Родственные чувства (э12)

Шурка довольно потирал руки, он радовался за всех — за братьев и за своего друга... И очень хотел выпить, но боялся все испортить. Вместо этого спросил, а можно ли попробовать поиграть? Егор сам еще не пробовал, но ему тоже было очень интересно, что здесь наворотил Лео. Позволит ли домовой включить всю эту технику? Домовой позволил. Засветились экраны, подсветка клавиатуры и клавиш. Вадик тронул синт, сполохи света побежали по потемневшим стенам и потолку. Шура взял гитару. Они что-то импровизировали, слушая и подыгрывая друг другу. А ведь неплохо получается. Этого им надолго хватит. Егор потихоньку ретировался. Глеб тихо спал, укрытый пледом, краски вернулись на его спокойное лицо, губы были уже не серые — розовые. Надо было убрать со стола, засунуть посуду в мойку, сделать еще чай. Увидел на полке наушники, воткнул в уши — замечательно, слышно все, что творится в студии. Пританцовывая, занялся делами. Уже наливая бабулин чай в чашку внезапно замер. Кто укрыл Глеба пледом?? Поставил чайник, развернулся: у края стола с полотенцем на плече стоял Лео. Он приложил палец к губам и постучал по уху. Егор шагнул к нему, вытаскивая наушники, они обнялись. Глеб что-то забормотал со своего дивана. Глеб. Эйфория проходила и вместе с усталостью наваливалась безнадежность. Все бесполезно, ничего не получится и впереди только пустота. Спасибо ребятам. Жора с Шурой, они такие замечательные. Сделали почти невозможное — вернули ему брата. Хотя бы во сне. Скоро он проснется, возможно, чтобы последний раз увидеть серое небо, а может и не проснется, так и уйдет во сне... Снилось ему вовсе не серое небо, а ясное синее, в белых хлопьях облаков. И звуки скрипки с гитарным перезвоном. И брат сидел рядом и улыбался ему. Это было уже слишком, сейчас сон закончится и вообще все закончится. Он открыл глаза. В приглушенном свете вечерних сумерек давешний глюк обнимался с Жоркой. Снова сон. Сон во сне. Он ругнулся и свалился на пол. Глеб ошеломленно протирал глаза, окончательно просыпаясь... Две пары сильных рук поднимали и укладывали его обратно, на диван. Две пары глаз всматривались в него. Черные и голубые. — Глюк, опять ты! — простонал, отмахиваясь. Глюк не исчезал. Обернулся к Леве. — Дай бабулиного чаю. — Поднес чашку к губам. — Пей, не бойся. Теплый ароматный напиток приводил в чувство, освежал и бодрил. Глеб начинал понимать, что не спит, в памяти восстанавливались события длинного дня. Настоящий, реальный Левушка сидел рядом, смотрел встревоженно. Глюк присел на пол у дивана, в его жгучих черных глазах была улыбка. — Ты же помнишь меня, брат Траляля? Мы снова встретились. — Малыш Лео... Леонард... Мне приснилось, что здесь были Вадик и Шура... А это ты играешь на скрипке? — Тебе не приснилось. — Волшебный чай быстро действовал. В голове все прояснилось и… — Левчик, мне надо в туалет! — Уже по дороге обратно попросил ущипнуть его. — Ау! — Голова работала ясно и снова хотелось есть. Проголодался не он один. Глюк Лео уже резал запечённое мясо и сыр, наливал чай ему с Жорой и кофе себе. — А где все-таки остальные? — Лева в ответ протянул ему наушники. — Они немножко увлеклись. Глеб с любопытством рассматривал Лео. Без маски и медицинского комбинезона, в черных джинсах и белой футболке он был очень реальным. Высоченный красавчик. А как он сюда попал и откуда знает Леву? Они казались очень давними друзьями, такими, что понимали друг друга с полуслова. Лео быстро уничтожил свои бутерброды, допил кофе и взял наушники. — Егор, давай их переиграем! Бери гитару. — Он потянулся к стене, там открылась панелька и в руках его оказалась скрипка. Достал еще наушники, для себя и Глеба. Все работало так, как будто и они были в студии. Вадик с Шурой импровизировали. Этим можно заниматься