Родственные чувства (э12)

Глеб. Его выписывали. Гораздо раньше, чем кто-либо мог рассчитывать. Врачи очень вежливо улыбались, пожимали плечами, медицина не всесильна, но тут такой не научный случай… Вся информация сводилась к тому, что ему повезло каким-то невероятным образом, такое случается иногда, но… Неисповедимы пути Господни. В общем — будьте здоровы, берегите себя, и до свидания. Они даже не скрывали, что предвидят недалекую очередную встречу, везение везением, а некоторым от себя не убежать. Вот фиг им. Подождут. Как и все остальные. Куда бы только ему забиться сейчас, чтобы никто не доставал, ни враги, ни друзья, ни доброжелатели. Домой к жене? Она не пришла к нему ни разу. Звонила, сказав, что срочно уехала к маме. Вообще никто не пришел. Понятно, что интенсивная терапия, карантин и тому подобное. Несколько сообщений от заинтересованных лиц. Несколько пропущенных и чертова куча сброшенных вызовов. Ничего. Главное, что он чувствует себя хорошо. Вызвать такси и придумать, куда можно забуриться. На одну ночь в гостинице денег должно хватить, а дальше придется подумать. Небольшой пакет с личными вещами, разряженный телефон в кармане, сочувственные взгляды медтеток — от закутался в шарф по уши, натянул капюшон и вышел в моросящее пространство. Чуть покачивало от слабости и свежего влажного воздуха. От стены отделились две фигуры, в бейсболках, капюшонах и масках, не поддающиеся идентификации. Они подхватили его под руки с обеих сторон и весьма шустро повели к воротам. — Гражданин, вам с нами! — Голос из-под маски был искаженный, но очень знакомый. Глеб вгляделся. Второй сопровождающий хмыкнул. Черные круглые глаза одного и холодные голубые второго испытующе смотрели на него поверх масок. — Шура, Лева! — Это было очень неожиданно и очень приятно. Они обнялись. — Но как? Какая птичка напела? Никто не знал о выписке, он никому не сообщал. Если только не сообщили из отделения ближайшим родственникам. А это жена и… За воротами стоял черный внедорожник. — Такая птичка, хорошая птичка. И не та, о которой ты думаешь. Поэтому не брыкайся и не спеши возмущаться, очень тебя прошу. — Егор открыл ему заднюю дверь, сам забрался следом. Шура сел впереди с водителем. За рулем был Вадик. Егор. Он уже вторую неделю как был дома. Включился в работу, Шурка радовался, ребята прикалывались. Где он пропадал, как умудрился не набрать вес, а наоборот, к тому же так загореть? В один голос говорили, как хорошо он выглядит, и даже спрашивали, не сделал ли пластику? Он отмалчивался и отшучивался. Не ходил, а летал. Знал, почему так тяжело было там, где не светила Луна. Шура. Он примчался к Левчику через пять минут после его звонка. И первым заподозрил в употреблении ботокса. Неприлично загорелый и подтянутый — это в изоляции! Даже отросшие волосы выгорели. Он не просто безмятежно улыбался своей чуть мальчишеской улыбкой — он светился. Понятно, что без ведьмы не обошлось. — Вот только не говори, что загар из солярия! Вижу время с пользой провел. Рад за тебя. Теперь о делах… Лева с такой энергией окунулся в дела и проекты — только что искры не летели… Против ожидания ничего не расспрашивал про вечер с Вадимом, Шура сам рассказал, как все сложилось и он просто не мог не попытаться помочь. — Ты все сделал правильно. Еще бы помирить братанов… — Оба слишком упертые. Ты знаешь сам. И оба страдают. Вадик покрепче и погибче, а младший не признает никаких компромиссов… И оба не потерпят прямого вмешательства из-за своего самолюбия. Я бы сказал, что нам нужна помощь… Левушка обещал подумать. За язык его никто не тянул, сам закинул мысль про примирение. Он неожиданно спокойно воспринял всю информацию. Хотя во