Среди одержимых

— Какого чёрта здесь происходит?! — рассерженный тон прервал повисшую на короткий миг тишину, заставив несколько взглядов уставиться на высокого парня крепкого телосложения. Тот без раздумий сделал уверенный шаг к учёному и ухватился за белоснежный воротник халата. — Что вам нужно от Гаары? — с ненавистью прокричал юноша в бесцветное лицо Орочимару, чьи лопатки столкнулись со стеной позади. — Канкуро, — девушка, вошедшая следом, тут же осадила его, обхватив плечи ладонями. Её тяжёлый взгляд неизбежно столкнулся с карими глазами, что с недоумением глядели на неё в ответ. — Прекрати. Он тяжело дышал ещё несколько секунд, пытаясь прийти в себя, а после крепко стиснул зубы, нехотя отпуская ткань воротника и бегло окидывая сердитым взглядом скользкую улыбку. — Мы готовы всё объяснить, — размеренно протянул Хатаке, призывая незнакомцев успокоиться, но их взоры сразу устремились к одержимому. Гаара посмотрел на них в ответ, услышав знакомые голоса. От Шикамару не ускользнуло, как губы Темари тронула едва заметная кривая улыбка. — Уж потрудитесь, — с недовольством выпалил Канкуро, сложив руки на груди и недоверчиво сощурив глаза. — Но, чтоб вы знали, людей нельзя похищать и запирать в подвале, — прошипел сквозь зубы, хмуря густые брови и стискивая пальцами рукава собственной куртки. — Это необходимые меры, — Хатаке оставался неподвижен и спокоен. Ему приходилось выслушивать гнев и оскорбления десятки раз, пытаясь достучаться до не знающих мрака людей, но он никогда на это не жаловался: по себе знал, насколько трудно принять неопровержимые факты о существовании нечистой силы, связанной с близким человеком. — Гаара одержим и представляет опасность для остальных, мы были вынуждены его изолировать. — Да кто вы вообще такие? Откуда вам знать, что с ним?! — не сдержавшись, вновь прокричал Канкуро, ладонью указав на забившегося в угол юношу, робко разглядывающего собравшихся вокруг него людей. — В нём сидит демон, который питается человеческой плотью, — беспристрастно отчеканил Хатаке, приподняв подбородок, — и мы охотимся за этими тварями уже несколько лет, поэтому… — Мы непременно поможем вам справиться с этим несчастьем, — Орочимару перебил его, и бледные губы расплылись в самодовольной улыбке. — Правда, Наруто? — ядовитого цвета глаза сощурились, и несколько взглядов тут же уткнулись в Узумаки, что едва мог пошевелиться в ответ. Наруто взволнованно подрагивал, чувствуя, как сердце ударяется о рёбра всё чаще. Голубые радужки не могли остановиться на чём-то одном, безустанно бегая из стороны в сторону и пытаясь найти вокруг ответы на все те вопросы, что поселились в его сознании вместе с демоном. Пальцы, что внезапно охладели, брал тремор, и те обеспокоенно сжимались в кулаки в попытке успокоиться и перевести дух. — Он не будет приносить себя в жертву, — вдруг твёрдо, без доли сомнений произнёс Учиха, строго взглянув на учёного. Тот в ответ лишь с издёвкой изогнул бровь. — Не спеши, Саске, — хрипло протянул Орочимару, не отводя взгляда от Наруто, что с недоумением посмотрел на охотника. — Разве ты не говорил, что должен избавиться от всех духов? — мужчина обернулся к нему, заметив, как тот сжал сухие губы в тонкую полоску. — Так в чём же проблема? Неужели не хочешь избавиться от двух сразу? — учёный коротко усмехнулся, и Учиха нервно сглотнул, но всё же нашёл в себе силы сдержаться и спокойно ответить: — Не такой ценой. Орочимару едва приподнял тонкие тёмные брови, с удивлением разглядывая охотника, что больше всех ныне стоящих в комнате желал убить дьяволов, которые посеяли в мире хаос. Охотника, что не