бесконечно, легко начав, теряешь всякое ощущение времени. Получалось интересно, чувствовалось настроение. И вот в полотно их импровизации тонкой нитью вплелась скрипка. Поначалу незаметный, узор ее звуков расширялся и подчинял себе клавиши и гитарный ритм. Гитара Левушки помогала и поддерживала. Глеб закрыл глаза и обратился в слух. Это был полет. Из темноты и одиночества маленькой отчаянной песчинки, через бездну отчаяния и сомнения. Метания в гневе и радости, обретения и потери, манящая опасность восхитительной сверхновой и черная бездна, из которой нет пути. Надежда и любовь, любовь и вера, водоворот чувств в спирали неведомых галактик. Его вывернули, вытряхнули все дерьмо и заправили обратно, вернув в новую действительность чистым, как журчание ручья. Все умолкло, осталась одна прозрачная нить скрипки, и та терялась, уходила... Глеб приоткрыл глаза, распахнул пошире, обвел взглядом комнату. На миг показалось, что фигура со скрипкой парит в воздухе, Лева обнимал гитару, прислонив голову к грифу, на подлокотнике дивана замер Шурка, позади на спинку дивана опирался Вадик. На потемневших стенах тускнели россыпи звезд, комната стала островком, плывущим по океану вселенной. Замер, оборвался последний звук, Лео прочно стоял на ногах босиком в центре гостиной. Он открыл бездонные черные глаза и опустил смычок и скрипку. Вадим. Когда Левушка заверил, что все в порядке, а слова Глеба — это не бред вовсе, Вадим успокоился. Что оставалось делать — только верить и надеяться. Кем бы ни был этот знакомый Шуры и Левы, но музыкальная студия была на уровне. Когда они начали играть, остановиться было уже не просто. Экспериментируя со звуками, больше на интуитивном уровне, начал въезжать, что при минимуме внешних компонентов возможности гораздо шире, чем можно было подумать. Большая часть — программная — недоступна. Но и с тем, что было понятно, получалось интересно. Вадим пробовал разные звуки и разные инструменты. Тонкая скрипичная линия сначала вторила клавишам и гитарам, постепенно расширяясь, подчиняя и увлекая за собой. Стены темнели, превращаясь в интерактивные экраны и вскоре стало казаться, что они летят сквозь вселенную и мириады звезд, по млечному пути. Скрипка рвала душу, кидала в море отчаяния и надежды, любви и ненависти. Вадим замер, убрал руки с клавиатуры, остановил Шурку — скрипка жила своей, не программной жизнью. Они покинули студию — в такой же затемненной, со сполохами звездного света гостиной фигура скрипача, казалось витала в воздухе, изгибаясь, живя единой жизнью с инструментом. Звуки гитары в руках Левчика вторили, поддерживали, как воздух под крылом… Вадик сжимал руки на спинке дивана, за спиной обхватившего голову с наушниками Глеба, Шура застыл у подлокотника. Скрипка замирала, звезды затухали, Лева склонил голову в обнимку с гитарой, Глеб опустил руки и выпрямился. Музыкант опустил смычок и скрипку, обвел слушателей черными глазищами, в которых, казалось, еще сверкал отблеск звездных морей. — Малыш, ну ты даешь… — Хриплый голос Глеба вернул всех на землю. Освещение стало обычным. — Шура, Вадим, здравствуйте. — Он не глядя сунул скрипку куда-то в открывшуюся нишу в стене. Пожал руку и обнялся с Шуриком, тот восторженно хлопнул его по плечу. — Лео, это потрясающе! Лева отложил гитару и молча ткнул его в плечо. Глеб обернулся. — Вадик, ты узнаешь этого мальчика? И это его мы чуть не утопили в бассейне! — Все прыснули со смеха от этого сообщения, «мальчик» ответил крепким рукопожатием. — Рад видеть вас не на экране. — Вживую он был еще больше похож на Алекса, высокий, с тигриной грацией в движениях, с такой же открытой улыбкой. — Давайте чай пить! — А что там с бассейном? Ну-ка поподробнее! — Шурка был очень любопытным. — Как вас Рада потом не убила! Глеб