время видео выражение лица у него было… Шура слишком хорошо знал друга, тогда вся гамма чувств читалась у него, от радости увидеть друзей до потрясения и ревности. Рада, очевидно, прекрасно умела вправлять мозги. Рада, конечно! Она могла бы помочь. Но снова впутывать ее в эти дела было нетактично, как по отношению к ней, так и к другу. На время все подвисло, никаких светлых мыслей не возникало. В один вечер события получили толчок и все понеслось. Левчик узнал, что Глеб в больнице, в интенсивной терапии и дела его не очень, надо найти Вадима. Распределили задачи — про младшего все узнает Лева — они всегда прекрасно друг друга понимали, со старшим связывается Шура. Вадик был мрачнее тучи — он был в курсе дел, не от первоисточника, по другим своим каналам. Все звонки сбрасывались, в больницу не пускали, информацию не давали, его директор сломал руку и вообще не владел ситуацией, жена умотала куда-то. Чуть замявшись, он сказал, что не откажется от помощи, но ему ужасно неудобно. Лева снова пропал, не отвечал на звонки и появился только вечером. Усталый, но довольный. Проскользил по гостиной в диком танце, плюхнулся на диван. Согласился на кофе с пончиками и попросил Лану дать им посекретничать. Новости были разные. Глеб в тяжелом состоянии, в реанимации, туда действительно не пускают. Но — тут он расплылся в улыбке, как чеширский кот — есть знакомые медики, которые обещали помочь. И нечего многозначительно хмыкать — это не Рада. Выслушал про другого брата. Решили пока ничего ему не говорить. Пугали Лану дикими завываниями под гитары до полуночи, пока не были разогнаны спать. Следующий день были в студии, репетировали, что-то получалось, что-то нет — обычный рабочий процесс. Шура нервничал, рычал на всех, Лева терпел, отмазывал, успокаивал, корчил рожицы и время от времени просматривал телефон. А вечером, когда все так устали, что готовы были пристукнуть злого босса чем-нибудь тяжелым, позвонил Вадик. Вадим. Шурка так рявкнул в трубку, что он пришел в замешательство. Извинился что не вовремя. Наверное, не стоило никого напрягать своими заботами и надеяться на поддержку. На том конце мигом объявился Лева, извинился и спросил какие новости. Договорились встретится. Он ни за что не стал бы влезать в дела брата, в его личную жизнь. Слишком много негатива они вылили друг на друга, непонимание и обиды росли снежной лавиной и накрыли их с головой. Все усугублялось пьянством брата и влиянием его окружения. Но все равно он винил себя — недоглядел, не уступил, подвело собственное самолюбие и тому подобное… И некому было признаться, не с кем поделиться. Почему он разоткровенничался с Шурой? Может это судьба свела их? Связало странными общими знакомыми? В сложившейся ситуации реально могли помочь эти двое — Глеб очень любил Левушку и уважал Шуру. В этом они с братом безусловно сходились. Егор. Вся банда облегченно вздохнула, когда он утащил Шурика и подмигнул всем на прощание. На место встречи их водитель долетел за 15 минут. Черный внедорожник помигал им фарами, и они перебрались туда. Вадик очень нервничал, по его словам, брат в критическом состоянии, ему с трудом удалось добиться этих сведений. А недавно пришла информация, что возможно завтра его выпишут. Что это могло значить, он не понимал. Все так безнадежно, что от него просто хотят избавиться? Его даже забрать некому, жена забила на все, пока он в больнице и уехала, ему даже домой не попасть. Вадик надеется забрать его к себе, если удастся уговорить и без них двоих не обойтись. Пока Вадим рассказывал все это, обращаясь в основном к внимательно слушающему Шурику, сидевшему спереди рядом с ним, Егор строчил сообщения. И получал ответы. Поднял