Нейтрал

В определенном смысле, это успокаивало. Но не её и не сегодня. Воздух был холодным, хоть комнату она и не проветривала ни сегодня, ни вчера перед сном. Хотя стоило бы. Приглушенные голоса суетившихся родственников служили напоминанием о том, что по крайней мере в доме кто-то есть. Луна стояла напротив зеркала, методично и медленно расчесывая прядь за прядью темное каре. Раз волосик, два волосика, три... Механически. Рвано. Даже после двадцати минут непрерывного расчесывания волосы никак не хотели ложиться так, как надо. Обязательно где-нибудь локон распушится и будет торчать, а это повод снова сделать весомое замечание. Самой Маруяме не было, будем честны, никакого дела до того, как она выглядит. Большую часть времени ее волосы были заплетены Аямэ, а когда никого не было дома, Луна бегала с перепутанными колтунами. Младшая Маруяма никогда не считала, что дома ей надо выглядеть идеально. Просто куст, гнездо... Как ей еще назвать собственные волосы? Дома они должны выглядеть по-домашнему, просто! Хотя Джиро Маруяма так не считает. Прилизанные волосы цвета вороньего крыла. До тошноты гладко выглаженные штаны и свежая рубашка. Слегка вздернутый подбородок и ровная, как колышек, осанка... Все это Маруяма старший. Верный друг и строгий отец. Луну определенно восхищал этот человек. Он прекрасно владеет английским, хорошо воспитан, имеет потрясающую работу. А личная жизнь вообще сказка! Жена красавица и умница - душа компании, детишки загляденье, еще и близнецы. Да вот папаша из него хреновее некуда. Прячется по дому, как жалкая крыса, скидывая обязанности по дому на Аямэ Маруяму. Собственных детей гонит в шею при малейшем шуме и неповиновении. Не ночует дома, не отвечает на звонки, не выполняет ррль отца. Будь ее воля, Луна даже не посмотрела бы в его сторону. При каждом взгляде холодных голубых глаз ее выворачивало наизнанку. При каждом слове мужского баса стоял зубной скрежет. При каждом прикосновении кожу обжигало, как от раскаленных углей. При упоминании, что он ее отец, хотелось убить. Расческа затрещала под ладошкой. Пришла в себя. Успокоилась. Быстрее обычного, почти бросив, откинула её в сторону, тяжело и медленно выдохнула. Особой радости от такой скорости Луна не испытывала. Звериный страх облизывал где-то под лопаткой, сдирая кожу, оголяя пульсирующую плоть. Она чувствовала себя голой беспомощной маленькой букашкой, раздавленной на обратной стороне строгих туфель. День "х" настал быстрее, чем того желала Луна. То есть, как желала... скажем так, рассчитывала, что у родственников появятся дела поважнее и они укатят в свое Токио еще на несколько десятков лет. Луна вздрогнула как по щелчку и резко повернулась в сторону двери. К голосам домочадцев прибавились другие... Как от холодного воздуха выступила гусиная кожица. То, чего она так боялась, сейчас у неё на пороге... Почему ей так страшно? Это просто родственники. Обычный ужин. Семейный... Да какая к чертям собачим семья? Едва ли она вышла из комнаты, дергано поправляя съехавший бант на платьице, как по ушам ударил визг младшего Маруяма. Рин носился подле взрослых, загружая вопросами. Что-то из сферы "А почему небо голубое?". И каждый раз одно и то же. Луне в любой другой ситуации это надоело бы, и она ушла бы обратно к себе. Скосила бы под дурочку. "Мамочка! Мамочка, я устала, глазки болят, можно в комнату?". "Мамочка" поерзает на стуле, промычит что-то о здоровье да отпустит чуть погодя. Будь Луна не в теле ребёнка, а подростка, то это ей не сошло бы с рук. Но не сегодня. Сегодня