готов был пожертвовать одним человеком ради жизни сотен других: ни для кого не секрет, насколько силён дух в теле Узумаки. — Уверен, что сможешь спасти Наруто? — его глаза вновь сощурились, а тон, походящий на шипение змея, стал ещё тише, и Саске безмолвно замер на месте, ощутив, как собственное сердце пропустило удар. — Кто знает, может, ему тоже осталось не так много… — его голова склонилась на бок, а острый язык бегло проскользнул по бледным губам — Орочимару был единственным, кто не чувствовал того отчаяния, что повисло в напряжённой тишине. Учиха отчётливо ощущал безысходность, что толпами мурашек пробежалась по спине, заставляя плечи мелко подрагивать. Конечно, он был не уверен. Нечисть слишком непредсказуема, неуязвима и отчаянна, а он не был искусным мастером в её изгнании. Но Наруто надеялся на него. Надеялся и верил, что они справятся с этим вместе. Так почему же он должен отказываться от надежды, что позволяет ему чувствовать себя живым и настоящим, что способна сохранить чью-то жизнь? — Прекратите, — не успел Саске приоткрыть бледные губы, чтобы возразить, как его тут же прервал Узумаки. — Не вам решать, кого приносить в жертву, — голубые глаза вдруг с не присущей им серьёзностью взглянули на Учиху, что мгновенно замолк, лишь нервно сглотнув ком, застрявший в горле. — Наруто, не стоит… — Шикамару попытался положить ладонь на дружеское плечо, что тут же одёрнулось в ответ, заставляя Нара с недоумением оглянуть сосредоточенное выражение внезапно побледневшего лица. Узумаки вдруг сделал шаг вперёд, подходя к паре молодых людей, что с безмолвным ожиданием глядели на него в ответ. Темари без слов опустилась на постель рядом с Гаарой, аккуратно касаясь ладонью худого плеча. Её взгляд был полон сожаления, пальцы нервно сжимали ткань его испачканной кофты, а губы подрагивали, вытягиваясь в робкую, совсем нерешительную, но улыбку. Канкуро стоял возле них, не говоря ни слова: его выражение оставалось хмурым и мрачным, полным злости и негодования — и каждый среди стоящих без сомнений понимал, насколько сильна связь, тянущаяся между ними тремя. — Кем вам приходится Гаара? — тихо проговорил Узумаки, не решаясь сделать ещё один шаг в сторону койки одержимого: зелёные глаза смотрели на него с мольбой, доводя до дрожи, и тот ощущал присутствие монстра, сидящего где-то в их глубине. — Наш младший брат, — хрипло ответил Канкуро, внезапно протягивая ладонь к тёмно-красным волосам и легко их взлохмачивая. — Он борется с духом уже пару лет — совсем измучился, — голос оставался спокойным, но Наруто не сомневался, что душа его рвётся в клочья, изнывая от боли. — Мы… — вдруг нерешительно протянула Темари, робко поднимая глаза на Шикамару и тут же сталкиваясь с его пронзительным взором, — то есть, я, — сразу поправилась, заметив на себе пристальный взгляд Канкуро. — Я пыталась найти тебя, чтобы демон Гаары покинул его тело, — она отвернулась и едва сдержалась, чтобы не зажмуриться от собственной слабости. Ведь даже не смогла отыскать в себе смелости и прямо сказать, что угрожала жизни Шикамару, желая скормить его лучшего друга сидящему в теле брата злому духу. — Но теперь… полагаю, я не могу ни о чём просить. Её подрагивающие пальцы с особенной нежностью проскользнули по мертвенно-бледной щеке. Гаара не мог говорить, почти не реагировал на происходящее вокруг него, и единственными признаками, что он всё ещё жив, оставались лишь рваное дыхание и испуганные потемневшие глаза. Наруто оставалось лишь молча наблюдать за прежде незнакомой ему семьёй, отчётливо ощущая, как боль в их сердцах к чертям разрывает его собственное.