глаза от наступившего молчания — оба друга вопросительно смотрели на него. — Что? Все будет нормально. Завтра его выписывают, во второй половине дня. Мы вдвоем будем караулить и перехватим, ты будешь ждать в машине. Главное — молчи. Есть варианты. Сейчас тебе надо успокоиться и выспаться. И никакого алкоголя, Шурка, ты тоже имей это в виду. Ни сегодня, ни завтра. Егор смотрел глаза в глаза, в основном Вадиму, так, как это делал Лео, говорил спокойно и уверенно, прогоняя все сомнения. И, кажется, у него получилось — оба одновременно кивнули соглашаясь. Договорились созвониться завтра и распрощались. Вадик уехал вроде более-менее успокоенным. Шурка толкнул локтем в бок. — Или мне показалось, что ты пытался кого-то загипнотизировать? Глеб. Он сидел за спиной водителя, за его спиной, за спиной брата. Смотрел в потолок, в затонированное окно, вниз, на свои колени. Лишь бы не встретиться ни с кем взглядом. Левчик держал его холодную, вздрагивающую руку в своей, крепкой и теплой. Если бы не это — выскочил бы из машины и ушел куда глаза глядят. Это был самый первый порыв. Но это было бы свинством по отношению к ребятам, они узнали как-то, пусть даже от Вадика, ждали, наверное. Шура откинул мокрый капюшон, с козырька Левиной бейсболки стекали капли воды. Он тоже стянул капюшон и кепку, откинул влажные волосы со лба. Глеб благодарно сжал ладонь Левы, хлопнул сверху другой рукой. Попытался размотать свой шарф. — Все нормально. Спасибо. — Наконец все-таки поднял взгляд и встретился с глазами Вадима в зеркале. — Здравствуй. — Здравствуй. Шурка зыркнул на обоих по очереди, полуобернувшись, скомандовал: — Поехали. — Куда вы меня везете? — спросил, скорее проскрипел. Как бы то ни было, его подловили, поставили в положение без вариантов. — А куда ты хочешь? — Спрашивал Лева, обычно молчаливый, Шурка по-прежнему посматривал на него черными внимательными глазищами. — На Луну… — получилось совсем скрипуче и зло. — Ребята, куда-нибудь в гостиницу поглуше. — Со мной поедешь? Не ко мне домой, но я буду рядом и не буду мешать? — Левушкино предложение было неожиданным, как показалось, для всех. Но все промолчали. Это было необычно, генератором предложений и действий у них был всегда в основном Шурик. — Поеду… — Егор что-то набрал на своем телефоне, после чего включился навигатор внедорожника, выстраивая маршрут. Брови Вадика взлетели в удивлении, и Глеб впервые улыбнулся. — Но потом на Луну. — Отлично, договорились. Машина быстро ехала по не слишком сильно загруженным улицам, чуть потолкались на третьем кольце, но быстро съехали. Оба приятеля наперебой расспрашивали про самочувствие, про рекомендации врачей, что ему можно и что нельзя. Настроение поднялось, он отвечал и сам посмеивался над собой. То, что ему можно — оказалось в подавляющем меньшинстве. Приехали в какие-то элитные на вид новостройки, Левчик командовал куда поворачивать и где парковаться, помог выбраться из машины, придерживал осторожно под руку. Шура оглядывался с любопытством, переглянулся с другом и махнул рукой Вадику. — Пошли. Подождал, пошел рядом. В подъезде их внимательно осмотрел консьерж, узнав Леву, заулыбался и почтительно поздоровался. В лифте с зеркалами четверо не слишком толстых мужчин поместились плечо к плечу, ребята очень аккуратно постарались разделить их с братом. Головокружительно быстро взлетели на самый верх. На площадке было две квартиры, Левчик посмотрел на дверь справа и повернул налево. — Друзья, здесь умный дом, очень умный. Вы не слишком пугайтесь, если что. — Шурка хмыкнул многозначительно, он как будто въехал что к чему. Снова эти двое удивляли редкостным умением понимать друг друга без слов. После