Рин работал приманкой для взрослых. Такой милый веселый мальчик, затмивший сестру - серую мышь. А она будет присутствовать на ужине, как и хотели родители. Тихо, мирно, не отсвечиваясь, иногда кивая, временами улыбаясь. "Маруяма должна быть собранной, рациональной и всегда с холодной головой". Даже если тебе каких-то жалких шесть лет. И незаметно изучать новоиспеченных членов семьи. Просто вынужденная мера, не более. Прошмыгнув вниз по лестнице, Маруяма младшая плюхнулась на диван во второй раз за день, поправляя съехавшее голубое платье. Неудобно для незаметной слежки, но красиво. Первая в поле зрения попалась женщина средних лет с необычно огненной копной волос. Взгляд невольно пал на Рина. Затаились мыслишки про подкидышей, но встряска головой довольно быстро их отогнала. Сейчас не для этого время! Женщине не дашь и сорока. Высокая, с точеной фигурой. Образ такой статной особы никак не клеился с неловкими и нежными японками, которые походили на гибкие веточки сакуры на ветру. Она трепыхала уверенностью в себе и в своих действиях. Огненная бестия, пожирающая холодными глазами помещение, могла легко управлять армией волевых солдат одним лишь взмахом ресниц. У Луны невольно сперло дыхание. Каждая частичка ее тела восхищалась. Восхищалась и поражалась. Как вот эта вот дама может быть родней ее гадкому папашке? Элегантно скинув черную кофту с плеч, фигура проплыла между стоящим рядом отцом, в сторону матери. Ее голубые глаза изучающе мазнули по фигуре Аямэ, задерживаясь на обручальном кольце. Незнакомка как-то снисходительно улыбнулась, оголяя белоснежные клыки, протягивая руку к кисте Аямэ. - До сих пор терпишь? - голос ровный, властный, будто говорит с подчиненным. - И тебе привет, Кеко. - старшая Аямэ словно не заметила подкола и лучезарно улыбнулась, - Неужели после нашего разговора что-то могло измениться ? Красные губы Кёко насмешливо дернулись. Она как-то понуро покачала головой, обходя старшую госпожу стороной, проходя дальше в зал. - Никак в толк не возьму. Это у всех женщин так? Выходим замуж за идиотов, и сами становимся идиотками. Луна почти почувствовала кол, пригвоздивший её к дивану. Она чувствовала себя душевнобольной пациенткой психиатрического отделения. Ей хотелось смеяться, громко и надрывисто, видя, как вечно холодное лицо отца стало почти зеленым от гнева и обиды. Но варящийся страх внутри заткнул её моментально, когда она увидела мать. Напряженные желваки, руки, ноготочки на которой вгрызались в собственную плоть, выдавали бурлящие в ней эмоции. Не будь она взрослой в теле человека, испугалась бы такой перемены настроений в матери, но о чем ей говорить? Разве она считает её матерью? Плавно качая бёдрами, Кеко изучала каждый миллиметр дома, не забывая кинуть быстрый взгляд в сторону Джиро Маруямы, про которого все успели успешно забыть. Он, на удивление, вёл себя тихо, не ерничал, а послушно исполнял просьбу сестры - аккуратно повесил её плащ. - С нашего последнего телефонного разговора прошёл ровно год... Вы уж извините, что так получилось. - Луна заметила, как она обвела глазами Рина. Он всё это время не замолкал. Крутился под ногами, как жук, разряжая тяжёлую атмосферу взрослых своими нескончаемыми вопросами. Но Кеко не посмотрела на него, как на золотого мальчишку. Не начала его хвалить за то, что он просто есть, как делала это мать, а отвернулась от него к Луне. Даже после того, как Рин пытался сделать свои фирменные милые глазки... - Но сами понимаете, развод - дело щепетильное. Кеко улыбнулась - нет - оскалилась, кладя