Нейтрал

Весной природа потрясающе изменчива. Перемены буквально видны невооруженным глазом, хотя, люди в Киото этого не замечают, что не очень странно. Они вечно куда-то торопятся, пытаясь не опоздать, забывая, что Киото хоть и большой город, но потрясающе зеленый, особенно сейчас. Для людей живущих в больших городах в принципе нормально вот так вот бестактно игнорировать мир за пределами своих стеклянных муравейников и горящих экранов телевизора. "Ну, это же никуда не денется". Это так сказать норма современного общества. И это бесило Луну. Люди идиоты, раз считают, что смогут вдоволь насладиться красотой, окружающей их, продолжая упорно не замечать непостоянное весеннее небо, цветущую сакуру под окнами дворика или тех же дождей, на которые они так ругаются. Хотя, с последним можно и согласиться. Луна мазнула взглядом по мокрому от капель дождя окну. Ей нравилась весна, но не дожди. Больно свежи воспоминания о той аварии. Нет, она не боялась грозы и не ловила флешбеки, хоть и немного неприятное чувство присутствовало. Просто было не очень осознавать, что то, чего ты больше всего ждала в знойные дни, и чуть ли не прыгала на улице с бубном, когда он шел, стал таким неприятно колющим. Докатилась, теперь у нас дождь во всем виноват. На кухне в последнее время было беспокойно, и Луне, привыкшей к полной тишине, было некомфортно сидеть за столом, водя взглядом вслед за мельтешащей блондинистой макушкой матери. Она уже третий день что-то кашеварила, совсем забыв о работе, с которой она вообще не вылезала от слова совсем. Неужели компания обанкротилась?.. Хотя, отец бы тогда рыдал в три ручья, так что нет. Тогда что заставило эту женщину так метаться?.. – Луна, убери локоть со стола, – кинула женщина, даже не посмотрев, полностью отдаваясь замешиванию теста. – Это дурной тон. Тяжёлый вздох сдержать не удалось. Луна вообще не понимала, что тут от неё нужно. Вот зачем сюда позвали? Чтобы настроение всем портить? Вон, Рин спокойно играет с машинками в зале на ковре, а её сюда усадили. И как она вообще увидела, стоя к дочери спиной, локоть на столе? Буркнув что-то, она всё таки отняла руку от щеки, садясь ровно. Её всегда удивляло, как эта женщина всё видит, при этом не бывая дома. Серьёзно, у них что, камеры в каждом углу? Ей уже дышать страшно! Аямэ как-то позвонила домой - это было примерно недели две назад - когда с ней и Рином сидела соседка, пока родители работали. И вы знаете, что было первым, когда госпожа Кимико подняла трубку? Почему Рин ест печенье, что она приготовила на вечер. Бедная госпожа Кимико: она была в таком недоумении, что толком ничего сказать не смогла. Извинилась и сказала, что такого не повторится. Луна, как только это услышала, бегом помчалась на кухню. Кажется, её голубые глаза чуть не были раздавленными ей же самой. Рин и вправду лопал за обе щеки те самые печеньки, сидя на столешнице. После этого случая, Луна стала фильтровать свою речь и поведение до мелочей. От того как она дышит, до позы, в которой спит. Мало ли, что этим взрослым в голову взбредет.. Поерзав на стуле, Луна снизошла до мысли спросить у матери, для чего вообще офисная мадам решила облачиться в фартук с вишенками, усадив дочь рядом, не говоря ни слова. Но это же Луна. Пока она открыла рот, к шуму кухни и болтавшему телевизору в зале присоединилась трель домашнего телефона, на который мать почти тут же среагировала, лишь ненадолго задержав взгляд на духовке. Быстро стряхнув муку с рук об фартук, женщина крепкой хваткой вцепилась в трубку, молниеносно поднося к уху. - Ало? Здравствуйте, - голосок стал ангельским. Так и хочется съязвить о том, как сейчас она бросает взгляд на Луну, быстро кивнув в сторону зала, где орал телевизор. - Да, но его сейчас нет дома.. Намек понят. Слиняй по бырому, уткни телик и брата, ах да, сама не высвечивайся. Какой красноречивый и колючий взгляд, аж зубы сводит от злости. Луне после него так и хочется плеваться ядом, но все, что ей остается, это повиноваться требованиям и поплестись в зал к одной язве жизни. Быстро перепрыгивая валяющийся пылесос посередине прихожей, около тумбочки с обувью, Луна вбежала в зал. Хотя, сейчас на зал эта свалка игрушек мало была похожа: чего только там не было. Самолетик, подаренный родителями на их день рождение Рину, валялся сразу над кладбищем зеленых