фразы «Сезам откройся» все заулыбались, но дверь щелкнула замком и открылась. В просторной прихожей гостеприимно вспыхнул свет. Пока гости оглядывались, Лева скинул куртку и ботинки, махнул рукой — Раздевайтесь и проходите. Дверца шкафа отползла вбок, открывая вешалки для одежды, вдоль коридора по полу побежали огоньки, приглашая походить. Левчик занялся Глебом, помог снять куртку, опустился на корточки расшнуровать ботинки. Предательски зачесался нос, навернулись слезы. Он поднял глаза к потолку. Оттуда свешивались гимнастические кольца и перекладина. Верхнюю одежду Шура с Вадиком развесили в шкафу, прошли дальше, оглядываясь с любопытством. Какой интересный дом! Минимализм в стиле хайтек. Скрытое освещение, меняющееся по движению руки, огромный экран, сливающийся со стеной в гостиной, причудливо изогнутые белоснежные кресла и диван, черное стекло столика… Скрытые полки встроенных в стены шкафов подсвечивались изнутри при прикосновении. А еще там была музыкальная студия, Вадим замер перед фортепианной клавиатурой. Монитор сверху, дополнительные экраны по бокам, компьютерная клавиатура, звуковые и микшерные пульты. Акустическая и несколько электрогитар на подставках, причудливой формы электроскрипка. Это была чья-то серьезная студия. У Глеба закружилась голова от впечатлений, слабости и голода. Лева с Вадиком оказались рядом одновременно, поддержали и усадили на диван, обложили подушками. Брат все так же молча отошел в сторонку, друг метнулся и вернулся с водой. — Ты как дружище? Что-то болит? Что ты хочешь? — Шура и Лева присели с обеих сторон, спрашивали наперебой. Пришлось признаться, что ужасно хочется поесть и выпить, но еще больше — принять ванну. Дальше начались чудеса. Левчик произнес несколько непонятных слов и ожил экран — там высветился список разрешенных продуктов и напитков. Еще несколько фраз и в большом углу, похожем на кухню, замигали огоньки, и что-то зажужжало. Туда был заслан Шурик как наиболее опытный кулинар и Вадик как помощник. А Лева повел Глеба в ванную — там уже журчала вода в джакузи с подсветкой. — Ты только не стесняйся, я боюсь тебя одного оставить. — Кто бы мог подумать, что неразговорчивый, ироничный, иногда выпендрежный, иногда саркастичный Левушка умеет быть таким заботливым и внимательным. Глеб уже снял штаны, когда в дверь заглянула Шуркина голова с озабоченными выражением. — Левка, я ни фига не понимаю в этой технике. Где там плита??? — Он увлек друга за собой, а вместо него зашел Вадим. Встал на колени перед сидящим на скамье братом, молча стащил с ног носки, не поднимая глаз начал расстегивать пуговицы рубашки. У Глеба ком застрял в горле, губы дрожали, он по привычке задрал голову к потолку. На голую коленку капнула теплая капля, одна, другая… Разжались кулаки, и он прижал голову Вадика к груди. Из-под закрытых век текли слезы. — Прости — На то они и родные, слова раскаяния одновременно сорвались у обоих. Вадим судорожно вздохнул и обнял брата, Глеб уткнулся мокрым носом в его бритый висок. Шура. Он уже давно догадался куда они приехали. Левка молоток, все у него получилось, как по нотам. Откуда у него информация, тоже было понятно в общих чертах, правда без конкретики. Ну и ладно. Потом, может быть, расскажет. И братья молодцы, старший железно держал себя в руках и помалкивал, младший не ерепенился. Больше всего Шурка переживал за Глеба и его состояние, потому что диагноз у него был очень нехороший. Но тот выглядел вполне неплохо. Бледный, похудевший, с темными кругами под припухшими близорукими глазами, но двигался бодро, разговаривал внятно-нормально. И главное — был спокоен. Послушно сел в машину и даже поздоровался с Вадимом. Левчик не