руку на макушку младшего Маруяма. Она посмотрела на Луну впритык, почти не моргая, сверлила её взглядом. - Девочка копия ты, Джиро А Луне эта дама ведь только начала нравиться. Внутри что-то треснуло. Это идиотское сравнение с отцом ей уже надоело. Каждый тыкает в лицо, как она похожа на это идиота, думая, что делают комплимент. Аж блевать тянет. С трудом, но ей удаётся держать улыбку под недовольное сопение рыжеволосого бесенка Рина, на которого, к его горю, не обратили почти никакого внимания. Ему совсем не нравится игнор со стороны гостей, да ещё и родители молчат. Отец сверлит взглядом пол, а мать молча улыбается. Не день, а чудо. - Спасибо, тетушка Кеко. - отточенными движениями Луна встала с дивана, низко согнувшись в поклоне. - Вы не первая, кто так говорит. Со стороны входной двери, где стоял отец, что-то с грохотом упало . - Ну, хоть ребёнка нормально воспитал, Джиро, а я уж думала ты безнадёжен. - Перестань, Кеко, ты не ругаться приехала. - впервые подал голос глава семьи. Он, чеканя шаг, прошёл мимо надувшегося сына, кинув взгляд в сторону жены. Аямэ тут же побежала к кухне, дабы сильнее не злить мужа. Почему именно эта убогая семейка досталась ей? Кеко присела на диван, закинув ногу на ногу, разглаживая длинную юбку от складок. Она всё также изучала дом, не обращая внимания ни на кого, лишь изредко отвлекалась на свои длинные золотые серёжки. – Нда, а я то думала ты уже разнёс дом.. И как только жена тебя терпит? - Кёко хмыкнула, скося взгляд хищных глаз на уже поменявшего всевозможные цвета и оттенки брата. - Помяни моё слово, брак ваш закончится. И думаю очень скоро. - она состроила задумчивое лицо, прикрывая рот рукой. Будто бормотала что-то, насмешливо считая года недолгой совместной жизни супругов Маруяма. - Мм, думаю, как только близнецам исполнится восемнадцать, так сразу. А может быть и раньше.. Джиро, присевший в кресло напротив, сжал мягкие подлокотники до побеления костяшек. Луне казалось, что ещё чуть-чуть и он накинется на собственную сестру, несмотря на присутствие своих же детей. Придушит голыми руками и с концом. Но он лишь прикрыл дрожащие веки, расправляя окаменевшие плечи. – Сказала та, что недавно развелась. Его кадык ходил ходуном под тёмной рубашкой, он смотрел, как сестра медленно поворачивается в его сторону. Он вывел эту роковую женщину лишь одним кротеньким предложением. Без оскорблений и проклятий. Но как это повлияло на Кёко. Луна не могла представить глаза выразительнее, чем у этой женщины. Голубые ледышки, режущие всё, что видят. Они не кричали о всепоглощающем гневе. Не были ни широко раскрыты, ни прищурены. Но вот как там бесы плясали, она могла разглядеть даже стоя поодаль от Кёко. – Уж лучше быть разведённой, чем замужем за такого идиота... И как только Джиро это выдержал? Напряжение между "близкими" родственниками давило. Придавливало. Вдавливало в своё же нутро. Будто бы тысяча и одна иголка вонзились с животной жадностью в мясо, заходя всё глубже. Это не обычная ссора между братом и сестрой, это кровная вражда. Каждый хочет посильнее ковырнуть душу другого. Больнее, изощрённей, и чтобы оппонент от боли умылся своими же слезами. Язык от сухости отвратительно прилип к небу. Сердце уже давно не знает тормозов, жестоко бьёт в грудную клетку, выбивая воздух из лёгких. Господи, у неё опять началось. Комната словно в калейдоскопе розовых и синих оттенков завертелась вокруг девочки, смывая силуэты отца и тёти. Мир сжался в одну маленькую точку и снова взбух до огромных масштабах, закручиваясь в цветную