начал рассказывать, Вадим сел рядом с ним. Лео вместе с Левчиком принесли чашки, нашлось варенье и белый хлеб, сыр и ломти холодного запеченного мяса. — Дело было вечером, у бассейна, когда все разошлись. Алекса не было, Рада закончила плавать и ушла. И тут этот карапуз бежит по краю к трамплину, и падает в воду. И уходит на дно. Мы прыгаем за ним. А бассейн не мелкий, малой уже в самом глубоком месте, Вадик ныряет, а его выталкивает. Мне удается донырнуть, а он скользкий, ухватиться не за что, брыкается. Вытащили его с трудом, сами нахлебались, а ему хоть бы что, вырвался из рук. Я думал, сейчас разревется, а он посмотрел на нас, как на идиотов и убежал. Шура слушал и улыбался, Лева сидел на полу и всхлипывал от смеха. Лео спокойно начал комментировать. — Я думал, что они так играют. Представляете, сколько шума и волн было? — Тут захохотал уже Шурка. — Маме нечего было говорить, она не поверила бы. Тут Лео лукаво улыбнулся. — А еще Глеб забыл сказать, что они сами делали у бассейна в такое время. С разных сторон. Вадим почувствовал, как краснеет. Глеб двинул его локтем в бок. — Как? И ты тоже? Левчик уже валялся на полу от смеха, Шура вытирал слезы. Лео сидел, скрестив ноги, на полу возле столика с бутербродом в руке и невозмутимо продолжал. — Мама с Алексом, а в основном одна, разучивала танцы поздно вечером на площадке рядом, а потом плавала. А они подсматривали. Глеб повалился на диван. — Вааадь, она все знала… Вадим хохотал, откинувшись на спинку дивана, закрывая лицо руками. Шура взял себя в руки и через приступы смеха проговорил: — Левка, только не говори, что это квартира Рады… — Смех стих, братья замерли в ожидании ответа. — Нет. — Егор лежал на полу, поэтому помахал поднятой рукой. Все-таки сел. — Ее квартира соседняя, через стену...… Увидев выражение лиц взрослых мужчин, Лео не выдержал и завалился набок, к нему на колени, в приступе смеха. Из-под стола донесся его голос: — Это квартира Алекса, и я здесь живу, когда бываю на… в Москве. — Он уже выпрямился. Дядя Шура, ты уже догадался, что это моя студия. — Шикарная студия, отличное оборудование. Вадим в восторге, как специалист в этом... — Лео, если можно, покажешь мне когда-нибудь, как там что? — Вадим посмотрел на него вопросительно. — У Егора почти то же самое. Если понравится, можем поставить вам такое оборудование. — Он потянулся куда-то и как фокусник достал и протянул визитку. — Здесь телефон и адрес фирмы, можете обращаться по любым техническим вопросам. — Серебристо-серая визитка сверкнула голограммой — маленькой фигуркой со скрипкой. — Визитка моя личная, поэтому все вопросы так или иначе будут согласовываться со мной. Вадим посмотрел на Шуру. Лео больше ассоциировался с тем малышом, которого они помнили так давно, и он все-таки был мальчишкой в компании матерых музыкантов, прожженных рокеров, поседевших в борьбе с шоу бизнесом. Этому красавчику бегать бы за девочками да делать уроки, в роли бизнесмена он как-то не виделся. Шура ответил ему ироничной улыбкой. — Я тебе все расскажу, даже покажу, где офис — он в башне Федерации… — А мне? — Глеб поднял сонные глаза. — Глеб-сан, вы мой гость, покажу, что успею, остальное — Егор. — Лео, а ты не мог бы меня как-то попроще называть? А то я чувствую себя дедушкой. По имени, например… В роли глюка ты так не церемонился. Шура засмеялся. — Хорошая попытка. Мне никак не удается избавиться от звания его дяди… — Лева скорчил забавную рожицу и толкнулся в парня плечом. У этих двоих точно было полное взаимопонимание. У Вадима было чувство, что он попал в большую семью с очень теплыми отношениями, куда их с братом пригласили погостить, пока что в силу давнего знакомства, авансом, а далее — в зависимости от поведения. — Глеб — договорились. — Лео протянул руку. — Шура, извини, твоя