***

Сигаретный дым плавно растворялся в морозном воздухе, и Шикамару рассеянно наблюдал за ним, в очередной раз жадно затягиваясь. Он не мог кричать, бить кулаками стену или с кем-то спорить. Потому что не было человека, который был бы во всём этом виноват: всё произошедшее — лишь цепочка событий и обстоятельств — и он не в силах это изменить. Он мог лишь злиться на самого себя. Злиться, что не может помочь, подсказать, даже элементарно побыть рядом. И единственное, чего он желал сейчас — это вернуться в тот злополучный день и закрыть кофейню на час пораньше, сославшись на плохую погоду. Позади послышались медленные шаги, и Шикамару не хотелось оборачиваться. Не хотелось вновь обсуждать одержимых и духов, не хотелось слышать ненавистные сердцу слова о смерти, не хотелось задыхаться от собственного бессилия. — Я делала это всё только ради брата, — но лишь один голос был в силах заставить его обернуться, застыв с тлеющей сигаретой меж пальцев Темари не смотрела в его сторону. Её плечи были привычно расправлены, подбородок приподнят, а лёгкий ветер путался в коротких песчаных волосах. Она была совсем не похожа на ту игривую посетительницу, что заглядывала в их кофейню каждое утро: её губы больше не расплывались в хитрой усмешке, некогда заигрывающий взгляд потяжелел, а румянец на щеках стал совсем бледным — будто с её лица безжалостно сорвали маску. Шикамару безмолвно выбросил сигарету, разворачиваясь и пряча ладони в карманах пуховика. — Можешь ничего не говорить, — он коротко мотнул головой, — думаю, я могу понять… — Меня раздражает твоё спокойствие, — выпалила Темари, переступив с ноги на ногу. — Зайди я немного дальше, и твой друг стал бы трупом. Неужели тебя это не злит? — она обернулась с искренним недоумением на лице, и Нара замер перед её проникновенным взором. Он действительно мог понять её отчаяние и страх за близкого человека, хотя вряд ли был бы способен пойти на такой риск ради его спасения. Всю жизнь ему казалось, что проще беззаботно плыть по течению, доверяясь самой судьбе, как бы она над ним ни шутила. Казалось, любая проблема способна решиться сама собой, а если не решится — значит, так нужно. Но никогда прежде он не сталкивался с ситуацией, когда его совсем не устраивал второй исход, а в сознании слышался истошный крик с просьбой сделать хотя бы что-то, лишь бы этот кошмар прекратился. Но насколько далеко он мог зайти? — А ты… правда была готова убить Наруто? — робко спросил Шикамару, заметив, как дрогнули её ресницы. Темари молчала несколько секунд, будто колебалась, и этого времени хватило, чтобы Нара затаил дыхание, внимательнее вглядываясь в такие одновременно знакомые и неизвестные глаза и пытаясь отыскать в них ответ. — Не знаю… — совсем тихо произнесла она. — Порой мне кажется, что ради Гаары я пошла бы на что угодно. Шикамару ощущал дрожь в её теле, хотя та непоколебимо стояла в двух метрах от него. Осанка, прищуренный взгляд, ничуть не дрогнувшее выражение лица — всё в ней кричало об уверенности и гордости, несгибаемой стойкости. Ни намёка на сломленность, что наверняка таится где-то в глубинах души и заставляет Нара сомневаться в её словах. — Темари, — дверь позади с грохотом захлопнулась, заставив их обернуться. — Я договорился, чтобы мы могли приходить сюда в любое время и навещать Гаару, — Канкуро, на плечах которого покоилась огромная куртка, подошёл ближе и с недоверием оглядел Шикамару с ног до головы. Темари лишь коротко кивнула в ответ. — Может, так ему будет даже лучше… — протянул он тихо, вновь внимательно осмотрев здание, и от Нара не ускользнуло, как девичьи губы скривились. — Пойдём домой, поздно уже. В юношеском голосе слышалась усталость, и Канкуро, не дожидаясь ответа, медленно направился вперёд по освещённой лишь фонарями улице. Темари, не удержавшись, в последний раз заглянула в рассеянный взгляд карих глаз и развернулась, желая направиться