солдатиков, поверженные зубастым доисторическим ящером с оторванным хвостом, и целый Тихий океан машинок, окружающие рыжое морское чудище по имени Рин. Губы недовольно поджались. Она знала, что как только Рин наиграется, то сразу убежит во двор, а ее заставят разгребать весь этот хлам одной. И это дико бесит. Бесит, что родители вообще никак не реагируют на проказы младшего, пока старшей из двойняшек нельзя даже чуть превысить скорость передвижения по дому быстрее шага. Бесит, что младшему дозволено даже бить любимые вазы. Ну а ей можно книжку почитать, посуду помыть, да и все в принципе. Даже когда дома мама, что, как бы, ей разрешает почти то же, что и Рину, все равно старается не слишком баловать ее. Как-то раз, сидя за общим столом в кругу семьи, Луна, как бы невзначай, поинтересовалась почему так. На нее лишь посмотрели таким снисходительным взглядом, потрепав по волосам, и посоветовали не забивать голову всякой ерундой. А, отец потом снова выглянул из газеты, которую он стабильно читал за любым приемом пищи, и сделал замечание ее волосам. "– Луна, ну ты же девочка, а у девочек должны быть красивые длинные волосы, а не эти обрубки." Было ли ей обидно? Нет, что вы. Она даже эту амебу, зовущую себя ее отцом, как здравомыслящего человека не воспринимает, чего уж там о обиде. Помнится, тогда вместо нецензурных слов, были сказаны слова благодарности за совет, на что получила одобрительный взгляд голубых глаз и реакцию мамы. Мама была в бешенстве. Ей совсем не понравилось, как муж отчитал ее дочь на глазах у младшего. Да еще и по поводу волос, которые она сама трепетно собирала по утрам в торчащие хвостики. "– Джиро, ей всего пять! Ты хоть немного думаешь, что несешь?! " Как итог - получился скандал. Из-за каких то волос. Еще чуть-чуть и по всей комнате летали бы ножи. И Луне было определенно приятно наблюдать за тем, как мама смело отстаивает ее право носить такую стрижку, которую она сама захочет. Особенно ей понравилось лицо отца. Ноздри с силой раздувались от кипящей злости, грозясь вот-вот лопнуть, а красное лицо делало его похожим на помидор. Мама же была похоже на кошку, на чей хвост упала наковальня. Вечно спокойные серые глаза с яростью схлестнулись с холодными голубыми, прожигая дыру. Блондинистые волосы, которые она так любила собирать в пучок, выпали из прически, падая на лицо, отбросив тень. Ужас, а не ситуация. Вроде как, нужно было хотя бы испытывать вину, но Луна и того не чувствовала. Она с каким-то пугающим удовольствием наблюдала за орущими взрослыми, хватаясь за быстро бьющееся сердце. Вбей ему в башку, что он идиот! Хлопни его разок чем-нибудь тяжелым, давай. – Что у тебя с лицом? Мурашки отчеканили строевой шаг от бровей до кончиков пальцев. Дыхание мгновенно перехватило от опасной близости серых глаз с ее голубыми. Этот мелкий ткнул ей на хмурую складочку меж глаз, разглаживая. – Ты сейчас похожа на хмурую бабку! - розовые щеки надулись, сдерживая смешки. Он знал, если сейчас разозлит сестру, то огребет по первое число, но ее лицо сейчас такое! Будто призрака увидела! – Я же просила не подкрадываться. Говорила со всем спокойствием. Ну, как могла. Усмиряя сжимающую ярость. Хлопнув рыжего по руке, Луна прошла мимо, пыхтя как паровоз. Она видит, как ее поведение все больше смешит мелкого дикаря, и, как бы она не старалась не обращать внимание это, ужасно злило. До скрежета в зубах, в подрагивании голоса, в крепко сжатых кулаках. Он. Ее. Раздражал. Рано или поздно, она точно сорвется. Ударит, утопит, может быть закроет где-нибудь, не знает, но надеется, что тогда он поймет, как долго она терпела, и отвянет. Перепрыгивая через кладбище игрушечных воинов, в поиске заветного пульта, девочка чувствовала, как в ее затылке все больше и больше зияла глубокая дыра. И от этого становилось жутко. Обычно Рин не вел себя так. Так тихо. Мальчик был громким, громче, чем сирена машины. Всегда бегал, орал, смеялся, но сейчас молчит. Как будто бомба замедленного действия перед взрывом. Найдя предмет, Луна не подняла его. Наклонилась, но рука остановилась в нескольких миллиметрах. Странное чувство затаилось в желудке, охлаждая организм. Мелкий что-то задумал. – Старшая сестренка такая вредная... – мокрый всхлип, – Я думал ты меня любишь.. Такое ощущение, как будто камень проглотила. А он все падает и падает, царапая