седая борода сбивает меня с толку. Все опять засмеялись. — Я сбрею свою бороду, если будешь называть и меня по имени. — Почему-то Вадиму это казалось важным. — Вадик, не примазывайся, ты тут самый старый... — Вам бритву прямо сейчас выдать? — Новый взрыв смеха. Шура застонал, ухватившись за живот. — Парни, что вы в чай подмешали? Я уже не могу больше смеяться. Вадим понимал, что пора уезжать, как бы хорошо здесь не было. Его присутствие здесь не то, что лишнее… Глеб в надежных руках, и если понадобиться, то он скорее всего примет его помощь. — Нам, наверное, пора? Шура, я отвезу тебя домой. — Вадим поднялся. — Да, спасибо, действительно пора. — Он попытался сосредоточиться, хлопнул себя по коленям, встал. — Глебушка, думаю, что будем чаще видеться. Левка, будь на связи, и проводи меня до удобств. — Глеб тоже поднялся и они обнялись. Вадиму очень хотелось обнять брата, но он опасался, что это несвоевременно, а еще его смущало присутствие Лео, поэтому он просто протянул руку. Глеб ответил рукопожатием... Секунда колебания, он качнулся и уткнулся лбом в его плечо. Вадим судорожно вздохнул, обнял и прижал брата к себе. Он всего на секунду закрыл глаза, но Лео, только что бывший в поле зрения исчез. Похоже и у Глеба были такие же мысли, он вывернул голову и посмотрел в ту же сторону. — Как он это делает? Он опять спрятался! Он ведь точно не галлюцинация? — Я не знаю. Сегодня все как в сказке. Ты мне позвонишь? — Да. Спасибо. До свидания. Неловкость еще долго будет присутствовать в их отношениях. И недоверие. Пускай. Но так или иначе отношения будут, и общение тоже. Они есть друг у друга. Лева остался, а Лео вышел проводить их. На площадке у лифта Шура с любопытством посмотрел на соседнюю дверь, она открылась перед парнем — он не глядя протянул руку и извлек оттуда куртку, дверь так же самостоятельно закрылась. — Мама в Китае… — Он ответил на незаданный вопрос. — Лео, ты не хочешь поиграть у меня в проекте? На чем ты еще играешь? И Вадик продвигает молодые дарования, если что. — Малыш, у тебя, несомненно, талант! То, что ты играл — что это было? «Малыш» посмотрел на них с высоты своего роста с улыбкой. — Дяденьки, это не серьезно, всего лишь хобби. Играю, что чувствую. Сегодня было ваше влияние, очень сильное, просто море эмоций. — Он запустил пальцы в карман джинсов, вытащил флешку. — Вадим, это ваше настроение — делайте с этим что хотите... Он взял протянутый ему маленький матовый брусок, вновь вспоминая ощущения сегодняшнего дня. Поднял глаза. — Спасибо. За все спасибо. — Не обольщайтесь. Первая эйфория пройдет, дальше будет сложнее. Вы нетерпеливы и самоуверенны. Он категоричен и неустойчив. И не совсем здоров. Похерить все можно очень быстро... Шура, прости, первые русские матерные слова я услышал тоже от братьев. Не ждите звонка от него в ближайшее время. И сами не звоните. Может позже… Посмотрим, как сложится. Они уже подошли к машине. Лео пожал руку Вадиму, коротко обнялся с Шурой. Еще разок обернулся и поднял руку прощальным жестом. Растворился в полуночной темноте. Уже в машине Вадим покрутил головой, словно прогоняя наваждение. Шура внимательно на него посматривал, никак не комментируя, не спрашивая ни о чем. — Шура, не боишься оставлять их без присмотра? Они же как дети… — Нет, они под таким присмотром, что тебе и не снилось — там же Лео. — Чуть усмехнулся. — Не хотелось бы тебе повторять банальность, о чем говорится устами младенца. Этот мальчик — не забывай чей он сын. Левчик в этом больше понимает. Думаю, что с клиникой они вдвоем все провернули. Они мчались по ночному городу. Вадим понимал всю справедливость того, что услышал. Он засунет все свои амбиции подальше и поглубже. Наберется смирения и терпения. Но не потеряет больше своего брата. Никогда.