собирался уговаривать его по плану Вадима — собственный план Б был наготове. Квартирка была еще та… почище Булгаковской. Студия, разделенная на зоны, ничего видимого лишнего, ничего не понятно. Ощущение такое, что здесь все жило своей жизнью, но затаилось и присматривалось к чужакам. Но его друг ориентировался прекрасно, он был за своего. Наверное, здесь было все, что необходимо, только надо чуток разобраться. Лева возился с Глебом как с ребенком. Его спокойная уверенность распространялась на всех, все получалось так хорошо, что Шура не мог не нарадоваться. Вадик послушно помалкивал, но было видно, что переживает, весь как комок нервов. Ничего нельзя форсировать, пусть все идет как идет. А эта кухня! Мечта технократа! Если с холодильником и запасами стало все понятно, как только они нашлись, то самого важного не было видно. Где здесь плита? На возможном по логике месте была ровная гранитная поверхность с выключателями. Кофеварка, микроволновка, мультиварка, термопот, суповарка, что-то еще — все под рукой и начинало работать само собой. В холодильнике было все нужное для того, что они наметили приготовить. Овощной суп-пюре, котлеты на пару. Сварить кашу — для этого нужна все-таки плита. Пришлось нарушить интим и звать друга на помощь. И Вадик так же молча пошел к брату вместо него. Плита оказалась именно там, где и должна была быть. Индукционная или хрен знает какая. Процесс пошел, Левчик пританцовывал, поглядывая на монитор с подсказками куда чего и на сколько. Он прекрасно со всем справлялся, сказал, что научился у Алекса на яхте. Вместе налепили котлеты — в мультиварку, на режим пароварки. Поставил вариться гречку. Емкость похожая на чайник с блендером оказалась суповаркой — суп пюре будет готов через полчаса. Свистнула кофеварка — правда в кувшине был не кофе, а заваренный шиповник — для Глеба. Лева подставил еще кувшин и скомандовал заварить чай. Вернулся Вадим, мокрый, красный, плюхнулся на кресло, закрыл лицо руками. Друзья переглянулись. — Он его утопил что ли? — Лева рванул в ванную, Шура с водой к Вадику. — Ты чего? Что случилось? — Ничего, все в порядке, — он провел руками по лицу. — Кажется, все в порядке. — Ну и ладно. Только не волнуйся. Шура не стал ничего уточнять, вернулся на кухню — надо было найти посуду и столовые приборы. Хочешь найти — спроси. Шурка задал вслух вопрос, умный дом поколебался и решил ответить — подсветилась панель, за которой было все необходимое. Чертовски умный дом! В пушистом черно-красном халате, мокрый и довольный, в сопровождении такого же мокрого и довольного Левушки пришлепал Глеб. Шура хохотнул. — Вы там морской бой устроили, что ли? — Вадик помог усадить брата на диван, сам сел в кресло.  — Этих мальчишек нельзя оставлять без присмотра — Лева запустил в Шурку полотенцем. Вадим. Наблюдать за этими двумя было в удовольствие. Что стоит за легкостью их отношений? Столько лет вместе, столько лет дружбы не-разлей-вода. Куда каждый из них засовывает свое самолюбие, чтобы преодолеть неизбежные трения и непонимание? Не потерять друг друга и самих себя? Мечтательный, поэтично — лирический интроверт Егор и практичный, суперобщительный Шура. Они шутили и прикалывались, Левчик пританцовывал как обычно. Шура рассказывал что-то интересное, и Глеб посмеивался. Было так приятно видеть улыбку брата. До былого понимания и близости были годы раздора и километры непонимания. Но глухая стена рухнула, и он сделает все, чтобы она не встала между ними снова. Все в нем рвалось навстречу брату, и он ужасно боялся, что тот снова оттолкнет его. Один бог знает, что стоило Глебу прижаться и обнять его, как когда-то давным-давно? Они видели слезы друг друга, он