стенки внутренностей. Неужели довела до слез? Ее же к чертям собачьим разорвут! Развернулась она то развернулась. Но не учла, что мальчишка стоит слишком близко. Успел проскользнуть за ней по гостиной. Стук и болючий вой прокатился по комнате. Девочка шмякнулась копчиком на пол, усмиряя ноющую боль во лбу протирающими движениями. Ужас, как больно! Аж искры из глаз летят! Кажется она немного не рассчитала то, что Рин при каждом удобном моменте ходит за ней хвостиком. – Эй, ты как? – разлепив глаза, просипела, – Сильно больно? Мелкий даже не шелохнулся. Как стоял, держась за лоб, так и стоит. Лишь плечи слегка подрагивают. Волосы пламенем горели на поникшей макушке, раздражая даже сильнее, чем их владелец. Эти волосы Луне начинают сниться в ее стабильных кошмарах, оккупируя уже сознание, что уж говорить про дом. Они всегда были для нее маяком бед и несчастий. Сейчас похоже не исключение. Странно, ей от этого совсем не приятно.. Так ждала того момента, когда он отстанет. Но ей хотелось довести его не так, по-другому. Изощреннее. Необычным столкновением лбов... Взгляд с опаской метнулся в сторону открытых дверей. Если мелкий заплачет, его вой определенно будет слышен даже за ревом телевизора и болтовней в ухо, тогда уже никакое алиби не получится придумать. – Сестренка такая глупая.. ..он смеялся. Да так, как никогда раньше. Зажав живот рукой, он все сильнее надрывал глотку новыми смешками, не в силах остановиться. Белая выглаженная рубашка смялась под его ручкой, а ее краешек выглядывал из зеленого комбинезона, передав всем привет. Нда, и почему собственно она только что переживала? Этому идиоту хоть бы что. Кажется, если в темном переулке ему начнут угрожать, тот сразу кинется на шею с воплями о великой силе дружбы.. Или что он там обычно орет. Он вроде всегда орет, когда чем-нибудь ударяется, так что сейчас не так? Она никогда его не поймет. Рин рухнул на рядом стоящий диван, зарываясь носом в самую глубь мягкой обивки. Шкала недовольства начала медленно переполняться. Ей совершенно было непонятно, почему тот ржет как конь в стойле, и, как бы не хотелось вести себя по-взрослому, чувства не подавишь. Поддавшись огненным колыханиям между ребер, она вскочила на ноги в поисках чего-нибудь такого, что не должно убить, но хорошенько огреть можно было. И как кстати подвернулась упавшая подушка на полу.. Размахнулась так, будто кидает бейсбольный мячик.. и-и-и.. бабам, есть пробитие. Раздражение откатило тогда, когда подушка безжалостно въехала мелкому в затылок. Ах, какое же приятное чувство. Месть. Большой палец забил по кнопке уменьшения звука под приглушенный смех в подушку, и только сейчас до раздраженной дошло. Мать до сих пор с кем-то лопочет по телефону. И это не официальный рабочий звонок. Бегло оглядев лежащего лицом в подушку брата, девочка с серьезным лицом кивнула пустоте. Идиот заткнулся и спокойно лежит на диване, смотрит мультики с убавленным звуком. Все сделала, что просили. Ай да молодец. Ну а сейчас будет операция по слежке. Вернувшись тем же маршрутом, юный сыщик, как себя окрестила Луна, держалась ближе к стене, останавливалась, оглядывалась, кралась медленно и бесшумно, по-кошачьи. Главное, чтобы не заметила. Даже если сейчас она смотрит в пол, поддевая мягким тапочком край столешницы, это не значило, что она в любой момент не могла развернутся. Благо, пока этого не произошло. И чем дальше Луна выглядывала из косяка, тем больше она слышала. – Да, вот готовлю – присела к духовке на корточки, поддерживая рукой юбку карандаш. – Ну сейчас пеку пирог. Луна так просила сладенького, вот я и решила состряпать. А твой как? Встав обратно в полный рост, мама облокотилась о край столешницы. Зажав телефон между плечом и щекой, хозяйка кухни достала записную книжку и ручку с кухонного ящика, что-то усердно выводила на исписанной страничке. Сейчас и не скажешь, что эта женщина руководитель сети магазинов по всему Киото. Просто обычная домохозяйка. Не более. И Луне не очень хотелось признавать, но ей нравилось вот так наблюдать за ней, когда она одна. Мама обычно занимается шитьем в свободное время от работы. Ее красивые пальчики аккуратно сминали державшие пяльца ткань, пока другая рука медленно вытягивала иглой все новый и новый стежок. Иногда ей самой хочется сесть вот так на диванчике в зале, достать