следом за братом. — Спасибо, что не будешь подавать заявление, — она обернулась через плечо, сталкиваясь с его удивлённым выражением. — И… мне жаль, что так вышло, — бросила напоследок, тут же устремляясь вперёд под знакомый стук каблуков. Шикамару безмолвно проводил их внимательным взором, видя, что Темари идёт чуть позади Канкуро, их плечи до странного напряжены, а в голосах нет той теплоты, которая должна согревать в тяжёлые времена. Но однажды он сам сказал, что случайные прохожие должны оставаться случайными прохожими, а потому молча достал из кармана почти пустую пачку сигарет и закурил в надежде, что едкий дым поможет ему забыться хотя бы на пару минут. — Так вот, чем ты занималась, пока на Гаару охотились? — грубым тоном спросил Канкуро, даже не обернувшись в сторону девушки. Та стиснула зубы, изо всех сил пытаясь промолчать. — Искала, кого бы принести в жертву, чтобы спасти братца, который в это время был в квартире один? — но его слова задевали ничуть не хуже лезвия, приставленного к горлу. — Позволь поинтересоваться, где же был ты? — в ответ выпалила Темари, сложив руки на груди. — Прятался на работе, оставив меня один на один с грёбаным дьяволом? — от желчи в собственном голосе ей стало не по себе, а возмущённый взгляд брата и вовсе заставил продрогнуть всем телом. — Я горбатился, чтобы у нас были хотя бы какие-то деньги, а взамен просил лишь следить за Гаарой, — Канкуро едва сдерживался, чтобы не закричать, а его ладони сжимались в кулаки с такой силой, что на коже проглядывались вены. — А что делала ты? — он остановился, строго взглянув на неё сверху вниз. — Шлялась по клубам и кафешкам, будто это решит все наши проблемы! — Я пыталась спасти Гаару! — воскликнула Темари, чувствуя, как обида, которая всё это время мелкими крупицами копилась внутри, вырывается наружу в отчаянном крике. — Пока ты сидел на работе допоздна и почти не появлялся дома, — прошипела она сквозь зубы, ткнув пальцем в широкую грудь и заметив, как густые брови брата поползли вверх. — Да ты только рад, что его забрали! На мгновение Канкуро замер и отшатнулся, ощущая, как нечто странное сковывает лёгкие и не позволяет сделать вдох. — Ну извини, что я не знаю, как изгонять чёртову нечисть из людей! — ненависть застилала разум, не позволяя контролировать собственные мысли. — Я только просил немного помощи с твоей стороны, и, поверь, будь ты хорошей сестрой, ничего этого не было бы! — Я помогала, но ты закрылся и даже не разговаривал с нами, самый замечательный старший брат! — Темари кричала, и в её крике слышалась мольба прекратить. Прекратить выяснять отношения, когда делать это уже поздно; прекратить обвинять друг друга, когда вина тяжёлым грузом повисла на плечах обоих; прекратить делать вид, что их не подкосила одержимость младшего брата и, наконец, обсудить всё, как взрослые люди. Но за два года в них накопилось слишком много злобы, страха и отчаяния. — Может, мне нужно было просто уйти с работы? Но тогда на какие деньги ты ходила бы по клубам, а? — с ядовитой издёвкой спрашивал Канкуро, и губы Темари предательски дрогнули, напоминая о слезах, которых накопилось непозволительно много. — Прекрати, Темари. Наши родители мертвы, у Гаары каждая минута на счету, — его голос вдруг стал тише, но каждое слово откликнулось в груди болью от прежних ран. — Нет больше нашей семьи, на которую ты так надеешься, — он помотал головой и в ту же секунду замер, ощутив жгучую боль на небритой щеке. Звон пощёчины эхом слышался в переулках, и Темари ещё несколько секунд смотрела в его удивлённое выражение, позволяя разглядеть в уголках зелёных глаз мелкие блестящие капли. — Пошёл ты, — не дрогнувшим голосом выпалила Темари, тут же разворачиваясь и устремляясь вперёд. Канкуро без слов коснулся покраснения холодными пальцами, смотря ей в спину и с обидой осознавая, что с каждым шагом между ними растягиваются километры.