спиральку. Её мутило. Этот грёбанный приступ снова накатил. Да так, что она чувствует кипящую от натуги кровь в её жилах. Но ей чертовски холодно. Настолько, что она не чувствует кончик носа и щёк. Ей страшно. Ей очень страшно. Она чувствует, как виски начинают болеть. Как ускоряется дыхание. Как в глазах медленно темнеет. Как хочется убежать. Да, бежать. Нужно бежать. - Никогда не видел папу таким... - Маленькая тёплая ладошка сжала её, такую же маленькую, потную от волнения. - Мне эта тётка ещё тогда не понравилась... Приступ как рукой сняло. Буйное цветастое мельтешение перед глазами как-то само улетучилось, стоило услышать голос близнеца. Обычно он был хуже шарканья камнем о стекло, а сейчас вырвал из красочной вакханалии. Он убаюкивал разбушевавшиеся нервы и психику, будто мурлыканье маленького котенка. От такого сравнения Луне стало неловко. Боже, сравнить его с котёнком... Она точно душевно больной человек. Только без справки Сердечный ритм медленно выравнивался вместе с назойливым писком в ушах. Странно. У нее давно не было такого сильно приступа. Как только она появилась тут, Луна почти не испытывала их, лишь небольшая тревога накатывала по мелочам и всё. Почему это случилось во время спора отца и тёти? Неужели на неё это так сильно повлияло? Или намечается что-то покрупнее?.. Под лопаткой подозрительно начало посасывать. Хорошенько тряхнув головой, под оканье маленького Рина, которому, по всей видимости, волосы били по щекам, Луна протяжно выдохнула. Ей не хотелось сейчас думать об этом. Просто сегодня тяжелей день. С самого утра она была не на своём месте. Думала, настраивалась, гадала, вот и накопился весь стресс. Ей надо меньше накручивать себя. Сейчас ей полегчало? Полегчало. Значит нужно думать о другом. Взгляд сам устремился на сидящих друг напротив друга взрослых. Будто не замечая детей, они продолжили вести безмолвный бой, пуская одинаково холодными глазами проклятья хлеще предыдущих. И Луне стало стыдно и противно. Перед самой собой. Как она могла так низко пасть? Сначала решила, что будет следить весь вечер за этими идиотами, называющими себя семьёй, а сейчас задыхается от страха и паники. И перед кем? Перед несостоявшимся в личной жизни мужиком, который требует называть себя отцом, и перед его змеёй-истеричкой сестрой, что решила добить итак нестабильную жизнь младшей госпожи Маруяма? Тц, какая же дура. Луна тяжело вздохнула, прикрывая уставшие глаза. Длинная чёлка, что надоеливо маячила перед глазами, сейчас неприятно липла ко лбу. Будь её воля, она свалилась бы сейчас от усталости прямо на пол и не стала бы даже дышать. Может быть её сочтут за мёртвую и выкинут в ближайший мусорный бак. Было бы славно. Хотя... Если учесть то, что сейчас она действительно чуть не откинулась от приступа, её бы даже не заметили. Так, прикрыли бы ковриком, и то дня так через три. И то потому что споткнулись. От таких мыслей непроизвольно вырвался тихий нервный смешок. Боже, она реально превращается в сумасшедшую.. - Рин, послушай, - как могла, она выкрутилась, чтобы посмотреть себе за спину на надувшегося брата. - Она также себя вела с тобой и с папой? Ну, в прошлый раз. Когда вы её встречали из Токио. - почти не смыкая губ прошелестела Луна, наблюдая за мальчишкой. Рыжеволосый что-то упорно вспоминал, хмуря брови, подковыривая блёстки на платье сестры. Его маленькая пухлая ладошка всё ещё держала её потную и липкую, сжимая и разжимая. Видимо, единственный рыжеволосый семейства Маруяма понемногу начал перенимать настрой старшей близняшки. Он