швейный набор и забыть обо всем, что ее окружает. Но свое спасение она нашла не в этом деле, ведь она просто-напросто не умеет шить.. – Серьезно? Боже мой.. – женщина громко хмыкнула, бросив ручку. – Прям так и сказал? – хихикнула, повернувшись к дочери. Операция провалена. – Ну у него такой возраст, семнадцать лет, как никак. Девочка прошмыгнула на кухню под смеющимся взглядом серых глаз. Не быть ей великим шпионом. На что она надеялась? Против нее сама госпожа Маруяма Аямэ, тут проигрыш был уже тогда, когда она осмелилась даже подумать о том, что обыграет ее. Смирившись с поражением, Луна уселась возле хитро прищурившейся женщины. Она угукала, иногда поддакивала, рассматривая притаившую дыхание дочь. Она словно испытывала терпение Луны своим молчанием, забавляясь реакцией на любое ее слово. Луна это понимала, но любопытство вскружило голову, и она даже толком не знала почему. Ну болтает и болтает, ей то что? Но копошение где-то в районе груди не давало покоя ни на секунду. Ну ей прям позарез нужно знать, кто этот собеседник! Не сидеть же ей с Рином, в самом то деле. – Да, моя прибежала уши греть, – женщина по-доброму ткнула крашенным ноготком по носу хмурой девочки – Да не знаю, что с этими детьми делать... – прикрыла глаза, грустно хмыкнув – Когда нужно приласкать - начинают ворчать, а как наказать, то сразу плачь на весь Симоге-ку. Голос Аямэ был нежным, воздушным, как облако. Обычно, она так говорила, когда находилась наедине с собой или при разговоре с дочкой и сыном. Такая обычная любящая мама. Луне это чувство нравилось. Чувство, что она для этого человека особенная фигура в жизни. Именно она. Папаня только портил эту прекрасную идиллию, но даже он иногда бывал адекватным. Ну, она имеет ввиду не больным затворником, а просто нормальным человеком. – Дать ей трубку?.. Луна как-то часто стала выпадать из реальности. Это не есть хорошо. Нужно срочно что-то с этим делать. Женщина выжидающе смотрела на дочку. А дочка всем видом излагала свое нежелание вести диалог с кем-то. Голова замоталась в твердом протесте, руки тоже как-то странно дергались, то ли от страха, то ли от непонимания. Почему этот кто-то хочет с ней поговорить? Она не хочет трещать по телефону! Она просто желает узнать, кто этот инкогнито, без всяких разговоров, делов-то. Уловив бурю эмоций, женщина вновь защебетала в трубку. – Кеко, она застеснялась... – А вот это Луне не понравилось. Она замахала ладошками пред лицом родителя, возмущенно пыхтя. Кто тут смущается? Она просто решила остаться анонимом.. – Так ты с ней еще пообщаешься, послезавтра уже увидимся! Как оказалось ненадолго... Может эта Кеко родственница? Тогда скорее всего папина. Семья мамы живет в Токио и, чисто теоретически, не могут так быстро приехать. А может они приехали давно, а Луна не знает? Блин, слишком много вопросов, голова болит. – Да, она у нас такая, – Аямэ смахнула прядь волос с лица дочери. – Кстати, Ичиро тоже приедет? Он так давно не виделся с Рином! Наверное уже и забыли друг друга. А это еще кто? Что вообще происходит? Почему Рин знает какого-то Ичраку, или как его там, а она нет? – Давай, дорогая, до встречи, – женщина вспомнила про пирог – Да, передавай сыночку от меня.. сбросила. – С кем ты говорила? Не удержалась. Спросила. С ней уже такого давно не было. Не было такого зверского интереса к чему то. И это было не то чтобы страшно.. Она будто знала, это что-то, что перевернет ее жизнь с ног на голову, и от этого в горле все сильнее раздувался ком. Женщина, что бурчала про невежество и что, будь ее воля, вообще трубки не брала, не сразу услышав дочь. – Это сестра папы. Она скоро приедет к нам погостить вместе со своим сыном, – взяв в руки блокнот со столешницы, она что-то пытливо искала в нем, – Рин их уже знает, на днях познакомились, когда мы их встречали, – женщина вскинула голову, расценив молчание дочери как-то по-своему. – Ты же не обижаешься, что мы поехали без тебя? Дождь. Он грозно барабанил по стеклам, как будто прося впустить в теплый уютный домик семейства Маруяма погреться, оставляя на окне мелкие слезинки. Складывалось такое ощущение, что он устал от безразличия людей и всё сильнее пробивался в их головы. Они завозились, бурча проклятья, а он ликовал. Наконец-то заметили! – Нет, всё отлично. Почему дождь идет, когда в жизни что-то происходит?