***

Саске думал, что холоднее в их квартире уже не станет, но как только переступил порог, понял, что ошибался. Наруто молча бросил обувь в угол, быстро стянул куртку и тут же затерялся в коридоре, будто пытался сбежать от разговоров о произошедшем. Учиха мог лишь проводить его растерянным взором, мысленно подмечая, что это совсем на него не похоже. Саске видел, как перед тем, как покинуть офис, мерзкая ладонь Орочимару коснулась плеча Узумаки. Стиснув зубы наблюдал за тем, как учёный с хитрым прищуром едва шевелит губами, совсем тихо рассказывая о чём-то одержимому на ухо, а тот в ответ только сдержанно кивает, пусть в глазах его метался страх, присущий человеку, стоящему на краю пропасти. И не нужно было подслушивать, чтобы понять, о чём шла речь: Учиха давно понял, что у учёного со змеиными глазами свои планы на нечисть — и они вовсе не совпадают с его. Хлипкие окна дрожали от ветра, но Наруто впервые не пытался согреться: не укутывался в плед, не наливал себе горячего чая, не пытался заклеить трещины малярным скотчем. Он лишь совсем тихо сидел в кресле, зарывшись пальцами в собственных волосах и рассеянно смотря в одну точку, будто не слыша свиста за стёклами и не чувствуя трескучего холода, повисшего в воздухе. Саске отдал бы всё, лишь бы в комнате стало хоть на градус теплее. — Сколько времени он дал тебе на размышления? — хрипло спросил Учиха, нервно сглотнув ком в горле. Узумаки вздрогнул и зажмурился, закрывая лицо ладонями. Саске хотелось подойти ближе и отнять руки от его лица, заглянуть в привычные небесно-голубые глаза и пообещать, что всё будет хорошо. Но он не должен был врать, а потому без слов опустился на диван совсем рядом, дожидаясь ответа. — Неделю. Злость закипела в груди, вынудив Саске сжать подлокотник пальцами. — Он дал неделю, чтобы ты решил, жить тебе или умирать? — сквозь зубы раздражённо проговорил Учиха, выжидающе смотря на Наруто и боясь представить, какой ураган бушует в его теле. Он совсем побледнел и осунулся, под глазами залегли тёмные круги — тот устал. Как бы ни хотел продолжать улыбаться, несмотря на проблемы и опасность, осознание неизбежности и безысходности давили на его плечи мёртвым грузом, вынуждая ломать кости под весом сомнений и страха. — Нет, Саске, — его некогда весёлый голос стал совсем бесцветным, вызывая мурашки на коже, — он дал мне неделю, чтобы я решил, спасать мне людей или нет. Он говорил твёрдо, не колебаясь, и Саске не хотелось верить, что он настроен настолько серьёзно. Что он готов взять роль жертвы и отдать собственную жизнь, лишь бы избавить мир от нечисти. Что он собирается выполнить его работу такой ценой. — У нас нет гарантий, что в городе среди одержимых только ты и Гаара, — голос предательски дрогнул, но он должен был хотя бы попытаться убедить его, что это того не стоит. — Но скольких я спасу, если нечисть во мне умрёт? — пальцы стянули ткань футболки на груди, а Саске замер, ощутив, как нечто внутри него надломилось. Он всё ещё ярко помнил, как дьявол вырвался из его тела. Казалось, мгновение — и ни один человек не сможет выстоять перед злым духом, чьи тёмные когтистые лапы способны раздавить хрупкое людское тело, а клыки разодрать мышцы в мясо. И Наруто лучше всех остальных понимал, скольких жизней может стоить любой неверный шаг. Но неужели он совсем перестал верить в собственные слова о лучшем исходе? Неужели… совсем потерял надежду? — Ты не веришь, что я смогу спасти тебя? — нерешительно спросил Саске, пронзительно вглядываясь в его потерянное выражение и чувствуя, как кости ломит от бессилия. — Но это всё равно не спасёт Гаару и десятки других людей, которые могут пострадать по моей вине, — его тон внезапно стал громче, и Учиха замолк, вжимаясь лопатками в спинку дивана. Он знал, что это не могло длиться вечно. Что