мялся, боялся, что если его ответ не устроит сестру, она тут же разозлится и начнёт кричать. Луна знала наверняка о чем этот бесконечный энерджайзер думает. Этот мелкий тратит её драгоценное время. И это бесило Луну ещё больше. - Она была ещё хуже. - он поднял глаза цвета грозового облака на близняшку. - Как только мы их встретили, она сразу же начала ругаться... Да! А ещё обозвала меня глупым! А мы ведь вот только встретились! - Рин недовольно сжал губы тонкой полоской, сверля взглядом тётю. - Она сначала поругалась с папой. Сказала, что он плохой. - прижавшись щекой у плечу сестры он наигранно надулся, отводя взгляд в сторону кухни, где что-то засвистело. - Я думал сестренка злюка, но эта карга ни в какое сравнение не идёт! Последняя реплика была удачно проигнорирована, но записана и отложена в памяти. А вот описание первой встречи Рина и Кёко Луну немного... Заинтересовало? Удивило? Нет. Это не то чтобы её удивило. Скорее было чем-то непривычным и доселе неизвестным. Её слегка смутил тот факт (мягко говоря), что родная сестра просто так, с порога, буквально начала поливать грязью её отца и мать, что ничего не сказать. Луна отвлеклась от надувшегося как жаба брата на загнувшийся край ковра. Перед глазами встал точеный профиль главы семейства Маруяма. Его фирменный студенный взгляд синих глаз пробивал на мелкую дрожь во всём теле. Он мог спокойно убить им целое войско. Джиро, как и его глаза, был непоколебим и холоден. И его образ ни в коем разе не вязался с тёплой и дружелюбной улыбкой, которую он дарил людям. А те идиоты почему-то свято верили ему и велись на нее. Коллеги, соседи, прохожие. Всё, абсолютно всё тянулось к нему. Это восхищало Луну в нём как в человеке. Ей бы хотелось приобрести такое качество. Вот так легко и просто взять и завладеть вниманием людей. Чужих людей. Любых людей. Неужели на сестру не хватило совсем? Что он ей сделал такого, что она колит его без ножа, задевая за самые тонкие ниточки его достоинства. Если она знает о положение дел в семейной жизни Маруяма, то должна быть достаточно близка с ним. Ну, или была... Так почему же между Кёко и Джиро тухнет заженная свеча? Почему с каждым произнесенным словом они на низких стартах готовятся погнаться за друг другом во всю прыть? Между теми, взрослые возобновили беседу. Не перепалку между двумя хищниками, а обычный разговор. Но это было что-то настолько приземленое, что слушать сил не было. Как будто говорили случайные прохожие, столкнувшиеся в метро. Ну или коллеги, которые работали в разных сменах и виделись только в кабинете у начальника. Деловой разговор, в общем и целом. Совсем неуютно. Она бы даже сказала по-чужому. "Как только мы их встретили, она сразу же начала ругаться... Да!... " И тут у Луны опасно зашевелились волоски на затылке. Что значит встретили их? Но она не успела произнести вслух вопрос. Из кухни раздался тонкий мелодичный голос Аямэ: - Всë готово! - лязг кухонных приборов привлёк внимание всех в комнате. - Идите быстрее, а то остынет! Рин, видимо не желая более оставаться с агрессивно-активно настроенными взрослыми, убежал первым. И совсем забыл про сестру, за которой так тщательно прятался. Джиро тоже не минуты более не задержался в гостиной и смылся вслед за сыном. Навстречу к спасительному теплу госпожи Маруяма. А вот Луна не торопилась бежать трапезничать. В любом случае ей в горло и кусок не полезет. Она знает, что будет за столом. Напряжённое молчание, вперемешку с едкими замечаниями - вот что ждёт именно её персону. В голове невольно