мыл младшему голову, как в детстве и тот терпел. Очень мягко, чтобы не обидеть, попросил оставить его, чтобы покайфовать чуток одному. Лева ему не помешал. Эти двое, так похожи друг на друга, гениальные дети, поэтому им так просто друг с другом. Шура это понимал всегда, теперь понимал и Вадим. Они снова что-то затевали, Лева отправился разыскивать сухие футболки, заодно притащил гитару. Шура ругался, что сначала надо всех накормить. Поэтому вскоре все уселись за стол. Левчик снова стал серьезным и превратился в заботливую няню. Шура заверил, что он знает, что делает, и пусть Вадим не беспокоится. Диета диетой, а получилось все очень вкусно. Глеб довольно жмурился. Он так наелся и устал, что с трудом сидел на стуле и его срочно переместили на диван. Там он потребовал гитару, лежал с закрытыми глазами и пощипывал струны. Лева принес ему чай и присел рядом. — Кто такой этот твой друг? Он играет на скрипке? — Почему спрашиваешь? Хочешь к себе заманить? — Ни в коем случае. Просто спрашиваю. Совпадение такое. Один мой знакомый глюк тоже играет на скрипке… — Расскажи! Глеб чуть замялся. — Вадик не смотри на меня так, это не то, что ты можешь подумать, тот глюк оказался настоящим, в смысле вовсе не глюком. Тут он запутался и замолчал, потому что и Шура смотрел на него удивленно. — Я плохо помню, это же ночью было, может быть, приснилось. — Он как-то сразу увял, устало закрыл глаза. Только Левчик смотрел на него с пониманием. Егор. Глеб, Глебушка, такой же взрослый ребенок, как и был, уставший, постаревший, больной, но такой же колючий и упрямый. После Шуркиного рассказа не было сомнений, что они просто должны были сделать что-то для братьев. Ничего не происходит просто так, и пересечение с Вадимом не случайно. Дело вовсе не в том, что ему немножко стыдно за вспышку ревности. Братья уникальны, друг без друга им плохо, как было бы плохо ему и Шурке. Он это чувствовал, он это точно знал. Все закрутилось с головокружительной скоростью — Глеб попал в больницу. Если даже связей Вадика не хватило, чтобы пробиться к нему и узнать хоть что, значит дела плохи. Алекс с головой ушел в дела на западе, Рада снова была в Китае. Она выдернула его из реальности на несколько волшебных часов. Сказала, что он сам может очень многое, ему бы только побольше уверенности. Потом позвонил Лео, сказал, что не все так страшно, младшего брата на днях вписывают, и лучше бы его забрал старший. Дальше все пошло как по нотам. Вадима успокоили, Глеба встретили. Идея отвести его к себе витала в воздухе, а когда он ляпнул, что хочет на луну, все было решено. Алекс уже давно разрешил пользоваться своей квартирой — и это было то, что нужно. Лео показывал, как связываться с домовым и управлять Домом. Вижу цель, не вижу препятствий. Братья настолько сильно стремились друг к другу, что почти ничего и не надо было делать. Только создать благоприятные условия. Увидеть свет в глазах одного и жизнь в глазах другого стало заслуженной наградой. Замороженный Глеб оттаивал на глазах, дурачился, как много лет назад. Форсировать события нельзя ни в коем случае. Пусть привыкнут к новому статусу своих отношений. Вадик заметно напрягся, когда брат заговорил о видениях, а Егору стала понятна подоплека медицинских парадоксов. Уставший Глеб вырубился буквально на полуслове, и Егор увел Вадима с Шурой в музыкальную студию. Во-первых, там было на что посмотреть и что потрогать. Во-вторых, можно было поговорить со старшим о младшем. В поддержке Шуры он не сомневался. Все оказалось легче, чем можно было ожидать, зная Вадика. Он был согласен на все, лишь бы иногда иметь возможность обнять живого брата. Остальное — неважно. И он их должник до гроба.