыкаясь на фотографии. Много красивых рамок, разнообразных лиц. Друзья, семья, фото с выступлений. Только Боб вновь и вновь возвращался к обладателю табачного взора. — А где Билл? — Каулитц резко вскочил со стула, хватаясь за телефон. Точно, а где же был Билл?..

На очереди последняя мразь нашего города. Михаэль Рэндор — человек, который в свои двадцать восемь лет испортил жизнь большей половине Берлина. Владелец империи. Повелитель погибающих. Он вместе со своим братом Дэрелом и сестрой Леоной создали буквально сеть по сбыту и продаже наркотиков. Где найти самый лучший товар? Конечно же, в пабах «Эля». Михаэль самый старший в семье, а посему и самый главный в этой группировке. Насколько я знаю, Леона ненавидит его за это. Хотя, кто их знает, слухи по городу разные ходят. Не верить же каждому, верно? Его семья перебралась сюда в начале девяностых годов. Родом они из Франции. Какого черта им не сиделось в своем Орлеане, я не понимаю? Но сейчас уже поздно что-либо говорить. Однажды я познакомилась с его бывшим приспешником. Парень был неплохой, только конченый наркоман. Настоящего имени я не знаю, но он просил называть его «Коготь». Так вот, этот самый «Коготь» уже давно сидел на героине, и оставалось лишь считать дни до того, как он отдаст концы. Он-то и рассказал мне все о Михаэле и его семье. Насколько мне не изменяет память, то на героин Эля подсадил собственный дядя. Он жестоко избил маленького «Эля», накачал каким-то веществом, а потом продал. Над мальчиком сильно поиздевались в свое время, в его-то одиннадцать. Несколько недель его поили наркотиками, а потом насиловали. Дядюшку потом, конечно же, посадили, насильники пропали из виду, а маленький Эль заработал себе травму на всю оставшуюся жизнь. Рэндор старший ненавидел своего психолога, поэтому спустя год сбежал из дома, чтобы только не видеть никого из своей семьи и «мозгопотрошителей»­. Тогда-то «Коготь» и познакомился с ним. Вместе они несколько лет промышляли простой контрабандой. Поставляли марихуану из Индии одному местному барону. Прибыль делили пополам, купили небольшую квартиру и постепенно нанимали помощников. Но Рэндор, как никто, любил власть. Эль понял, что вести дела у него получается лучше одному. Он выгнал «Когтя». И тот до две тысячи девятого года шатался по Берлину, перебиваясь у знакомых, а после вообще жил на улице. К тому времени Дэрел и Леона присоединились к брату, деля бизнес на троих. Однако Эль все равно держал все в своих руках. Я понимаю, что история очень долгая, но, пожалуйста, потерпите… Я познакомилась с «Когтем» в конце две тысячи десятого года. Он честно попросил у меня мелочь на банку пива. Бедный парень уже плохо соображал и совершенно путался в датах и именах. Но эту историю помнил отчетливо. Столько боли я никогда не видела. Все, о чем жалел «Коготь», это только то, что когда-то Эль подсадил его на именитый химический яд. Когда он рассказывал мне эту историю, то я тогда подумала, что это больше похоже на последнюю исповедь. И правда…. Спустя несколько недель он умер. Я пришла навестить его, принесла продукты и немного денег. После нашего знакомства я часто к нему приходила. Помогала, как могла. Жил он в шалаше, который сам же и построил. Там я его и нашла….Вернее не я, а его сотоварищи по несчастью. Сказали, что замерз ночью. Если честно, то я не особо вдавалась в подробности. Жалко было парня, серьезно. Он столько всего пережил из-за скверного Эля. Поднялся до вершин, а умер как пес под забором. Хоронили его на деньги, которые «Коготь» собирал. Он не потратил ни единого цента, которые я ему давала. Брал только продукты и делился с такими же, как и он. Рэндор, наверное, даже не вспоминает того, кто помог ему подняться в люди и стал первым и, наверное, единственным другом. Михаэль просто выкидывает людей, которые ему мешают. Просто нужно дождаться той минуты, когда ты начнешь путаться у него под ногами. Я уверена, что остальным ждать осталось не долго. Обиженный Эль издевается над шлюхами, убивает подчиненных и подсаживает на наркоту подростков, которые случайно забрели на его территорию. Травмированный Эль заглушает боль, отсчитывая минуты чужой жизни. Интересно, а когда настанет минута Дэрела и Леоны?