вырисовывался образ отца. Он будто настоящий, хладнокровно смерит дочь стеклянными глазами, а потом снова начнёт читать свежую газетку. Тц, сама себе же аппетит портит. Стряхнув с себя пелену рассеянности, она вот уже было собралась идти в сторону кухни. Но на неё упала чья-то длинная тёмная тень. Кёко высверливала глазами-льдышками из под полуприкрытых ресниц электрическо-синие глаза Луны. - Видимо, - шепчет не смыкая пухлых красных губ. - У нас это семейное. Рожать себе подобных. *** - Прошу, Кёко, попробуй мою курочку! - старшая госпожа Маруяма порхала как птичка по кухне, щебеча вокруг членов семьи - Специально для тебя запекала! Луна говорила, что ей кусок в горло не полезет? Так вот, она вообще на еду смотреть не хочет. Вот вообще. Особенно рядом с не очень доброжелательно настроенным гостем. В её же доме. Кёко, что сидела напротив главы семейства, критично изучала стол. Видимо, её не особо удивила еда, но на лице всё таки проскочила довольная ухмылка. - От куда ты узнал, что я люблю европейскую кухню? - она лукава стрельнула глазками в сторону Аямэ, - Не припоминаю разговора, где бы я такое говорила. Блондинка по-доброму хохотнула, закрывая рот ладошкой. - У меня своим связи, дорогая. У Луны уши сворачивались в трубочку от этих разговоров. Ей не хотелось знать, что там любит эта тётка из Токио. И тем более откуда это знает её мать. Аямэ всегда всё знает. Вот и объяснение. Она поковырялась вилкой в тарелке. Горошинки перемешались с неоднородным пюре, а подлива неровными подтеками растеклась по всей тарелке противной кляксой. Ну, точно, сегодня она есть не будет. Поскорее бы ей вырасти и съехать с этого дурдома. Тогда она сможет жить спокойно. И готовить то, что хочет. И как следует, чтобы не отравиться. "Видимо, у нас это семейное. Рожать себе подобных." Вилка с противным лязгом полоснула по белой тарелке. Да так, что зубы сводило. Виски начали противно стучать, пока руки сжимали столовый прибор до белых костяшек. Она понимала, что Кёко имела в виду. И лучше бы Джиро накинулся на неё в тот миг, когда эта старуха открыла свой поганый рот. Тётя-мисс-Токио с каждой секундой заполняют шкалу её гнева всё больше и больше. Дама побила рекорд Рина и вот вот доберётся до мистера "я прячусь за газетой". Похоже у папочки Джиро появился конкурент. - Луна, хватит баловаться. - хрипловатый голос ударил по звонким переливаниям беседы Аямэ и Рина, - Перестань ковыряться и сядь ровно. Неужели она похоже на эту амебу?.. Проглотив хлынувший гнев, она, как могла, улыбнулась отцу. Ещё чуть-чуть и из её ушей повалит клубы пара или дыма. Смотря что первым случится. Либо от злости закипит кровь, либо сварятся мозги. - Да, отец. Девочка села как того хотел Джиро. Выпрямила спину так, что стала казаться выше, чем есть. Аккуратно положила руки на стол, и также аккуратно взяла вилку в ладонь. Удовлетворенный ответом отец снова утонул в тарелке. Аямэ, что тихо наблюдала за всем, скосила неодобрительный взгляд в сторону дочери. Наверное думает, что опять та сделала не то. Рин, как и сидел, теребя рукав чёрной блузки матери, так и сидит, требуя сочную ножку курицы. А вот их гостья... Кёко тихо мирно пережевывала курицу. Почему-то Луна ожидала какой-то другой реакции. Более яркой что ли. - Слушай, Кеко - закончив с едой в тарелке сына, Аямэ присела подле мужа, - Старшенький твой где? - поймав выгнутую в непонимании бровь продолжила, - Ты же говорила вы в Киото вдвоем приехали. Луна не сдержалась, шумно набрала в легкие воздух, чувствуя внимание отца. - Он уже должен подходить