продолжать верить в лучшее в тот момент, когда внутри тебя сидит демон, медленно пожирающий органы и высасывающий жизнь, не получится даже у бесконечно счастливого Узумаки. Но Саске впервые в жизни действительно надеялся. И все его надежды разбились вдребезги в тот же миг. Из коридора послышался звонок, и Наруто без слов поднялся, уходя из комнаты и позволяя Саске проводить его тревожным взглядом, затаив дыхание — предыдущий телефонный разговор не закончился ничем хорошим. — Ирука? — Наруто тут же вернулся, и его глаза привычно засияли, а на губах появилась робкая улыбка — Учиха с облегчением выдохнул. — Ничего страшного, я ещё не спал. Как ты? — он говорил всё так же тихо, но уже спокойнее, без надрыва, и даже вздрогнул, словно впервые с момента возвращения домой почувствовал холод. — Я рад, — его плечи опустились, а взгляд устремился на фотографию, что висела на стене: там был он, ещё совсем мальчишка, и его дядя. Будто на короткий миг Узумаки исчез из реальности, вновь оказавшись в своём детстве, где не было смертей и дьяволов, вынуждающих отчаянно цепляться за жизнь. — Нет-нет, у меня… всё в порядке, — он неловко почесал затылок, — просто устал… — обернулся, обречённо заглядывая в чёрные глаза Саске, что замер, кажется, впервые услышав из его уст ложь. Перед глазами вновь всплыл образ Итачи. Несмотря на дьявола, который был способен контролировать его разум, он оставался тем же заботливым старшим братом, которым был прежде. Будто забыв об опасности, он проводил с Саске каждую свободную минуту, мог без умолку рассуждать о жизни и строить планы на будущее, никогда не позволял слабости и страху завладеть собой — именно поэтому младший Учиха даже не догадывался о его обмане. Знал, что рано или поздно наступит день, когда придётся попрощаться, но даже предположить не мог, через какие мучения тот прошёл, будучи одержимым. И осознание, что он столько времени жил в неведении и так и не успел помочь, заставило сердце пропустить удар, когда Узумаки поступил точно так же с самым близким ему человеком. Саске точно понял: он ни за что не позволит истории Наруто закончится так же, как закончилась история Итачи. Иначе он себя не простит. Узумаки продолжал говорить о чём-то бессмысленном, глупо улыбаться и тихо посмеиваться, но каждое его слово слышалось в сознании Саске эхом. Учиха лишь продолжал безотрывно наблюдать за его расслабленным выражением с надеждой, что ему стало легче. Что он вновь готов подняться на ноги и идти дальше, а не думать над тем, падать ему в пропасть или нет. Что его вера ещё не утеряна окончательно. Но стоило тишине повиснуть в их квартире, и Наруто вновь поник, отнимая телефон от уха, слыша протяжные гудки и измученно закрывая глаза ладонью. Саске казалось, что он отчаянно пытается зацепиться пальцами за обрыв, и нечисть тянет его вниз, не позволяя сделать вдох. И чувство вины вновь заставило сердце болезненно сжаться. — Саске, — Учиха с сожалением наблюдал за тем, как тот глядит на него сквозь щель меж дрожащими пальцами. — А ты будешь счастлив, если дух во мне умрёт? — Что?.. — одними лишь высохшими губами протянул тот в ответ, ощущая, как сердце в груди пропустило удар, вынуждая нервно выдохнуть. — Помнишь, мы поклялись, что будем говорить другу другу только правду? — напомнил Узумаки, а Саске боялся пошевелиться, пока мурашки отчаянно бежали по его коже. — Так скажи честно, — на мгновение он замолчал, позволяя Учихе сглотнуть ком в горле, — ты хочешь избавиться от нечисти? Саске не знал наверняка, зависит ли решение Наруто от его ответа, но ему ужасно хотелось бы в это верить. А потому он отрицательно помотал головой, пытаясь вглядеться в спрятанные за тенью глаза и отыскать в них прежний блеск. — Прекрати, Наруто. — Узумаки в ответ лишь отнял ладонь от лица, отворачиваясь с кривой