На город упал туман, сдавливая своим навесом высотные дома. Тяжелое дыхание улиц, мерцание лампочек, полусгнившие фонари. Слева стук тонкой шпильки, шелест кроссовок, скрип сапог. Справа чья-то громкая музыка из наушников, неровное дыхание, простуженный кашель. Рука поднесла сигарету к губам, с шипением затягивающим едкий табак. Позади писк кнопок мобильного, шуршание куртки, лай собаки. Эльза сняла с головы капюшон, задирая голову. Маяк вселенной одиноко моргнул своим глазом, издав слабый треск. Дэлфор выбросила сигарету в снег, прислушиваясь к тихому ворчанию желтого угля. Она остановилась посреди оживленного парка. Мальчик лет пяти, за руку которого тащила спешившая куда-то мама, обернулся, пристально посмотрев на Эл. Он долго оборачивался, с интересом рассматривая Эльзу. Она нелепо подняла руку, помахав ему. Серые глаза засветились счастьем. Мальчик ответил ей, задорно помахивая большими синими варежками, которые болтались на маленьких ручках. Улыбнулся, обнажая ряд не целых молочных зубов. После скрылся в толпе вместе с мамой. А красивая такса цвета молочного шоколада окунала нос в снег, чтобы позабавить старого хозяина. Собака лезла целоваться, пачкая холодным пухом лицо старика, на что тот обнимал любимца, светясь счастьем. Ровно семь дней до Нового Года. Самая счастливая, безумная и долгожданная неделя. Перегонки со временем, в поисках идеального подарка. — Как хорошо, — бесцветным голосом сказала она, когда над головой зажгли уличные, праздничные гирлянды. Дэлфор не знала, что именно было хорошо. Но в какой-то момент ей захотелось это сказать. Хорошо то, что эти люди не знают, какой жизнью живут такие, как Эльза. Как хорошо, что они не знают о том, сколько приходиться решить в эту самую минуту. Как хорошо. Эльза повернула голову к девушке-подростку, которая поравнялась с ней. Она достала маленькое зеркальце и прозрачный блеск для губ из сумочки. Девушка заметила взгляд Эл и поймала зеркалом свет от фонаря, посветив ей в лицо, задорно хихикнув. Дэлфор поморщилась. — С Наступающим! — подросток закрыла зеркало, убегая в новый поток толпы. Эльза опустила голову и, в который раз, снова, прошептала с опозданием заветную фразу: — И тебя, — на выдохе она достала пачку сигарет. Что-то не давало ей сдвинуться с места. Ноги вросли в землю, пришвартовывая ее к скрипучему снегу. В данный момент она ждала только единственного звонка. Когда Рокки позвонит и скажет, что все, что произошло с Каулитцами, было лишь небольшим недоразумением. Но Вэнуэль не звонил. Молчание длиною в три с половиной часа. Одному Богу известно, где сейчас был младший Каулитц. Билл не выходил на связь с братом с самого утра. Почему именно с ним у нее столько проблем? Если бы она не забрела на его двор, то этого чертового знакомства не было бы! Только голос сам ее привел туда. Значит, голос что-то знает. Ему что-то нужно от Каулитца. Хотя Эльзе хотелось верить, что это судьба сыграла с ней злую шутку. Пусть это недоразумение в лице Билла останется в живых. Седьмой член семьи. Седьмой лишний. Эль думал, что Билл с ними связан. Наверняка. Не спроста они так и спрашивали у нее: «А где ваш этот… Ну как его? …Седьмой». Нет! Только не он. Билл действительно был лишним. В семье. В окружении Эльзы. Везде. Седьмой лишний. Седьмой притаившийся. Седьмой трудный. Мистер Каулитц просто мастер создавать проблемы! Когда Келли позвонила в последний раз, то Боб еле уговорил Тома не звонить в полицию. Лоури просто привязал его к стулу и напоил бренди. Все-таки в критических ситуациях они ведут себя как дети! — Алло, — она резко подняла трубку, не успев песня отыграть первую партию аккордов. Рокки на той линии был слегка взволнован. Дэлфор это сразу не понравилось. — Мы нашли его. Ждем тебя дома.