к дому, - нажим ножа в ее руке заметно усилился. - Обещал прийти в... Бесцветный голос Кеко перебил энергичный стук в дверь. А потом еще один, менее быстрый, какой-то далёкий. Будто кто-то засомневался, есть ли смысл так громко стучать. Вроде бы ничего такого. Просто стук в дверь. Просто пришёл еще один гость. Но Луне кажется, что это стук от удара молотка в суде. И что главная судимая - это она. ***** Уши заложило от страха и медленного понимания... - А вот и мой гуляка-сыночек. - скривилась рыжая, - Долго что-то шарахался по городу. Понимая те слова тети про детей и их родителей... Кажется, у Луны сломались глаза. Ну потому что генетика не может так! В дом вошёл парень лет семнадцати. Одет он был во все тёмное. Как будто сбежал с похорон и забыл переодеться. И походу со своих же. На улицах родного Киото Луна много раз видела молодых людей его возраста. Конечно, они не все были качками, даже близко нет. Но по сравнению с этим доходягой... Его хоть кормят дома? - Здравствуйте, - сдержанно улыбнулся склоняясь в приветственном поклоне. - Извините, что без приглашения... Сжав сильнее кухонное полотенце, она жадно впивалась в каждый сантиметр лица незнакомца. Бледная, почти прозрачная кожа, хоть и не изуродована подростковыми гнойными прыщами, выглядела болезненно. Парня будто бы держали в подвале без еды и воды неделю, и вот только выпустили на волю. Ещё большего антуража добавляли глубокие серые мешки под глазами. Но даже так, она не сказала бы, что он уродец. Лицо парня Луна вполне могла бы назвать привлекательным. Даже красивым. Но падающие растрепанные волосы цвета глубокого оникса мешали разглядеть угловатые черты лица. Тонкие смоляно-черные брови. Вежливую дежурную улыбку. Серебряные серьги на правом ухе... А еще... Жар заполнил легкие бушующим ураганом, выбивая драгоценный воздух. Глаза в тот же миг налились кровью, сужая точку обзора до желаемой, мать его, цели. Цели, которую она проклинает уже который год подряд как только появилась тут. И открыла эти проклятые глаза. Будто под гипнозом, не замечая мельтешение родственников и причитаний матери, подмечала и впитывала поступающую информацию. Как он двигался. Как потрепал макушку ластящегося Рина. Как пожал руку отца. Как улыбнулся матери. Как сконфуженно улыбнулся Кеко. И как перевел на нее свой взгляд. Горло сдавила невидимая удавка. Она попалась... Луна уже сбилась со счета, который раз втягивает холодный воздух в кажется уже дырявые легкие. Как бы она не старалась придти в чувства. Как бы не впивалась аккуратно отстриженными ногтями в нежную ладошку... Она чисто физически не могла ни на секунду проигнорировать взгляд, что топил в лазуре равнодушия этих глаз. Его глаза. Такие же, как и у нее... Знакомые разноцветные тени вытекали радужной нугой, застилая боковой обзор. А сердце, что так часто билось, испугано бухнуло в самый желудок, давя органы и кровь в голову. Такие же равнодушно голубые... Жару некуда было деться. Он заполнил каждую частичку ее тела. Он жег глаза, мешая моргать; виски, пропуская через них уже знакомые путы боли. Пока не добрался до носа. Она слышала, как с писклявым визгом уронила вилку. Как подскочила к ней с неразборчивыми криками. И как Рин спрятался за руку отца. Она лишь чувствовала, как в носу неприятно засвербило. Почувствовала тонкую горячую струйку, что стекала по подбородку, пачкая новенькое платье. И видела лишь глаза. Принявшие и видевшие смерть. Вот только темень накрыла ее сознание, она различила медный привкус на губах. Вкус ее второй жизни. Кровавый.