ухмылкой, но Саске не мог и не хотел вновь молчать. — Конечно, я хочу избавиться от нечисти, но я сказал об этом тогда и повторюсь снова: не такой ценой, — его голос предательски дрожал вместе с коленями, а страх к чертям разрывал грудную клетку. — А что, если мне и правда осталось совсем немного? Какой тогда толк? — воскликнул Узумаки, и в его глазах не было слёз, отчаяния, страха. Только осознание безысходности. — Не говори глупости! — тут же возразил Учиха, едва сдерживаясь, чтобы не ухватиться за него крепко-крепко и больше ни за что не отпускать. — Мы не можем знать наверняка… — Мы ничего не знаем! — Наруто оборвал его на полуслове, заставляя угольные брови ломаться в недоумении. — Мы можем быть уверены только в том, что я представляю опасность для всех, а Гаара умрёт со дня на день! — голос сорвался на крик, заставив Саске безмолвно замереть. — И я не хочу с этим мириться, — произнёс он тише, тяжело дыша и не зная, куда спрятаться от пронзительного взора чёрных глаз. — Наруто… — Забудь, — он подскочил с кресла, нервно распахивая шкаф и вытягивая с нижних полок одеяло. — Мне жаль, Саске, но я хочу спать, — устало пояснил Наруто, не желая продолжать разговор, и рухнул на пыльный матрас, тут же отворачиваясь к стене и плотно закрывая глаза. Лишь бы провалиться в сон как можно скорее и забыть всё, как самый страшный кошмар. И Саске едва нашёл в себе силы, чтобы промолчать в ответ.

***

Чёрные глаза внимательно рассматривали уже знакомый им потолок: казалось, за несколько часов в попытке провалиться в неведение каждая трещина намертво въелась в память. За окном всё так же свистела вьюга, стёкла время от времени звонко подрагивали, а одеяло, которым Саске едва не с головой укрылся, почти не согревало. И единственное, что успокаивало и не позволяло впасть в панику, — размеренное сопение совсем рядом. Впереди скрывался тупик, и Учиха отчётливо осознавал, что должен найти из него выход. Иначе окончательно потеряет всё, за что так долго боролся, и сойдёт с ума вслед за одержимыми. И нечто в его сознании внезапно щёлкнуло. Саске продрог всем телом, резко выпрямляясь и тяжело дыша, пока глаза бегали из стороны в сторону, а костистые пальцы зарывались в угольных волосах. — Наруто! — громкий шёпот прервал тишину, и Учиха, не медля, нерешительно потряс Узумаки за плечо в попытке разбудить. — Наруто, послушай меня… — он резко перевернул его на спину и мгновенно оцепенел, чувствуя, как внутренние органы скрутились в узел. Чёрные лапы смерти крепко стиснули юношеское горло, не позволяя сделать и вдох, когти впились в кожу, едва не прорываясь сквозь шейные косточки, а с сухих губ мог срываться лишь немой крик. Светлые ресницы едва подрагивали, грудь коротко вздымались и опускалась в рваном дыхании, а холодные, похожие на звериные пальцы с искушением скользили по ставшему совсем бледным лицу, медленно обвивались вокруг тела, крепко стискивая конечности и не позволяя пошевелиться, прорывались сквозь кожу и плоть, вынуждая мелкие слёзы блеснуть в уголках почти безжизненных глаз. — Наруто… — одними лишь губами произнёс Саске, тут же чувствуя, как лапы нечисти добираются и до него: точно так же хватаются за горло, стискивают до невыносимой боли и разрешают лишь испуганно раскрыть глаза. — Пришло время платить за свои ошибки, Саске, — голос дьявола сорвался с побелевших губ Узумаки. — Ты опоздал, — в потемневших голубых глазах сверкнуло алое пламя. От стен тесной комнаты оттолкнулся нечеловеческий смех. Вокруг становилось всё темнее, окна задрожали с неистовой силой так, словно вот-вот разобьются, и даже пыльная люстра, что прежде неподвижно висела над их головами, вдруг со скрипом качнулась. Казалось, на земле воцарился истинный хаос, и точкой его отсчёта стал момент, когда с губ Наруто сорвался последний выдох.